Boden's Mate

Сон так и не пришел к ней в ту ночь. Санса часами лежала в постели, думая о губах Бейлиша и о том, что же он почувствовал, дотрагиваясь ими до ее щеки, ведь она уже не первый год избегает каких-либо физических контактов, исключение составляли члены семьи, хотя и тех она не жаловала, чего уж говорить о чужаках. В первые месяцы она не могла даже обнять Неда, в то время как мейстер Лювин всегда был осторожен и старался не дотрагиваться до нее голыми руками. Они все думали, что это последствие нападения одичалых, их заблуждение она всегда подтверждала. Но тем не менее, ей всегда казалось, что Лювин знал, что произошло в лесу в тот день, однако никогда не упоминал об этом. Этот факт стоил благодарности. Однако в Винтерфелле теперь есть человек, прикосновений которого она уже желала. Она понимала, что спуститься во двор на рассвете будет весьма опрометчиво, но ничего не могла с собой поделать, потому что желание вновь увидеть точеный профиль Бейлиша пересиливало здравый смысл. Тем более, такой возможности может не предоставиться несколько долгих дней, может быть, неделю и осознание этого угнетало её гораздо сильнее, чем тот отъезд Джоффри. Когда она вновь выглянула в окно, то поняла, что, если действительно хочет проводить Неда и Петира, то должна начинать собираться. Ощутимые сквозняки, от которых не спасали ни ворсистые ковры, коими был устлан стылый пол, ни горячие источники, протекавшие под замком, неприветливо обнимали горячие голые пятки. Подойдя к немаленькому сундуку с вещами, Санса выудила из него теплое платье простого покроя. Было сложно и непривычно одеваться без помощи прислуги, поиск которой отнял бы достаточно много времени. Спустя некоторое время корсет все-таки был зашнурован, хоть и слабо, а ночная рубаха спрятана. Поверх платья был накинут невзрачный, темный и лишенный какой-либо вышивки плащ. Убрав назад волосы и прикрыв ярко-рыжую голову капюшоном, девушка взяла со стола свечу и бесшумно покинула покои. Факелы, с вечера освещавшие коридор, к рассвету истлели и единственным источником света оставалась лишь тусклая свеча в руке Сансы - этого было едва достаточно для освещения дороги. Замок спал и лишь кухня начинала разводить огонь в печах. Спускаясь по крутой лестнице, она услышала грубый голос сира Родрика, беседующего с конюхом про Неда, Робба, лорда Бейлиша и их отъезд. А также о том, что с ними должен был еще поехать Теон, но тот так и не вернулся в стены Винтерфелла. Дождавшись, пока их голоса стихнут в отдалении, девушка продолжила путь. Несколько раз обернувшись и удостоверившись, что поблизости никого не было, она ринулась через холл к массивным дубовым дверям, ведущим во двор. Санса прошла мимо двух башен, подходя ближе, туда, где были расположены главные ворота выезда из Винтерфелла. Она остановилась, заметив впереди Мизинца. Он стоял спиной к ней и его руки явно были чем-то заняты. Спустя несколько секунд мужчина поднял их, выпуская черного ворона с посланием, привязанным к лапке. Никогда в жизни ей еще не хотелось настолько сильно узнать, куда и к кому птице надлежало лететь. - Лорд Бейлиш? - робко произнесла Санса, заставляя мастера над монетой обернуться и сделать несколько неторопливых шагов навстречу. Девушка вновь заметила неизменную ухмылку на его узком лице. Он снова был одет в темное, но теперь, очевидно, не скрывал собственного положения и состояния, упиваясь этим материальным превосходством над всеми, кого сегодня надлежит посетить. Санса всегда любила дорогие ткани, ручную вышивку, тонкую работу, богатые меха, толстые перстни, не походя в этом отношении на семью, что всегда предпочитала практичность и даже в какой-то степени серость. Возле них девушка была белой вороной. - Петир, - исправил он. Бейлиш стоял напротив нее, но не смел дотронуться. Уже было разочаровавшись, она вдруг заметила, что вокруг сновало с десяток придворных, занимающихся погрузкой багажа и подготовкой экипажа милордов к отбытию. - Петир, - словно извиняясь, поправила себя Санса и ухмылка на лице казначея стала заметнее - ему определенно нравилось, как она произносила его имя. Однако он по-прежнему держал