Моя любовь

POV Стайлз Я не помню, как оказался в больнице. В голове всё перемешалось. Не помню, как сел за руль, не помню дорогу, не помню, как ехал. Все было, как в тумане. Когда я пришёл в себя, я уже стоял в коридоре, а Мелисса обнимала меня. Она что-то говорила, но я и слова не смог разобрать. Она заливалась слезами, а я стоял с безразличным взглядом, уходящим в глубину коридора, я не мог себе позволить плакать, ведь кто-то из нас должен быть сильным. Позже появился врач и проводил нас до 315 палаты, где и находился мой отец. Мы проходили по бледному пустому коридору, заполненному едким запахом лекарств, и мимо нас мелькали двери с номерами палат 267…270…275…310…313… Скоро я его увижу. Палату отца я узнал из далека. Возле нее на скамейке сидела заплаканная Эрика, когда она меня увидела, то привстала и медленно стала подходить ко мне. Наверно, она хотела меня обнять, положить голову мне на плечо, испачкать мою рубашку своими слезам, которые перемешались с её дешевой тушью, обнять всем телом и сказать, что всё будет хорошо. Но, ничего из этого не произошло. Как только она подошла ко мне ближе, во мне что-то вспыхнуло. Эта была ярость, злость и ненависть, которая накопилась во мне за очень долгое время, и я набросился на неё и начал своими огромными руками душить её за шею. Лицо Эрики залилось красным цветом, её глаза наполнились последними слезами. Не помню, что я при этом говорил, но ругался я громко, Лидия давно бы ударила меня в плечо, но её не было рядом в последнее время, чтобы сделать это. В последнее трудное время. Я даже не знаю как она и что с ней. Наверное, мне уже не интересно. Хотя… Кому я вру?! Мне очень хочется знать, что с ней, и хочется задушить эту дрянь, которая чуть не убила моего отца. Ярость и злость во мне вспыхнули очень неожиданно, но с огромной силой. Меня взбесило то, что она отделалась всего нескольким ушибами и синяками, а у отца перелом руки, черепно-мозговая травма и какая-то дичь с каким-то ребром, и, ох да, он возможно останется инвалидом, который сейчас находится в коме. Но как позже оказалось, что Эрика не отделалась синяками и царапинами, у неё было сломано два пальца, и ещё что-то с ногой. И вот теперь, я прижал её к холодной бледно-голубой стене и начал душить.Её лицо стало красным и она начала задыхаться. Конечно, она пыталась меня остановить, отталкивала меня своими маленькими ручонками, которые натворили много ужасных дел, пыталась ударить по лицу, даже делала какие-то движения ногой, но ничего у этой сопли не получилось. Меня остановила Мелисса и врач с каким-то дерьмом в шприце. Врач стал держать меня за плечи, а Мелисса сделала укол. Это что, морфий? Хех, как в Таймлесс. Неожиданно. Очнулся я от этого укола где-то через час. Мне, правда, было всё равно, что в меня вкололи, я просто хотел умереть, но я знал, что не смогу. Кто-то же должен заботиться об отце. Наверное, мне и осталось жить, только ради него. Видно Мелисса договорилась и мне выделили отдельную палату, чтобы я отдохнул и привёл свои и без того расшатанные нервы в порядок, хотя, какой к чёрту порядок! Мои нервы давно начали гнить вместе с моей личной жизнью. Не могу больше лежать, рядом со всей этой жужжащей аппаратурой. Меня что, к капельнице присоединили? Как больно. Но есть проблема — я здоров. Хотя, многие мои друзья уже в этом сомневаются. Они просто начали обходить меня стороной, как будто мы и незнакомы, как будто и не было тех долгих лет, которые мы дружим. Мы просто стали чужими, перестали доверять друг другу, перестали смотреть в глаза и говорить правду, перестали общаться, вообще. Это самое тяжелое в дружбе, когда ты перестаёшь верить тем, кому доверял слишком многое, перестаёшь видеть в них дорогих людей. Это самое тяжелое. Ведь, дружба всегда имеет границы. — Я здоров, — не знаю, зачем, но все-таки проговорил я. Наверное, словами я хотел это себе доказать.Я ведь пережил третью по счёту психологическую травму. Первая произошла, когда я потерял маму. Вторая, когда моего отца взяли в заложники на работе. И вот третья. Теперь мне есть о чём поговорить с моим психологом, которого я и так часто посещаю, вот он, похоже, уже стал мне другом. Оторвав все провода и трубочки, которые шли от аппарата и капельницы к моей руке, я наконец-то смог встать. Плечо, в которое мне был сделан укол, ужасно болело и мне даже кажется, что это место распухло. Моя палата была под номером 304. Хорошо, хоть не далеко от отца. Если честно, я боюсь на него смотреть. Я боюсь не увидеть в этом жизнерадостном человеке жизни. Я быстро сел. От резкого движения у меня закружилась голова и потемнело в глазах. Просидел я так пару минут, осторожно вдохнул и направился к серой двери. На моё удивление, мои руки не тряслись, они были тверды, как камень. Ну и славно. Мне нужно пройти всего 11 палат, но, как и в прошлый раз, я не дохожу. Сзади я услышал голос. Нет, это был скорее крик, причем