Огнетушитель

— Видел? — Джонатан опустил Атару на колени газету. — М? — тот удивленно уставился на напарника, но тот кивнул на бумагу. На главном развороте расположилась фотография того самого дома, из которого они с Виллом бежали, прихватив два небольших сувенира. Статья под картинкой радостно сообщала всем, что верхи Семьи теперь молятся своему Отцу в СИЗО, надеясь на условное. Но пророчат им великие пророки-прокуроры не менее трёх лет. Остальные участники секты были торжественно взяты на учёт, чтобы не пошли штурмом спасать своего предводителя. Потом шёл полный список Братьев, за исключением тех, кто пошёл, как свидетели дела. — Ну и отлично! Эти сволочи заслужили, — Атар передал газету обратно. — Да не в этом дело. Их же уже пять раз брали под стражу, и обыски проводили, но ничего! А тут ты с Виллом полез, и всё, замели! — Сбой статистики, — усмехнулся он в ответ и, встав, провёл рукой вдоль своей макушки и кивнул головой в сторону Джонатана, — я вообще, как видишь, сбой. Ниже тебя ненамного, хотя должен утыкаться в грудь и рыдать на ней. Так что они просто не там искали. — Мутант. — Которого ждут дома, так что всё, до следующей смены, — и Атар, прихватив из шкафчика список продуктов, отправился домой, находу вспоминая, что ещё просил купить альфа. Жить с Элиотом оказалось в одно удовольствие. Конечно, первое время альфа требовал внимания, как больной, но потом, когда смог нормально передвигаться, пусть и прихрамывая, Атар каждый день бежал домой после смены, даже забыв покурить. И всё ради того, чтобы услышать: «Добро пожаловать домой», и уткнуться в тёплое плечо. Сам Элиот обжился быстро. Даже полку в шкафу занял, как оказалось, одеждой, что ему и тому маленькому омеге, теперь обитающему в доме Вилла, натаскал медперсонал. Они же такие бедные, худенькие, обманутые злой сектой. Как тут не помочь? Поэтому по дому Эли щеголял в поистертых футболках, джинсах на размер больше, но радостнее человека, чем этот всё ещё тощий альфа, было не найти. Теперь он чувствовал себя по-настоящему свободным и, отъедаясь по настоянию Атара, искал работу. Проблемы всё же были. И они всё больше стояли по утрам, просыпаясь рядом с соблазнительным альфой. Не спасали даже разные места сна — как бы высоко Атар не забирался от сопящего на полу Элиота, всё равно чувствовал его запах, как назло маняще-вкусный, возбуждающий до тяжести в паху. Но он же не шлюха, чтобы ложиться под первого, на кого встает? Вот и приходилось ждать плавного развития отношений да заживления абсолютно всех конечностей Эли. — А пойдём в кино? — предложил альфа одним вечером, с удовольствием вгрызаясь в приготовленное Атаром мясо. — Пойдём, только не на ужасы, — эту гадость омега терпеть не мог. Кошмаров ему и на работе хватало, чтобы еще платить за них. — Можем на мелодраму. — Ох, нет, только не эти сопли, — Атар протянул ему салфетку и кивнул на нос, который весь был в соусе, — давай на комедию лучше. — Давай, — смущенно стирая каплю, кивнул Элиот. На том и порешили и, поужинав, поплелись к ближайшему торговому центру, где, как помнил омега, должен был быть кинотеатр. Расписание сеансов посмотрели по интернету и поэтому решили идти на самый последний сеанс. Атар чуть покраснел, когда Элиот, накрыв его ладонь на мышке своей, проурчал на ушко, что хочет побыть с ним наедине. Нет, соблазняет же гад, а виду не подает! Осенние улицы отдавали прохладой, грязь мерзко хлюпала под ботинками, а мелкий, крапающий дождик, всё время норовил попасть в глаза. Но паре было всё равно. Держась за руки, шагали по фонарным отблескам в лужах, сминая опавшие листья. Атар рассказывал о сегодняшней смене, на которой Вилл, краснея, звонил после каждого рейса домой и отчитывался, что жив и здоров. После этого он ещё будет отмазываться, что просто приютил паренька. Да, конечно, так все и поверили. В кинотеатре оказалось довольно многолюдно, но большинство, как понял Атар, шли на те самые «сопли», которые он отмёл в самом начале. Смотреть на то, как за плаксивым, типично-приторным омегой бегает толпа