дистанцию и девушка не нашла ничего лучше, чем задать интересующий ее вопрос: - Куда отправлен ворон? - В Королевскую Гавань. Короля Роберта нужно уверить в том, что я добрался до Винтерфелла живым, - глаза его безотрывно следили за каждым ее движением столь жадно, что девушке захотелось посильнее запахнуть полы плаща. Ей было непривычно подобное внимание и она стеснялась, но вовсе не хотела его отсутствия. Мурашки пробежали вдоль ее позвоночника. - И упомянуть о многих других аспектах. - Что еще за аспекты? - резко спросила северянка, на что мужчина лишь лукаво улыбнулся. Ей казалось, что каждую минуту он продумывает свой следующий ход, следующее слово, движение, взгляд - все было точно вымерено и шло согласно плану. Плану, о котором знает лишь он. Плану, который он сам придумал. Плану, где ориентиром является лишь собственная выгода. Холодный расчет и черствость. Вот что было в нем и вот, чего она сторонилась. Точно невзначай обернувшись и удостоверившись, что во дворе не было никого, кроме них, Мизинец плавно шагнул вперед и положил руки на затылок Сансы, отчего капюшон соскользнул с медных волос девушки. Еще одна ухмылка. Еще один поцелуй, последовавший за ней. - Тебе не о чем волноваться. По крайней мере пока, моя милая, - интригующе прошептал он, как ни в чем не бывало отходя в сторону - из замка вышла кухарка. Чувство потери вновь кольнуло её сердце, но так было надо. Она должна была принять правила этой игры, чтобы не было скандала, чтобы не видеть отвращения в глазах отца, чтобы ни один их разговор, ни один поцелуй не нашел лишнего свидетеля. Ведь Мизинец - друг ее матери. Она нуждалась в ответах на накопившиеся вопросы. Она хотела быть уверенной, что ей действительно не о чем волноваться. Санса знала, что ее расспросы окажутся бесплодными. Знала, но все равно спрашивала: - Вчера вечером, когда ты говорил про маску, за которой я прячусь и которая тебе знакома, что ты имел в виду? - робким тоном поинтересовалась девушка. Бейлишу льстило то, что северянка не просто запомнила его недавние слова, но и интересовалась их смысловым содержанием. Он упомянул, что видел подобную, но у кого, если не у Кэт? Ей, несомненно, было приятно слышать, что она во многом превзошла красоту известной Кейтилин Талли. Вспомнив, что Мизинец был моложе ее матери, она осознала, что ее с ним разница в возрасте не столь велика, как казалось на первый взгляд. Он мог бы быть ее отцом, но уж больно молодым для подобной роли. А потому, если ее подсчеты верны, мужчине было не больше тридцать шести. - Я имел в виду только то, что сказал. Я видел мужчин, но чаще женщин в вашем положении. Видел, как те держат себя, слышал лед их слов и... прекратите обманывать саму себя, Санса, вы желали вчера этих прикосновений, - ни тон, ни взгляд этого мужчины не были порицательными, они скорее выражали сочувствие, жалость. Но подобное снисходительное отношение Санса к себе не потерпит, не от него. - И где же вы видели таких женщин? - голос ее был холоден, но отнюдь не чувства. Рядом с Бейлишем она позволяла себе расслабиться, перестать держать эмоции в узде, однако не все они были положительными. - Мои девочки как раз из таких. - Ваши девочки? Я не... - Шлюхи, милая. Шлю-хи. Я их называю "своими девочками", - девушка ошарашенно выдохнула - такого ответа она не ожидала услышать. Однако... Девочки? Сколько их? Неужели он был как Теон и покупал любовь, вместо того, чтобы добиваться ее? Но ведь он не был похож на Грейджона совершенно ничем. Скорее наоборот: Мизинец слишком многим от него отличался. - То есть вы тратите деньги на... - То есть я владелец нескольких борделей в столице, - с толикой презрения произнес он. - И, опереждая ваш следующий вопрос, отвечу - я не смешиваю бизнес и удовольствия подобного рода, - его голос был тверд и резок. Почему-то Сансе была омерзительна мысль о том, что другая женщина могла касаться его. - К чему вам подобные заведения? - её родители всегда закрывали глаза на то, что их старшие сыновья, как названные, так и родные, иногда пользовались услугами продажных девушек. Это было ровно до того момента пока Теон не стал дневать и ночевать