Boden's Mate

Все изменилось, когда Бран упал. Санса до сих пор помнила, как отец нес безвольное и разбитое тело брата в замок. Помнит, как крики матери разносились над молчаливой и холодной землей Севера. Кейтилин держала его так крепко, что Санса непроизвольно подумала тогда: "Еще немного и она сломает то, что осталось от Брана". Это было впервые с ней: момент, когда она остановилась и точно окаменела, поняв, что с этой самой минуты уже ничто не останется прежним. Все то, о чем пелось дураками-менестрелями оказалось ложью, потому что жизнь, настоящая жизнь, была совершенно отлична от того, что было написано о ней в книгах. Она была холодной и жестокой. И смерть была ее неотъемлемой частью. Это стало для нее первым уроком. Воспоминания о тех первых, страшных часах слились воедино, но она так же ясно помнила, как мейстер Лювин буквально отвоевал казавшееся безжизненным тело Брана, забирая его из рук матери, точно как и в день его рождения. Тогда Лювин отнес мальчика в его покои и уложил на теплые меховые шкуры, что несколькими слоями покрывали кровать. Брат был едва жив. В те страшные часы ожидания леди Кейтилин, Санса и Арья и вовсе не желали покидать его комнату. Те часы стали первым разом, когда сестры без каких-либо препирательств или недовольств находились в одном помещении, изредка слыша глухой грохот чего-то, доносившийся с нижних этажей. Также в эти часы Санса узнала о еще одной отличительной черте Старков - вспыльчивости, что зачастую скрывалась за благородным видом, как в случае отца. Спустя несколько месяцев Бран умер. Но до этого момента Роббу пришлось взять на себя обязанности лорда Винтерфелла, в то время как остальные члены семьи скорбели. Он сделал правильный шаг, приняв это решение. Нед был горд своим старшим сыном. В те мрачные дни Санса вдруг осознала кем был рожден ее брат и то, какую роль он себя пока что примеряет. Рикон был еще слишком мал тогда и вряд ли понимал что произошло, однако он тоже плакал, словно чувствуя, как рвутся от горя сердца его семьи. "Мать нужно оставить одну. Приглядывать за Риконом будем по очереди," - это было первым совместным решением дочерей леди Старк. Единственным, кто не оставлял попыток увидеть тело единокровного брата, оставался Джон, однако до того момента Санса ошибочно полагала, будто бастард и вовсе не желает находиться рядом с ними, законными наследниками и оттого презирала его. Это был один из тех поступков, о которых Санса до сих пор сожалела. Она не смотрела вслед его коню, на котором галопом уезжал Джон, но она знала о том, что он покинул Винтерфелл и не собирался возвращаться. А еще она знала, как сильно Арья будет скучать по нему и как стыдно ей теперь перед собой. Второй урок пришел, когда отец отказал Роберту Баратеону в чести быть его десницей. Ведь это была ее единственная возможность покинуть Север, ухать от навязчивых воспоминаний о стеклянных, мертвых глазах Брана и тихих всхлипываний матери, что день ото дня угнетали ее все больше. Согласие Неда могло стать для нее окном в новую жизнь, могло стать первыми ее шагами к принцу Джоффри, что, возможно, стал бы ее мужем в будущем и сделал королевой. "Какой же дурой я тогда была," - горько думала про себя Санса, по прошествии шести лет, неосознанно вспоминая как долго плакала после того, как король со своей семьей покинули неуютный Винтерфелл, как долго обижалась на отца, не желая принимать его позицию и слушать его объяснения, в то время как Нед был слишком растерян, чтобы обращать внимание на упреки дочери. Однако Робб не оставил осуждение отца Сансой безнаказанным. Конечно, тогда король Роберт все еще был не против заключения брака между Сансой и Джоффри, с целью укрепить союз Старков и Баратеонов, как и сама Санса , полагая, что фундаментом их брака станет любовь, а совместное правление Семью Королевствами будет с годами лишь укреплять его. Девушка вздрогнула. Она не могла сейчас вспоминать это. Холодная негостеприимность ее родины с годами не приуменьшилась и она по-прежнему была зла на отца из-за того отказа, но тем не менее Санса не упускала возможности насладиться свободой. Она сидела на мерзлой земле, облокотившись спиной о чардрево. Богороща была единственным местом, где девушка