Без сахара

Пройдя пару кварталов в полнейшем молчании, парни дошли до многоэтажки. Здание выглядело немного мрачным и обшарпанным, если честно, совсем не внушало доверия, и Чимин бы никогда не пошел туда по своей воле в одиночку. Незнакомец остановился перед дверью, ища ключи, Чимин стоял чуть позади и осматривал отпугнувший его дом. Блондин вошел внутрь, но остановился, придерживая рукой дверь, так и не оглянувшись на Чимина. Тот, осознав, что его приглашают войти, заметался на месте, огляделся, немного испугавшись, но все-таки прошел за странным парнем в подъезд, еще более отвратительный, чем внешний облик дома. В лифте он уже не мог сдержать улыбки. Ему все это казалось глупым каким-то, несуразным, но нравилось. В квартиру хозяин зашел первый, сразу проходя вглубь, оставив Чимина в прихожей с кучей вопросов. Тот закрыл дверь, внимательно осмотрел обстановку вокруг себя: квартира была небольшая, мебели немного, видимо из-за этого и бардака не наблюдалось, но веяло грустью. Чимин прошел в комнату за парнем. Тот сидел за рабочим столом, боком к Чимину и что-то делал за ноутбуком. Чимин не понимал что происходит, зачем этот молчаливый парень, чьего имени он даже не знает, впустил его к себе домой, даже не так, сам пригласил к себе домой, а теперь засел за ноутбук, не объяснив ничего. Недоумевавший Чимин смотрел на незнакомца с минуту, ожидая каких-нибудь знаков или жестов, хотя бы, но тот даже виду не повел. Раздосадованный и начинающий злиться Чимин все еще чувствовал себя неловко в чужой незнакомой квартире, по-прежнему не понимая причины своего нахождения здесь. В конце концов не выдержав он вплотную Подошел к парню за столом. — Зачем я здесь? — требовательно спросил он, хмуря брови. — Ты сам зашел, — ответил незнакомец невозмутимо, продолжая пялиться в экран, освещавший его бледное лицо. — Ты сам придержал мне дверь, так зачем? — повторил вопрос уже по-настоящему злящийся Чимин. — Придумай сам, я не знаю, — все тот же тон. Ни капли эмоций, будь то заинтересованность или злость. Зато Чимин уже чуть ли не пыхтел от возмущения, забыв о том, как пару минут назад по-глупому лыбился в лифте сам не понимая отчего. — Да я даже имени твоего не знаю! — выпалил Чимин, стукнув по столу ладошкой. Почему-то жест, изначально имевший враждебные намерения, вышел каким-то по-детски милым. От злости глаза Чимина расширились, ресницы подрагивали, а еще он по-привычке надувал губки, ну не ребенок ли! Никакой реакции. Парень даже не вздрогнул. Он вообще будто не замечал Чимина в наглую игнорируя его. Не желая, но минуты находиться в этой квартире, и еще больше наедине с ее странным и раздражающим хозяином, Чимин кинул последний грозный взгляд на на него и поспешил к выходу, но его мгновенно остановила неожиданно сильная и дерзкая рука, впечатавшись в дверной косяк, преграждая Чимину путь и не давай пройти. Тот без сил рухнул на пол, начиная беспомощно рыдать, не в силах больше сдерживать слезы. За сегодняшний день он натерпелся с немало странностей и неприятностей, что эмоции били через край и он уже не мог сопротивляться, даже стоять на ногах. Он боялся. Не на шутку боялся ситуации в которой оказался по своей же глупости и наивной доверчивости. Боялся этого парня, от которого неизвестно что можно было ожидать вообще, его квартиры, пугающе пустой и чистой, дома зловещего, всего боялся, у него не было сил даже поднять голову, он просто не прекращая всхлипывал и каждый раз по-новому заходился в новом приступе истерики. — Зачем? — чуть слышно, сквозь все еще льющиеся ручьем слезы, в который раз повторил Чимин. Совсем тихо, почти шепча. — Потому что я хочу чтобы ты остался, — серьезно сказал парень, сделав акцент. Чимин от неожиданности даже перестал хныкать и икать, он вопросительно посмотрел на источник звука, чтобы удостовериться, что слух у него еще в порядке, разум тоже и слуховых галлюцинаций никак не нет. Он еще больше запутался, хотел, было, задать вопрос, но не знал с чего начинать. — Я Юнги, — парень, потупился, наконец представляясь, через мгновение уже перешагивая через ноги Чимина и проходя дальше кухню, — для тебя хен! Чимин может поклясться, что уловил улыбку в последней фразе.