в местных барах, тем самым обретая дурную славу и пачкая фамилию Старков. - Это довольно прибыльно. Если в этом мире и есть действительно выгодные вещи, то шлюхи, определенно, входят в их число, - Бейлиш усмехнулся, сделав шаг вперед, но все еще продолжая оставаться на достаточном расстоянии, чтобы стороннего наблюдателя не потревожили неправильные мысли, а голоса беседующих были тихи, дабы ни один проходимец не сумел подслушать. - К тому же, посетители зачастую оказываются неплохими информаторами. - Каким образом? Во время разговора с Мизинцем ее не раз посещала мысль, что он знает что-то, чего не знают другие, семья Старков в частности. Однако бордели как средство получения каких-либо ценных сведений - в такое Санса не верила. - Быть может в другой раз? Сейчас у меня едва хватит времени, чтобы объяснить вам, - взгляд его задержался на ее лице и девушка вновь ощутила непривычную для себя тяжесть внизу живота: этот мужчина возбуждал ее, но отнюдь не своими пространными намеками. Он был опасен, но ни за что не причинил бы ей вреда. Он не был жесток, но убьет любого, кто будет ему препятствовать. - Вас ведь беспокоит мой досуг? Санса на мгновение задумалась: почему досуг Петира должен ее беспокоить? Она бы, наверняка, не сомкнула глаз, узнав, что одна из этих девочек касалась его, а он осыпал ее за это золотом, но это было не так. И хотя Бейлиш утверждал, что не смешивает бизнес и развлечения, Санса ему едва ли верила. Неосознанно северянка сравнила Петира и Неда: у последнего, она уверена, и в мыслях никогда не было сделать такое вложение, как и у Робба, в отличие от Теона, но у того было бы "товара" больше, чем прибыли. Девушка теперь и представить не могла себе в мужья кого-то хоть отдаленно напоминающего мужчин из ее семьи - смелых и благородных. Ей казалось это ужасным, ведь на смену девичьим грезам пришли совершенно иные представления об "правильном муже", среди которых были изворотливость, богатство, ум и многие другие, при наличии которых ей бы не приходилось нуждаться или беспокоиться о чем-либо, при наличии которых она была бы счастлива. Однако, большинство таких мужчин были лгунами, а это качество она никогда не поощряла, хоть и прибегала к его использованию регулярно. Но Мизинец... Мизинец сказал ей, кто он и чем на самом деле промышляет, не моргнув и глазом, без утаики. Услышанная правда ее не пугала, но удивляла. - Решительно нет, - Бейлиш улыбнулся. Санса вдруг почувствовала прилив гордости, оттого, что рядом с ней он улыбается. А потому она все больше хотела ему угодить. - Вы считаете меня похожей на своих девочек? - её раздражала проведенная им параллель. - Я считаю, что вы весьма преуспели в этих "прятках". Редкий человек сумеет прочесть на вашем лице то, что вам довелось пережить. Но, так как я привык к покалеченным душонкам моих шлюх, мне не составило труда найти и в вас некую сломленность. Вы не замечаете, но она сквозит во многих ваших движениях, прячется за каждой улыбкой, - только что казначей подтвердил, что она похожа на его "партнерок по бизнесу" и то, что он привык к подобному, но... Но ведь не каждая шлюха пережила такое, любая из них скрывает жестокость своих кошмаров. - Кстати, до последних лет я заблуждался в молодом Льве, а точнее в его способностях поддержания беседы. Однако мои заблуждения были развеяны его рассказами, что на весь Юг славятся своими слушателями. - Что? - полушепотом спросила Санса, смотря куда-то под ноги. Какой же дурой она все-таки была раньше! Естественно, Джоффри пел на весь двор о том, что сделал, ведь он первенец короля, прямой наследник престола Семи Королевств. Да если бы мальчишка попросил её голову - никто бы не осмелился ему перечить. - Что он вам сказал? - Не вдаваясь в подробности, могу сказать лишь, что твоя репутация сильно пострадала. Но пострадала из-за его лжи. А таковая, как известно, марает лгущего, - несмотря ни на что эти слова не сумели утешить девушку. Она полагала, что это не выйдет за пределы Винтерфелла, что в сыне Роберта было больше здравого смысла, чем могло казаться на первый взгляд, но она забыла о его титуле и о том, какие полномочия он дарует