чувствовала утешение, защиту. Обычно она приходила сюда утром, во время беззвучных молитв отца, принося с собой книгу или шитье. С той ссоры дочь редко говорила с Недом, но ему было достаточно того, что сейчас она в безопасности, рядом с теми, кто может ее защитить. Но сегодняшнее утро стало исключением - отец, взяв с собой Робба и Теона, отправился в соседние владения, с целью уладить небольшую проблему и поэтому сейчас Санса наслаждалась уже привычным для нее одиночеством. Поначалу, она с трудом терпела его, не выходя из замка без какой-либо на то нужды, поэтому вскоре она стала незаметно для матери покидать его пределы, взяв с себя обещание, что если встретит одичалого (а такое случалось все чаще) не станет жертвой. Санса вытащила недлинный клинок, воткнутый за тонкий пояс ее платья и спрятанный в его складках. Этот клинок оказался подарком Джона, когда шесть лет назад, спустя несколько дней после его отъезда, Арья передала ей оружие вместе с небольшой запиской по пути в свои покои. Клинок был сделан из валирийской стали, а навершие было выполнено в виде головы лютоволка - герба их дома. Взглянув на дорогой сердцу подарок, Санса услышала хруст снега, как если бы кто-то шел по нему, тут же поднявшись на ноги, так и не выпустив оружие из рук. - Я знала, что найду тебя здесь, - узнав голос матери девушка расслабилась и неловким, лишенным сноровки движением убрала кинжал в самодельную кобуру. Санса, словно бы извиняясь, подняла взгляд на леди Кейтелин и видя ее улыбку, что стала слишком редким явлением, на душе у дочери вдруг стало тепло. Длинные каштановые волосы женщины как обычно свободно струились по спине, а на изумрудной ткани платья, удерживая на плечах теплую накидку, незаметно расположилась брошь в виде рыбы - такая же была изображена и на гербе дома Талли, чьей уроженкой являлась ее мать. Леди Старк аккуратно присела возле дерева, безмолвно приглашая Сансу повторить ее движение. "Нет, мама не должна знать о клинке. Не должна усомниться во мне, ведь я не такая дикарка, как Арья," - напряженно шептала про себя девушка, плотнее запахивая полы подбитого мехом плаща и все-таки присаживаясь рядом с ней. - Ты пришла вовремя, мама. Я как раз собиралась идти искать Леди, - ответила ей Санса, вызывая тихий смех Кейтилин. - О, я видела ее, когда шла сюда, - произнесла в ответ та. - Она, Нимерия и Лохматый Песик - назвав имя последнего лютоволка мать вновь приподняла уголки своих тонких губ, продолжая, - гоняют сейчас твоего младшего брата по равнине. Сансе живо представилась картина как три огромных лютоволка, играючи, загоняют Рикона и его лошадь во всевозможные тупики и ловушки, всякий раз требуя продолжения гонки. Рикон всегда любил езду на лошадях и предпочитал её всем другим занятиям. Особенно быструю езду. "В свои девять мальчик держится на лошади лучше любого Старка более чем вдвое старше его," - любил говаривать отец, шутливо косясь на Робба. - Снова катание на лошадях? - Кейтелин сдержанно кивнула, сжимая губы, отчего те становились похожи на тонкую, бледную нить. Это не было недовольством пристрастием сына, наоборот, она была рада, что у мальчика было занятие по душе. Это было напоминанием о том, почему он увлекся именно этим. Когда Тирион Ланнистер вернулся со стены, куда отправился вместе с дядей Бендженом и его племянником-бастардом, то получил более чем холодный прием и он был таков отнюдь не из-за северного расположения замка Старков. Однако вернулся он с подарком, а именно - седлом для ее брата, в случае, если тот когда-нибудь проснется. На что мейстеру Лювину пришлось ответить отказом, ведь даже если нечто подобное и произойдет, Бран уже никогда не сможет ходить. А до тех пор большая часть его вещей была заперта в одной из комнат. О них вспомнили лишь спустя год после смерти Брана. Когда Рикон, что был не менее любознателен, чем Арья, обнаружив дверь одной из комнат незапертой, зашел внутрь и выпросил у перебиравшей вещи служанки разрешение взять подарок, в качестве напоминания об умершем брате. Санса долго не могла понять, почему родители были недовольны этой просьбой Рикона, но отбирать не стали. Более того, вскоре после этого происшествия сестра рассказала ей о подслушанном разговоре