Trouble

Тебя зовут Дейв Страйдер, и ты, похоже, влюблен в своего старшего брата. А может и нет, ты не совсем уверен, у тебя слишком мало опыта в подобном. У тебя его вообще почти что нет. Ты знаешь только, что братскими ваши отношения назвать уже как-то, блядь, язык не повернется, но любыми иными они назовутся лишь с километровой натяжкой, а это уже не совсем то. Ты называешь ваши отношения «сложными», и в сути ты даже никого не обманываешь этим. В первую очередь самого себя. Ты не уверен, когда понял, что с тобой уже правда что-то не так и ты сходишь с ума, но отлично помнишь, от чего это все пошло. Однажды ты просто застал его сидящим на полу перед каким-то наполовину собранным прибором, и он просто облокотился о гору смапеттов у дивана, смотря в одну точку на потолке. Ты звал его, тряс за плечи, и он не реагировал, или упорно делал вид, что тебя нет, но в какой-то момент ты опустился рядом с ним и позвал его по имени. Он будто очнулся, медленно повернул голову в твою сторону — ты понятия не имеешь, как он на тебя посмотрел, потому что он был в очках — а после взвалил тебя на пол, прижав собой, и ты готов был к чему угодно — спасибо его же боевым тренировкам — но не к его дыханию на своих губах, и прежде, чем ты успел как-то отреагировать, он поцеловал тебя. Поцеловал. Ты чувствовал его губы, его язык, его холодные руки на твоей коже, и ты сопротивлялся, пытался толкнуть его, потому что какого черта, может, ему нужно было прийти в себя. Тебе пришлось сдаться, когда ты понял, что твое тело начинает предательски отзываться — тебе бы тоже в себя прийти. Когда ты понял, что сам этого, в общем-то, хотел — и думать о том, почему именно, был не в состоянии. Первый раз у тебя был с Дирком в куче грёбаных разбросанных смапеттов на полу твоей квартиры, и это, черт возьми, точно не то, как ты его себе представлял. Ты чуть не свалил из дома на постоянное проживание к Джону — ему-то ничего не стоит достать из шкафа спальник, закрепленный за тобой еще с детства — но что-то тебя остановило. Ты не вдаешься в подробности его извращенной психологии — и собственной такой же, похоже — тебе никогда не хотелось этого делать, но в какой-то момент ты просто смиряешься. Привыкаешь, если это можно так назвать. Роуз говорит, что перенесшие тяжелую потерю люди часто запираются в себе и не могут вернуться к обычной жизни без посторонних, и вокруг него уже слишком долго не было никого, кроме тебя, и такими темпами в социум вернуться у него в любом случае выйдет не скоро. Роуз не знает и половины правды, хотя ты уверен, что она догадывается — Роуз всегда обо всем догадывается — но ты не хочешь говорить об этом, и она не настаивает. Твое имя Дейв, тебе шестнадцать, ты любишь своих друзей, ты любишь идиота Эгберта, всезнающую зануду Роуз, любишь Джейд, потому что как не любить ее, но никому из них никогда не признаешься даже в этом, какие тут обсуждения твоей сомнительной интимной жизни? Роуз говорит, что в шестнадцать психика еще не так устойчива и легко трещит от сильного давления. Роуз говорит, что, технически, вы все еще дети. Тебе раньше казалось, что она несет чушь, но сейчас ты, кажется, понимаешь, что именно она имела в виду. Ты надламываешься. ==> Тебе исполняется семнадцать, и ты чувствуешь, что за этот год повзрослел больше, чем за все остальные вместе взятые. Дирк будто покрыт сетью глубоких трещин, и иногда у тебя возникает ощущение, что ты чувствуешь их, проводя руками по его коже. Иногда тебе кажется, что ты видишь сожаление в его глазах. Видишь сожаление, но хочешь видеть что-то иное, и ты не до конца понимаешь, почему. Ты вообще самого себя окончательно перестал понимать. Слишком запутался. Почему до сих пор позволяешь всему этому происходить, ты не понимаешь тоже — возможно, тебе кажется, что если ты уйдешь, он вернется в то состояние, в каком ты нашел его в первый раз. Ты просто не хочешь его потерять окончательно, он — вся твоя семья. Видишь в его глазах сожаление, и тебе трудно понять, что сам чувствуешь по этому поводу. Ты запутался. Тебе семнадцать, а ты уже адски устал от жизни, которая, несмотря ни на что, до сих пор движется. ==> В какой-то момент, который ты почему-то упускаешь, ты начинаешь встречаться с Джейд — это кажется даже логичной закономерностью — и такое чувство, словно делаешь глоток свежего воздуха. И все