альф, естественно, божественной красоты, было ужасно скучно. А вот лёгкая романтическая комедия — как раз то, что подойдет для свидания. — Два билета на последний сеанс, — Атар, ещё раз взглянув на Элиота, жмущегося к нему, шепнул продавцу, приблизившись ближе, — на последний ряд, пожалуйста. Молодой бета, усмехнувшись, понимающе кивнул и билеты передавал уже с улыбкой, посматривая на Атара с неким любопытством. Что было не странно, раз Элиот забрал у него все таблетки, и теперь омега пах именно так, как должен был. Немного сладковато, с горечью, как пережаренные орехи. Но Элиоту безумно нравилось, так что о подавителях Атару пришлось забыть. В зале было настраивающе темно. Даже экран, сверкающий меняющимися картинками, не спасал Атара от лёгкой дрожи. Но Элиот завороженно следил за фильмом, даже не поворачивал головы. Пришлось нехотя подключаться к сюжету и, хмурясь, пытаться понять, что произошло на экране за то время, пока Атар сосредоточенно палил взглядом Элиота. Лёгкое, невесомое прикосновение к сгибу локтя, щекочущее до мелких мурашек по коже, заставило Атара на пару секунд забыть, что нужно проталкивать в себя воздух, чтобы сердце, заходящееся в бешеном ритме, могло и дальше работать. Голову словно облило кипятком, мысли выветрились, сбежали туда, к бледной коже, по которой блуждали прохладные пальцы, и весь звук, кроме стука собственного сердца исчез, растворился. Атар повернулся. Чуть более резко, чем надо, чуть более испуганно, чем должен был бесстрашный пожарный. Но Элиот, руки которого мирно сложенные в замок лежали на коленях, обернулся на него с неким удивлением, мол, что-то случилось? Поэтому пришлось отрицательно покачать головой, рукой стряхнуть с себя те странные ощущения и вновь уставиться в экран. Однако, через пару минут вновь успокоившийся Атар мог поклясться, что чувствовал чужие пальцы на себе, и что удивленная рожа напротив нагло врёт. Омежьей глупостью он не страдал, а потому понял сразу: хочет продолжения – не должен поворачиваться. Это было волнительно. Сердце стучало, как сумасшедшее, отдаваясь эхом и в ушах, и в голове, где крутилось только: «Ещё!» Ждать прикосновения стало уже невмоготу, когда холодные пальцы оплели запястье, заставляя вздрогнуть, замереть и затаиться, позволяя альфе играть по его правилам. Он не задержался на месте, чуть погладив выступающую косточку, начал медленно, сводяще с ума, подниматься выше, царапая ногтями кожу в мурашках. Упёрся в рукав, подлез под него и чуть ущипнул, вынуждая закрывшего глаза Атара зашипеть и всё же повернуться. Напротив него лучезарно улыбались и пытались сдержать свой смех. Теперь Элиот не убирал рук и не отворачивался, да и не было уже смысла, когда его ладонь всецело блуждала под рукавом и оглаживала мышцы. — Эли, — Атар хотел попросить его не шутить или хотя бы не щипаться, но альфа не дал ему продолжить. Сейчас, когда они сидели, десятисантиметровой разницы в росте не было. Смотрели друг другу в глаза равно, каждый с неким интересом и ожиданием того, что будет дальше. Элиот приблизился первым, едва наклонил голову и прикоснулся к чуть подрагивающим губам своими. Несмело, узнавая теплоту омеги, не решаясь зайти дальше. Нежность захлестывала с головой, и Атар чувствовал, как отзывчиво реагирует его тело, как сводит негой низ живота и требует продолжения. И впервые было радостно от того, что Атар — омега, имеющий полное право требовать: — Ещё… Отличающийся спокойствием Элиот тут же оживился, руками приподнял за подбородок голову Атара и детский поцелуй, казавшийся таким милым и неопытным, растворился в его желании, горячем дыхании и рваных, суетливых ласках. Когда Элиот скользнул внутрь языком, Атар сладостно замычал. Он кусал губы, нежно, с оттягом, заставляя Атара самого тянуться навстречу, требовать и требовать этих горячих, мокрых прикосновений. Даже нёбо, казалось, плавится под альфовскими движениями, что уж говорить о самом омеге. Целовались в захлёб, вынуждая языки толкаться, попеременно брать верх и похабно причмокивать. Руки Элиота оглаживали