кухарок, которые обсуждали решение короля о седлах для остальных детей, оставшихся в Винтерфелле. Арья часто была той, кто знала практически обо всем, что происходит в замке и его близлежащих окрестностях. Иногда она подслушивала разговоры слуг, иногда вела слежку за гостившими милордами и их женами, а иногда просто могла увидеть чуть больше, чем все остальные. Однажды она узнала о тщательно скрываемых отношениях Теона со служанкой, значительно расширив свои познания в области отношений между мужчиной и женщиной, неприминув поделиться столь занимательным открытием с отцом. В тот же день Теону пришлось выслушать суровый выговор от Неда. Арье же повезло, считала Санса. А как-то раз сестра услышала спор родителей из-за тех самых сёдел. Кейтелин не понимала, почему муж удерживал единство стиля, из-за которого ей не хотелось ничего, кроме как бросить их в камин, но взгляд Рикона каждый раз не позволял ей этого сделать. Арья не услышала в тот вечер ничего необычного, кроме того что мать обвинила Ланнистеров в том, что случилось с Браном. Для Сансы убеждения матери не имели никого смыла, просто потому что ее убеждения априори исключали подобное. Но несколько месяцев спустя девушка все же решила поинтересоваться у Робба, как Ланнистеры могли быть виновны в смерти их брата. И Робб рассказал ей историю о той ночи, когда Бран упал. И о том, что когда Кейтелин удалось покинуть покои сына, она пошла в ту башню, со стен которой сорвался их брат и обнаружила там длинную золотую цепочку, что могла принадлежать лишь Серсее. Поначалу Санса не могла поверить, в то что обожаемая ею королева или кто-то из ее родственников могли совершить нечто настолько ужасное. Однако стоило девушке познакомиться с Ланнистерами чуть ближе, чем просто поверхностно, она поняла - эти люди способны на многое. И они сполна заплатят за свою безнаказанность. - Кажется, это единственное, на что он действительно хочет тратить свое время,- устало ответила леди Старк. И это было правдой. Но несмотря на общую осведомленность Кейтилин о жизни своих детей, она также оставалась в полном неведении, когда дело касалось таких их увлечений, как, например, упражнения Арьи - что на радость матери стала наконец брать пример с Сансы - в искусстве владения мечом и шпагой с сиром Родриком Касселем. - Но это не то, о чем я хотела с тобой поговорить, - уверенно заявила женщина, грациозно поднимаясь с земли и заставляя дочь непроизвольно напрячься - такие моменты бывали крайне редки в их семье. - Может быть прогуляемся? - протянув девушке руку, в ожидании, когда та ее примет и встанет на ноги. Спустя несколько коротких мгновений, они, взяв друг друга под руки, стали неторопливо удаляться из Богорощи. Их окутало продолжительное молчание, в течение которого они обе скорее наслаждались окружавшим их безмолвием, нежели не желали продолжить начатый разговор. Падающий с неба снег день ото дня становился легче и зима уже переставала быть такой морозной. Местные частенько поговаривали о том, что вскоре в их края придет оттепель и зиму сменит долгожданное лето. Всего шесть лет. Нынешняя зима обещала быть короче, но зато всласть побаловала Вестерос обильными снегопадами и простудой, в то время как прошлое лето длилось длиннее обыкновенного - почти девять лет - и теплолюбивой Сансе оставалось лишь надеяться на то, что и это лето окажется столь же продолжительным. Безнадежное сердце девушки трепетало от одной лишь мысли о том, что именно это лето может стать началом ее новой жизни, в то время как сухой здравый смысл не переставая напоминал ей о том, что зима всегда будет рядом с ней. - Твой отец и я очень гордимся тобой, Санса. Я всегда хотела девочку... А в последние годы ты стала столь прекрасной леди...