просто чертовски хорошо, даже отлично, потому что рядом с ней ты забываешь обо всех проблемах, хочешь улыбаться, как последний идиот. Она помогает тебе чувствовать себя менее паршиво, и, разумеется, ты все-таки любишь ее — как не любить — но даже у Джейд не получается разбудить тебя от этого полусна, потому что стоит тебе попрощаться с ней, как легкость исчезнет снова. Это кажется даже логичной закономерностью — сама собой невольно проводится параллель. Ты не говоришь об этом с Дирком. Это не значит, что ты думаешь, будто он не знает. Ты просто не видишь нужды. Тебе интересно, чувствовал ли он такую же легкость на душе, когда был с Джейком. У него была такая же необъяснимая способность вызывать у твоего брата улыбку. Ты не чувствуешь себя заменой, это было бы глупо — полагать, что Джейка мог бы заменить хоть кто-нибудь. Ты — простое резервное питание. ==> Проходит время, и ты вновь упускаешь какой-то важный переломный момент, не замечаешь, когда именно он наступает, но однажды все просто прекращается. Дирк, кажется, всеми силами пытается взять себя в руки. У него, похоже, неплохо выходит, потому что дежурные подколы возвращаются в свой старый темп, но ты понятия не имеешь, как он чувствует себя на самом деле. Вы не очень-то часто разговариваете на душевные темы. Точнее, совсем на них не разговариваете. Однажды все просто прекращается, Дирк не говорит ни слова об этом, и ты, разумеется, его понимаешь. Жизнь постепенно становится похожей на прежнюю, хотя она никогда уже прежней не будет. Но ты пытаешься делать вид, что все в порядке. У тебя хреново получается. ==> Ты — Дейв, и сегодня уже год с того дня, как Джейка Инглиша нет в живых. Уже год мир существует без этого парня, а чувство такое, будто прошла грёбаная вечность. Роуз затягивает тебе галстук, молчит, поднимая пронзительный взгляд, и ты отвечаешь ей тем же — она умела даже сквозь стекла всегда смотреть прямо в душу. И видеть тебя почти насквозь. Роуз без слов понимает, что твой брат сегодня не появится. Роуз всегда понимает, насколько плохо ты себя чувствуешь, даже если ты скрываешь это от остальных. Других твоих знакомых, конечно, обдурить проще. От Роуз можно утаить немногое. Иногда тебе интересно, что было бы, если бы ты рассказал ей, но ты не можешь. В доме у Джейд пахнет корицей и тыквенными пирогами, а пройдешь на этаж ниже — порохом и пылью с чучел, на этаж выше — цветами из ее личной оранжереи. Еще есть огромная библиотека где-то, но, разумеется, ты там никогда не был. В доме у Джейд сегодня побывали многие ваши знакомые, и некоторые из них, не видя рядом с тобой кое-кого еще, поникали еще сильнее, чем были до этого, прости, Рокс, но я сегодня за двоих, ох нет, не делай такое лицо, прошу, нет. Весь день у тебя чувство сверлящей пустоты вокруг, хотя раньше это место оставалось по-старому уютным, будто никто и не уходил из него навсегда. Джейд весь день ходит словно с тенью на лице, и улыбается она так грустно, что у тебя внутри все болезненно сжимается. Джейн не отчитывает Рокси за то, что она снова пьет, пусть и довольно немного. Рокси не спрашивает, почему Дирка сегодня нет. Несказанное ему вас тоже не хватает замирает на языке. Под конец дня никого не остается, кроме тебя и Роуз (Джон должен был отвезти домой сестру с Рокси, хотя горел желанием остаться с вами), поэтому вы быстро помогаете ей прибраться. После, сидя в гостиной, ты смотришь, как она плетёт браслеты из цветных ниток — ей, видимо, это помогает отвлечься — лиловый и красный. А потом ты понимаешь, что пора и тебе идти. Ты бы побыл с ней еще — с ними; Роуз, видимо, собирается остаться на ночь — но у тебя есть брат, и ты будешь последним ублюдком, если решишь оставить его одного сегодня. Она, кажется, понимает. Лалонд прощается с тобой, мягко взглянув на тебя и сжав руками твою ладонь, не переживай, и уходит наверх. Джейд слабо улыбается, обнимая тебя на прощание, и некоторое время ты молчишь, наслаждаясь ее теплом. — …я скучаю по ним, — вдруг говорит Джейд шепотом, и ее голос немного подрагивает. — По обоим. Ты почти чувствуешь, как твою грудь словно пронзает насквозь. Ты сильнее прижимаешь ее к себе, утыкаясь носом в макушку, и проводишь рукой по волосам. я тоже. Как же хорошо, что здесь нет Роуз. Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел, как адски больно тебе сейчас. ==>