накачанную спину, выгибая её к себе навстречу, ещё ближе, суетливо перебирались по краю штанов, замирая. Но дыхание кончалось и пришлось разорваться, застыв в опасной близости и шумно глотая воздух. — Сколько мы живем вместе? — прошептал Элиот прямо в губы, рукой сжимая затылок Атара и прислоняя его лбом к себе. — Месяца полтора, — нахмурившись, Атар попытался вспомнить точную дату, но мысли уже возбужденно метались в голове, не давая сконцентрироваться. — Мало. Хмыкнул Элиот и вновь прижался к омеге, зарываясь рукой в его волосы на затылке и вглядываясь в карие глаза. Фильм, продолжающий литься с экрана ярким светом, никого уже не интересовал. После того похода в кино, когда домой вернулись с опухшими губами и довольными лицами, отношения пошли в гору. Целовались теперь везде где только могли, и насколько позволяло дыхание, пока Элиот не сообщил радостную новость: его пригласили в одну лабораторию в качестве наблюдателя за экспериментом. Омрачала лишь одна деталь: работать нужно было сутки через двое. После этого начался самый ужасный месяц совместной жизни: либо Атар приходил уставшим из-за чёртовых обогревателей, которые взрывались, искрили и что только не делали каждую смену, и тут же отключался, либо сам Элиот, решившийся на сверхурочный день, отсыпался. Редко когда выпадала возможность от души полапать друг друга. — Он качаться начал, Вилл! — Атар жаловался другу после смены на нелегкую судьбу воздержания. — У него такая спина теперь, что я слюни пускаю на него после душа. Всё на той же площадке, всё те же люди, но теперь вместо сигарет у каждого в руках была пачка семечек. Лично Атар бросал курить по настоянию своего альфы, всё же целоваться с пепельницей тому нравилось не очень. Естественно, причина Вилла была похожа, и звали эту восемнадцатилетнюю причину — Луис. — Не один ты тут со стояком по дому ходишь, — Вилл сплюнул кожуру и протёр губы от слюней, — я в клубе хрен знает сколько не был! Все думают, что я от передоза скопытился. — И как там твой передоз поживает? — Он не мой, — альфа отвёл взгляд. — Ой, заливай кому хочешь, но не мне, — усмехнулся Атар и толкнул друга в плечо, — да не красней ты так, оба влюбились, что скрывать-то! Вымученно улыбнувшись, глубоко выдохнув, словно собираясь с силами, Вилл спрятал лицо в ладошки и уже из этого миниатюрного кокона пробурчал: — У него течка со дня на день начнётся, а я стесняюсь предложить ему провести её вместе. — Ого, — Атар даже рот открыл от удивления. Выходит, примерно, что со спасения прошли три месяца, а у них уже первая совместная течка намечается? Жаль только сам Атар последнюю переживал в одиночестве, матеря незажившую ногу и пачкая простыни. На несколько дней пришлось спихнуть Элиота Виллу, а он теперь заявляет, что хочет оприходовать Луиса. И как тут не завидовать? — Так в чём проблема? Он точно согласится, ты же знаешь. — А вдруг подумает, что я извращенец?! — всплеснул руками Вилл, расстроенно высыпая остальные семечки голубям. — Лучше так, чем импотент! Такое замечание альфа не оценил, удивленно повернулся к другу, но, заметив у того самое печальное выражение лица, которое только может быть у омеги, лишенного секса, поинтересовался: — Всё так плохо? Никаких ласк и поцелуев? — Поцелуи есть, но… — Атар не удержался, пнул пустую бутылку, валявшуюся под лавкой и сложил руки на груди, — он даже меня не лапает! У меня что, зада нет? Целуется — потрясно! Встает моментально… а дальше всё, воздержание какое-то. Хотя я вижу, что у самого бугор в штанах такой, что слюной исходиться хочется. Вилл честно старался держаться, но умильное недовольное выражение лица у Атара было настолько несвойственным ему, что альфа, чуть отсев на безопасное расстояние, заржал. — Не смешно! — взревел Атар и всё же стукнул Вилла, но тот, хватаясь за живот, уже не мог остановиться. Пришлось, нахохлившись, как воробей зимой, гордо удалиться домой под пожелания удачного траха и незатихающий смех. Но это было ни к чему, ведь Элиот сейчас пропадал на очередной смене. — Атар! Атар, да проснись