- тихо произнесла Кейтелин с мягкой улыбкой на губах. Той самой улыбкой, которая каждый раз заставляла Сансу вспоминать о том, сколь очаровательна была ее мать до смерти Брана и как непохожа она сейчас на ту леди Старк, известную на весь Север своим незамерзающим жизнелюбием, которое с потерей сына было заковано ею в тиски скорби. - Спасибо. Ты и представить не можешь, как много это для меня значит, - с некоторых пор ложь давалась ей легко, не встречая преград в виде совести и горящих щек, как это было раньше. Вранье стало для нее чем-то естественным и привычным, словно бы вторая шкура. Она уверенно шагала по усыпанной тонким слоем снега пожухлой траве, приминая ее и вновь осознавая как сильно ненавидит дом, где была рождена и выращена, и родину, в отличие от семьи. - Я полагаю, ты искала меня не для того, чтобы похвалить, не так ли? - Ты всегда была весьма находчива, - чуть рассмеявшись, ответила мать. - Но сейчас твое замечание было как нельзя кстати. Неожиданно она остановилась, смотря вперед, но ни на что конкретно, раздумывая. Невдалеке стоял негостеприимный Винтерфелл, Санса без труда могла различить чем занимается тот или иной человек, а звонкий смех Рикона и вовсе был слышен совсем близко. - Тебе сейчас семнадцать. Мы с отцом считаем это наиболее подходящим возрастом для замужества. Это было последним, что она хотела сегодня услышать. Когда-то давно она только и делала, что предавалась мечтам о голубоглазом, белокуром принце Джоффри в начищенных до блеска доспехах, который, наверняка, без труда поднял бы ее с земли, упади она. Она мечтала о том, что ее будущий уж будет славен своей храбростью и честью на все Семь Королевств, однако сейчас этими речами не проникнется даже Рикон, потому что со смертью брата ко всем детям также пришло осознание того, что все сказки - неправда. Их нет, как нет и никогда не было тех благородных рыцарей, воспеваемых в балладах и никто не поднимет ее, если она упадет. Только собственные ноги. Только она сама. - Я знаю, - на автомате сказала Санса, не желая больше слышать о своем замужестве ни слова, ведь она все знала. Она знала, сколько людей погибло или было убито этой зимой. Знала, что больше половины северян имели задолжности по налогам, из-за чего Старки не могли выплатить долги Баратеонам, а те - Железному банку Браавоса. Она знала, как тяжело ее родителям справляться с этим, оттягивая момент платы снова и снова, унижаясь перед Серсеей и Робертом. Семейство Болтонов теперь вынуждено скитаться по всему Вестеросу в поисках приюта, как и Пэсбиры, и Вайнвуды, и... Этот список никогда не заканчивался. Представитель дома Грейджоев еще жил у них, но былая власть их флота и крепость родственных уз скоро канут в историю и Теон старался как можно дольше не думать об этом. Старкам все еще было до них далеко, однако за годы задержки они порядком поистрепали терпение Железного Трона, поэтому Санса была обязана выйти замуж за кого-нибудь состоятельного и тогда ее муж окажет посильную финансовую поддержку Винтерфеллу. А сам жених, кем бы он ни был, в свою очередь, заручится поддержкой сильнейшей армией во всех северных землях. - Уже есть варианты? - тщательно скрывая свое любопытство, поинтересовалась Санса. - Нет. Было бы неправильным заключать такого рода соглашения без твоего согласия, - осторожно ответила мать и девушка знала, почему та медлила - они сломали ее отношения с Джоффри и после этого она изменилась. Они считали, что их бедняжка дочь до сих пор страдает из-за разбитого сердца, что то на самом деле было для нее лишь хорошим прикрытием и оправданием собственному одиночеству. Настоящих же Арью или Джона знали многие, если не все. Санса не хотела подобной открытости. - Ты права, - натянуто улыбнувшись, согласилась та, в тайне мечтая и вовсе никогда не выходить замуж, но подобное счастье вряд ли свалится на ее рыжую голову. - Спасибо, что сказала мне об этом. - Конечно. Я бы никогда не заставила тебя выйти за того, кто не мил тебе. Ни тебя, ни Арью, ни кого-либо еще из моих детей, если на то пошло, - поспешно сказала женщина. Санса вновь улыбнулась, уже менее фальшиво. - В отличие от тебя или тети Лизы? - уточнила Санса, зная, что мать говорит ей это исходя из своего опыта. Несомненно, Кэт любила Неда, но она знала, что ей повезло. Не каждой женщине выпало счастье стать женой такого любящего мужчины как Нед. И оба они понимали, что шансы Арьи или Сансы попасть в семью, где к ним будут относиться далеко не столь радушно, как когда-то к их матери, были потрясающе велики. Что касается ее сестры Лизы, то Джон всегда был добр к ней, не более. О любви и речи не шло. Кэт неоднократно говорила ей, что не понимает почему тот взял ее в жены, однако ответ сестры