этому чудовищу. В этот момент Сансе захотелось бросить чем-нибудь в его наглое лицо, разбить эту гримасу вседозволенности. - Вас, выходит, привлекаю не я, лорд Бейлиш, а заработанная мной репутация, - девушка была разгневана, но в основном на себя: как она могла быть такой наивной? Как она могла думать, что действительно стала небезразличной ему за столь короткий срок? - Милая Санса, ты меня не просто привлекаешь, я хочу тебя, - уверенно ответил Мизинец, делая шаг навстречу. Северянка почувствовала мурашки, которыми покрывалась ее спина. - Будь ты невинной, чистой во всех смыслах леди или же властной, склонной к лжи и манипуляции женщиной - я все равно буду хотеть тебя, - девушка неосознанно покраснела, напрягшись всем телом от услышанных слов, на которые не знала, как правильнее будет отреагировать. Можно ли считать это победой над сердцем мужчины? Или же это самое что ни на есть позорное фиаско? - А что если я не хочу быть желанной вами? - с вызовом ответила она, не найдя в себе страха и заглянув в глаза мастера над монетой. Этой фразой она проверяла себя на прочность, наличие зависимости - сколь далеко она сумеет оттолкнуть его? Да и просто Сансе было любопытна его реакция на этот ее протест. - Это все пустое, милая, ведь позже ты будешь молить об этом, - со свойственным ему смешком сказал Петир, приподнимая в ухмылке уголок губ. В эту секунду леди вдруг вспомнила его язык, дотрагивающийся до этих самых губ, слизывая капельки вина накануне вечером. Она хотела знать, каковы эти губы. На вкус, на ощупь, на.. Подобные мысли были навязчивы и неизбежны, точно мошки в разгар лета, а потому девушка пыталась всячески отогнать их, стараясь думать о чем-то невероятно далеком от Бейлиша и его губ, о чем-то, что могло ее разозлить. - Неужели гуляющая обо мне слава включает в себя нечто подобное? - мужчина вновь рассмеялся. Он отвернулся от нее и пошел к своей лошади и пошел к своей лошади. Периферическим зрением заметя переговаривающихся между собой золотых плащей, Санса поняла, что пора возвращаться в покои, так как, если подоспели даже рыцари Королевской Гавани, то и отец не заставит себя ждать. Однако уходить ей совершенно не хотелось. Она должна была продолжить разговор, узнать ответы на все вопросы, но обстоятельства раз за разом сковывали ее волю. - Люди в столице довольно падки на всевозможные сплетни, - издалека начал Мизинец. - А тем летом по улицам Королевской Гавани плутала одна из интереснейших. Она была о том, что некая Северная пташка соблазнила юного принца Джоффри, пока тот гостил в стенах Винтерфелла. И да, когда я говорю "плутала", то подразумеваю, что она была на поводке у королевы Серсеи. Не стоит на меня так смотреть - она была вынуждена, ведь ее сын отзывался довольно свободно о Старках, тем самым обливая помоями фамилии родственников. Если бы Роберт не был так занят собственной ненавистью к бывшему другу, то, наверняка, сумел бы удержать своего сына в узде, - эта его фраза заставила Сансу лишь убедиться в том, что Баратеон не умел править. Эти сплетни могли стать идеальным предлогом для заключения их с Джоффри помолвки, однако их король думал исключительно о своих прихотях. - Признаться, я удивлен, что подобное так и не дошло до ушей самих Старков. - Это все ложь! Ничего такого не было, - накинулась на Петира девушка, в то время как он старался сохранять расстояние, дозволенное рамками приличия: он не хотел позорить северянку еще больше. Нед же хмуро наблюдал за развернувшейся сценой со стороны. - Эта мерзость не коснется стен Винтерфелла. Мои родители не узнают об этих сплетнях. Обещайте мне, Петир, что они не узнают, - она говорила спешно, с запалом и опаской, зная, что упоминание его имени сыграет свою роль. Так оно и случилось. С секунду о чем-то подумав, Бейлиш произнес: - Я знаком с людьми, которые сумеют обеспечить неразглашение твоего маленького секрета, но цена этих услуг будет воистину золотой, - Санса коротко кивнула, понимая что казначей может у нее попросить в качестве платы и сколь рискованным было ее соглашение. Но отступать было поздно. - В этот раз валютой станут деньги. Но только в этот