ты уже! — Ммм, ещё пять минуточек. — Да хоть всю ночь, ты главное на кровать переберись! Пришлось болезненно разлеплять глаза и пытаться понять: где он, кто он и почему его будят. — Давай, — его приподняли со стула и потащили куда-то, поддерживая за талию, — пошли в кровать. — Не хочу, — он упёрся ногами в пол и остановился, — я жду Эли. — Господи, да проснись ты уже! Но проснулся Атар только когда в ванной его окатили холодной водой и заставили принять прохладный душ, в отместку что ли. И теперь, продрогший, мокрый, он сидел на кровати и выслушивал от Элиота, как вредно засыпать на закате, тем более не в кровати, а на кривой табуретке. — Ты вообще чего припёрся? — обиженно спросил Атар, кутаясь в сырое полотенце. — Уволили? — Почему сразу уволили? — Элиот вытянул полотенце и проигнорировал недовольное: «Отдай, изверг». Он скинул свитер, джинсы, улыбаясь от пристального взгляда, следящего за каждым его движением, и, прихватив одеяло, полез прямо к Атару. Тот уже забыл про обиду и, кажется, про дыхание. За время своей хромоты, а потом и работы, Элиот успел накачаться и набрать сверх того веса, что потерял. Конечно, с Атаром, четыре дня в неделю тягающим на себе несколько килограмм снаряжения, не сравниться, но выступающей мускулатурой мог похвастаться. Раскрыв одеяло, он сначала накинул его на Атара, а потом, уже скрываемый тканью, оказался сверху. — Я, может, с тобой побыть хотел, — прошептал он и большим пальцем огладил губы Атара, прежде чем накрыть их своими. Омега плавился под ним, жадно отдавался ласкам, что-то шептал в губы и тёрся пахом. — Если сейчас ты свалишь спать и не дашь мне, — рыкнул Атар, рукой хватаясь за возбужденный член альфы, — я тебя кастрирую. Зубами. Ты меня понял?! Элиот от такого заявления замер, даже руку с паха не убрал. — А что, уже можно? — удивленно спросил он под обреченный вздох Атара, который только что понял: всё это время был лишён секса из-за стеснения попросить прямо. Но Элиот был здесь, и его член не думал опадать. — Давно, идиот принципиальный, — прошептал он и вновь увлёк альфу в поцелуй. Как давно хотел Атар оказаться под Элиотом, почувствовать его руки, мнущие ягодицы, норовящие проникнуть в ложбинку, он уже не помнил. Стащил и с себя, и с альфы бельё, откинул мешающее одеяло и рукой провёл по возбужденной плоти, выгибаясь навстречу Эли, ласкающему соски языком. Стоны смешались, альфа толкался в руку, задевая головкой член омеги, пока тот от очередного укуса не содрогнулся, запачкав обоих спермой. — Ты такой чувствительный, — промурчал Элиот ему на ухо, и пока Атар пытался отдышаться, раздвинул его ноги. — Сто-ох, — попытался остановить его омега, но стоило пальцам обвести плотное кольцо мышц, размазывая смазку, заткнулся, наплевав на презервативы. Как назло Элиот тянул, медленно проникал пальцами, свободной рукой надрачивая стонущему омеге и не давая ему насадиться глубже, чем этого хотел он. — Эли, хватит, — молил его Атар, сминая простынь в кулаках, — пожалуйста, Эли! — Тшш, успокойся. Но говорить — одно, а когда ласкают с двух сторон, периодически наклоняясь к губам и умопомрачительно засасывая в долгий поцелуй, можно лишь стонать, таять и течь, как последняя шлюха, надеясь, что сейчас хорошенько оттрахают. И Атар, не удержавшись, всё-таки пнул Элиота, когда тот проник в него третьим пальцем. — Возьми презервативы уже! Прикосновения тут же исчезли, как и ощущение реальности. Омега лишь пытался отдышаться, не сводя ног и не вытирая живота. Шуршание раздавалось где-то далеко, присутствие альфы выдавало лишь его рваное, шумное дыхание и, несколько секунд спустя, жалобный скрип матраса. Элиот вновь навис над ним, нажал на бёдра, вынуждая постыдно выпятить зад, и подложил под него одну из подушек, не давая Атару опуститься обратно. Он вошёл резко, немного потёршись об вход, смазав весь член, чтобы потом вколотиться на всю длину. Перед глазами поплыли звездочки, внизу всё сжалось, сладко заныло и скрутилось в один комок, чтобы тут же от этого жжения снова кончить и похабно застонать. — Я