ограничивался: "Джон всегда был очень добр ко мне", а потому они все реже затрагивали эту тему. - Несомненно, - отчеканила Санса, продолжив путь к замку вместе с матерью. Возле ворот Винтерфелла они встретили мейстра Лювина, идущего к ним навстречу торопливой и оттого чуть менее медленной походкой. Последнее время он часто жаловался на боль в левом бедре и свои немеющие пальцы. На лице старика застыла гримаса неподдельного беспокойства, а в одной из рук он сжимал кусок пергамента. - Прилетел ворон, миледи. Лорд Старк еще не вернулся и, я считаю, что было бы лучше, если бы кто-то увидел это прямо сейчас, - мейстер Лювин дрожащей рукой передал пергамент её матери, лицо которой все больше мрачнело по мере прочтения письма. Подняв глаза, она шумно выдохнула. - Этого и следовало ожидать, я полагаю. Однако это все же несколько раньше запланированного, - при взгляде на пожилого Лювина, она вновь поджала свои губы. Она всегда так делала, если была чем-то взволнована или раздражена. - Прикажите протопить и подготовить гостевые комнаты, мейстер. - Кто приезжает? - нетерпеливо спросила Санса, недовольная тем, что ей не предложили ознакомиться с посланием. Лишь Робб пока получил у отца разрешение на это, потому что он был первенцем и рано или поздно станет Хранителем Севера. Кейтелин же желала оберегать остальных своих детей столько, сколько сможет. - Сборщик налогов, - все трое скорым шагом двинулись в замок. - Он - мой старый друг и еще несколько членов гвардии должны будут приехать вместе с ним в качестве свиты. "Умный ход", - подумала девушка, не отставая от матери. - "Видимо, он осведомлен об уровне нищеты на Севере не собирался становится мишенью для воров и мародеров". - Письмо пришло из Королевской Гавани, миледи? - поинтересовался мейстер, ведь если это так, тогда излишняя спешка ни к чему. Путь оттуда до Винтерфелла занял бы никак не меньше месяца летом и около полутора зимой, и они могли бы успеть привести все свои дела в порядок и подготовиться за такой срок. - Нет, письмо было от моего брата, с земель которого собирал налоги лорд Бейлиш. Около недели назад он въехал в границы Поречья, так что Петир должен быть здесь через несколько дней, если погода позволит, - и мать, и дочь с эту минуту думали об одном и том же - имени их скорого гостя. Петир Бейлиш. Для Кэт это было связью с ушедшим детством и первой любовью. Для Сансы же это был прежде всего мужчина, о котором мать никогда не упоминала ни при ней, ни при ком-либо еще из детей. Девушка могла лишь строить предположения, составляя неточную хронологию возможных событий. - Когда ты в последний раз видела его? - На похоронах твоей тети, - ее дражайшая тетушка Лиза скончалась около двух лет назад, вызвав крупный скандал, об истинных размерах которого Санса могла судить лишь по обрывочным воспоминаниям. Кажется, личный музыкант тети Лизы был тайно влюблен в нее и не получив желаемого ответа на свои чувства, столкнул бедную женщину в Лунную Дверь. Тогда ее мать покинула Винтерфелл на целый месяц, что было примерно в то же время, когда отец и Робб с немногочисленной армией часто уезжали помогать Ночному Дозору убивать одичалых. - Если он твой старый друг, то.... Получается он будет теперь.... Я не знаю... Вроде как... добр с нами? - робея задала Санса, как считала сама, наиглупейший на свете вопрос, понимая, что когда дело касается денег, редкий человек вспомнит о друзьях. Женщина едва заметно улыбнулась. Она гордилась тем, какой стала её старшая дочь, но то, что вопросы о Петире сыпались из нее, как монеты из худого кармана, не нравилось ей. Кэт не хотела затрагивать тему финансовых отношений в обсуждении с дочерью как можно дольше, но все же ответила: - Я была близко знакома с Петиром в детстве, но сейчас мы оба выросли и... Один только Бог знает, как он поступит,* - дав понять, что на этом их разговор окончен, леди Старк стала подниматься по каменным ступеням Винтерфелла. Санса остановилась на полпути, продолжая глядеть вслед матери и не понимая, почему мать остановила её. Голова девушки гудела, а рыжая коса девушки была уже почти полностью облеплена снегом. Но она не переставала думать о том кем был Петир Бейлиш и почему мать столь неохотно вспоминает о нем?