знакомый, который слышала вся больница: — Стайлз!!! Я повернулся очень медленно, боясь, что мне послышалось, что спутал этот марципановый голос с каким-то ещё. Но нет, это Она. Это была Мартин. Лидия Мартин. Она бежала ко мне с розовыми щеками, заплаканными зелёными глазами, лёгкой испариной на лбу, слегка растрёпанными от ветра волосами, но она всё равно бежала ко мне, и повторяла моё имя. Может, мне это до сих пор кажется? Может, морфий ещё действует? Считаные секунды и Лидия врезается в меня на полномходу, обхватывая мою шею, запуская свои руки мне в волосы, и до сих пор с её алых губ срывается моё имя. Снова и снова, и снова… — Стайлз… Стайлз… Всё будет хорошо, Стайлз… Всё будет… Хорошо, — между всхлипываниями говорит Мартин, по щекам ее катятся горячие слезы. В ответ я только обнимаю это милое создание. Я чувствую, как она дрожит всем телом чувствую. — Стайлз, о Господи, как ты?! — я оторвал взгляд от заплаканных глаз моей принцессы и посмотрел в сторону раздавшегося голоса. Там стояли мои друзья. — Мне не больно, — пояснил я и стал гладить волосы Лидии правой рукой, но тут она заговорила. — Это неправда, когда человек говорит «мне не больно» он испытывает «удары судьбы». Ведь больно! И ещё как! До боли в сердце! До его разрыва! Я знаю эту боль. Мне было больно, когда я потеряла родителей, но ты, Стайлз… Ещё не потерял отца. С ним всё будет хорошо! Просто поверь мне. Мне… и врачам. У меня просто больше никого не осталось, кроме бабушки, которой на меня пофиг, а у тебя есть отец. И ты нужен ему. — У тебя всё ещё есть я, — я начал возражать. — Да, конечно, — согласилась маленькая принцесса и ещё сильнее прижалась ко мне. «Откуда они вообще взялись?» — я вопросительно посмотрел на Скотта, который держал за руку Киру и он видимо сразу понял от чего у меня такой вид. — Мы как раз обедали, и тут позвонила мама. Мы сразу поехали сюда. Надеюсь, что на моё имя не придёт штраф о превышении скорости, — сказал Скотт и при этом ещё сильнее взялся за руку бедной Юкимуры. — Спасибо, — я запустил левую руку в волосы Лидии, теперь она дышала, уткнувшись мне в плечо. — Стайлз! Ты должен находиться в палате! — грозным голосом заявила Мелисса МакКолл. — Мам…- попытался вступиться за меня Скотт. — Мелисса, я здоров, — и ещё сильнее прижал к себе Лидию, как будто боялся, что Мелисса заберёт её, — у меня просто была вспышка гнева. — О какой «вспышке гнева» он говорит? Мелисса, что он сделал? — Лидия оттолкнула меня и стала изучать моё бледное лицо долгим и суровым взглядом, как будто ничего не было. Долго я этого не выдержал и отвернулся от неё, затем заговорил с МакКолл: — Как отец? — С ним всё в порядке. — Слава Богу, — я прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — Он вышел из комы, но в больнице он проведёт ещё месяца два. Только потом его можно будет забрать, — убедительно серьёзным голосом произнесла Мелисса. — К нему можно? — спросила с надеждой Лидия у миссис МакКолл. — Да, конечно. Стайлз, у тебя есть ровно десять минут. — Хорошо, — я посмотрел на друзей, а потом на Лидию. Как бы она себя не вела и чтобы не говорила, она никогда не сможет мне стать просто другом. Две минуты назад казалось, что она хотела своим поцелуем меня успокоить, но она сдержалась и всего лишь обняла. Вполне обычный дружеский жест. Это уже что-то, всю неделю она меня избегала, а тут…. Это прогресс. Наши случайные встречи на улице, они не начинались и не заканчивались, мы просто не здоровались, и даже не кивали друг другу. Она делала вид, что что-то упорно ищет в своей сумке, а я в свою очередь посильнее сжимал руку рядом идущей Эрики. Любовь не умирает, даже если этого хотите вы. Если стереть все номера и адреса, но кричать, что больше не люблю, это не так. Даже молчать не стоит. Ведь ты стираешь информацию о человеке, а не любовь к нему. Вникай, Лидия. Я думал, что мы будем держать наших детей за руки, что я буду по утрам с тобой просыпаться в одной постели, и смотреть на тебя честными глазами. А засыпать только от того, что последними были твои прикосновения. Что мы будем просто любить друг друга и никогда не станем чужими. Но это всё я просто представлял у себя в голове… — Иди. Мы будем ждать тебя тут, — сказала Эллисон и подбадривающе улыбнулась. — А я смогу ещё и завтра прийти? — спросил я у Мелиссы. — Конечно. Ты можешь приходить сюда каждый день. Но знай, тебе лучше сосредоточится на работе. Потребуются деньги на лекарства. А здесь я могу за Джоном посмотреть. — Спасибо. Мне так хотелось её обнять, но вместо этого я опять посмотрел на Лидию и встретился с ней взглядом. Она будто придала мне сил, и я смог шагнуть в палату к отцу. Конец POV Стайлза Вот она сидит, уткнувшись носом в свой айфон, и делает вид, что её интересует обновление Твиттера, но украдкой она бросает взгляды на Стайлза, ведь она очень за него переживает, и всегда будет переживать, несмотря на то, что с ними произошло…