раз. - Благодарю вас. - Санса! - обернувшись на голос, леди увидела приближающегося к ней отца. При более детальном рассмотрении можно было заметить, что лицо Хранителя Севера было бледнее обычного, а под глазами залегли мешки. Видимо, эта поедка обещает быть не из легких. Робб вальяжно шел ему вслед, натянув дежурную улыбку на лицо, однако в глазах юноши плескался стыд. - Что ты делаешь здесь так рано? Взгляд его блуждал, останавливаясь то на Бейлише, то на дочери, что была копией его жены. Эддард знал, что когда-то этот мужчина был влюблен в Кейтилин и также знал о нем многие нелицеприятные вещи, а потому и близко не хотел подпускать Сансу к южанину. - Я хотела увидеть тебя и Робба до отъезда, но, кажется, пришла слишком рано. Не беспокойтесь, лорд Бейлиш не позволил мне заскучать - никогда бы не подумала, что Королевкая Гавань настолько прекрасное место, - она лгала, нагло, в лицо, но маска любящей дочери ни в чем не изменила ей. Периферическим зрением она снова словила ухмылку Мизинца. Этот мужчина видел ее насквозь - нельзя более позволять ему такой роскоши. - Будьте аккуратны и, пожалуйста, возвращайтесь как можно скорее, - приподнявшись на мысочках и поцеловав в покрытую колючей щетиной щеку сначала Неда, а после и брата. - Она всегда была любезна. Даже с незнакомцами, - с нескрываемой гордостью заявил Нед, направляясь к их экипажу, ведь его старшая девочка и вправду стоила этой гордости: никогда ни с кем не ссорилась, не перечила, всегда отзывчива и дружелюбна - истинная леди. И для него она навсегда останется такой, неспособной на что-либо неправильное и бесконечно далекая от аморальности этого мира. - Готовы к поездке, лорд Бейлиш? - Кажется, больше чем вы, - с этими словами, мужчины оседлали лошадей и были готовы отправиться в путь. Именно в этот момент Санса удостоилась еще одной ухмылки со стороны мастера над монетой. Этот подарок хотелось как можно скорее смыть с себя, отодрать вместе с кожей, чтобы не чувствовать больше мурашек от его взглядов, не вздрагивать от его слов. Завязав разговор о Белой Гавани и недавних происшествиях в ней, они покинули пределы замка. Восходящее солнце было уже по-весеннему теплым и ласково целовало ее лицо, а значит, что день обещал быть ясным. Лето может сколь угодно долго приближаться, но здесь оно всегда будет ненамного теплее зимы. Собираясь повернуть обратно в замок, Санса заметила пронесшуюся мимо лошадь с всадником на ней. Этим всадником оказался Теон. Он ловким движением спешился с кобылы и со всем пренебрежением бросил вожжи в руки немолодой служанки. В ту же минуту леди почувствовала гнев и неукротимое раздражение: возводимые им стены не должны обижать придворных. - Рада твоему возращению, - она едко поприветствовала Грейджоя, заметив в его глазах недюжинное удивление, однако после и он потонул в самолюбии, что никогда не покидало юношу. - Жаль, что ты не удостоил нас своим визитом вчера вечером. Ты расстроил отца. - Где он? - Вместе с лордом Бейлишем и Роббом покинули Винтерфелл. Их не будет несколько дней. Наверняка, они предпочли бы, чтобы вы составили им компанию. - Куда они держат путь? - спросил железнорожденный, чей внешний вид до сих пор хранил на себе приметы двухдневной попойки: вещи его пахли вином, на шее аллел синяк, одежда была неряшлива, а плащ и вовсе походил на одну большую складку - вряд ли он использовался по назначению. - В Белую Гавань, ты должен был о ней слышать. Это самый крупный город на Севере, - никакой реакции с его стороны. - Они будут там собирать налоги, золото, - руки непроизволь сжались в кулаки, когда Санса вновь не дождалась от него ни единого слова. - Ты хоть понимаешь, как подвел отца? - Мне плевать. Мне он не отец, а значит я никого не подводил, - Грейджой безразлично пожал плечами. Да, первое время после получения известия о его семье девушка сочувствовала ему, но это длилось ровно до того момента, пока юноша не стал её презирать. Её и всю семью Старк. Может быть Нед и Кейтилин согласны и дальше искать оправдания его поведению, но не она. Она терпеть не будет. Не позволит мешать себя с дерьмом. Она найдет способ выжить его из Винтерфелла.