буду двигаться, — сообщил ему Элиот, собирая выступившие слёзы. Слова звучали непонятно, в голове всё смешалось, потемнело, и то, что всё только началось, Атар понял лишь от резкого толчка, заставившего его вскрикнуть и закусить губу. За первым последовал второй, Элиот двигался не торопясь, давая возможность привыкнуть, и омега погрузился в вязкое марево собственных стонов и возбуждающих, гортанных выдохов над ним. Альфа наклонялся к нему, целовал, пальцами обводя ореолы сосков и сжимая их, пока Атар не почувствовал, как он ускоряется, и как внутри него разбухает узел, заставляя снова кончить. — Люблю, — Элиот поцеловал его, осторожно переворачивая на бок и пристраиваясь со спины, чтобы дождаться конца сцепки, но Атар, обессиленно прижался к нему спиной и спустя пару минут задремал, успев лишь тихо прошептать: «Я тоже». Проснулся Атар уже утром. Элиота рядом не было, а вот зудящая боль в заднице присутствовала. Всё же потерянная девственность давала о себе знать. Но подниматься было нужно, как и идти в душ. Только ноги сводило так, что пришлось ползти по стеночке, пока на шум и охи не прибежал Элиот. — Давай помогу. Он словно светился изнутри. Радостно улыбался, что-то щебетал, пока Атар медленно шагал по коридору, опёршись на его плечо. И такая злость брала, что у него ничего не болит, что он нормально может передвигаться. Но Элиот моментально испарил её, прижав Атара к стенке и, прежде, чем поцеловать, прошептав много пошлостей и комплиментов, которые было даже стыдно повторять. — И этот извращенец — бывший сектант? — Атар подставлялся под губы, оставляющие отметины на его шее, и чуть ли не мурлыкал от удовольствия, когда альфа сжимал его ягодицы. — Это как шоковая терапия, знаешь? — насладившись любимым, Элиот всё же решил проводить его до ванной. — Вот посидел в том подвальчике недельку, можно сказать, без еды и столько всего обдумать успел перед смертью! Понял, что за дерьмо мне скармливали все эти два месяца, и сколько я потерял. — Ну, терапия, не терапия, а твоя уверенность и наглость появилась благодаря мне, — Атар щёлкнул его по носу и, прежде чем хлопнуть дверью, добавил: — да и зад ты по этой же причине накачал. *** Вилл с Атаром впервые сидели в своем любимом парке не после смены, а до. Каждый, по банальной привычке, таскал с собой что-нибудь, чем можно было занять руки и рот. Сегодня у Атара имелись сухофрукты, а Вилл не отступал от классических семечек. Оба жевали и молчали, пока позади не раздался вой сирены. — Наши поехали. — Да, наверное, опять что-то заискрило. Снова замолчали, только теперь смотря в сторону уезжающей красной машины. В их часть привели трёх новичков, и Виллу с Атаром, как тем, кто раньше из-за отсутствия семьи, брали больше смен, чем нужно, выдали официальное письмо от начальства. Приказывали отпустить молодых в отпуск, да дать насладиться любимыми. Конечно, старшие приложили руку, даже письмо, скорее всего, придумывали сами, чтобы придать словам более действенное значение. Атар несколько дней сидел с трудом. После первого раза, Элиот, на один день уйдя на работу, вернулся с полным намерением отыграться за три месяца воздержания, и омега не успевал передохнуть, когда его снова зажимали. Причём ни место, ни время роли не играло. Спасло лишь то, что после двух дней извращений, Элиот всё же вернулся на работу вновь со сверхурочным днём. И всё равно казалось, что Атар пропах альфой настолько, что потерял собственный запах. Но прошло уже два дня и, прежде, чем вечером вернётся Эли, омега решил от скуки встретиться с Виллом. Задумавшись о друге, Атар повернулся к нему. Альфа улыбался, что-то напевал себе под нос и разве что не кричал от счастья на каждом углу. А значит, все эти пять дней Луис с него не слазил. Или наоборот, тут уж кто как любит. Вилл особое внимание к своей персоне заметил, тоже упёрся взглядом в Атара и, хохотнув, стукнулся своим плечом о его. Немного потолкавшись, они рассмеялись, протянули пакеты и молча чокнулись ими, признавая, что оба потеряли статус пожизненных одиночек.