Моя любовь

Всё тот же коридор дома Стилински. Четверо друзей, разобравшие хлам с пола, теперь устроились на диване, на котором совсем недавно задремал Стайлз. — Бедный Стайлз, — уже в сотый раз за вечер сказала Лидия. И ей никто не возражал потому, что все знали, что это правда, кто бы стал спорить с очевидным? — Как вы думаете, он справится со всем этим? — спросила Эллисон, накручивая на палец локон чёрных волос. — Конечно, у него же есть мы! — незамедлительно ответил Скотт. И между ними повисла тишина, всем было интересно, о чём говорит Кира со Стайлзом. Но никто так и не решился подслушать их разговор. Хотя, в голове Айзека эта мысль промелькнула, но он тут же загнал её куда подальше. Потому что, если бы он начал подслушивать, девчонки стали бы его осуждать. — Лидия, — Эллисон первая нарушила тишину. — Поможешь мне отнести эти вещи в комнату Стайлза? А то пораскидал здесь всё, неужели Эрика это убрать не могла, или заставить Стайлза? Не дождавшись ответа, Эллисон взяла несколько вещей и направилась к лестнице, которая приведёт её прямиком в комнату парня. Возле лестницы она остановилась, чтобы проверить, идёт ли за ней Лидия. Как только девушка заметила подругу, которая в руках несла несколько непонятных вещей, она взмахнула копной чёрных волос и с улыбкой поднялась по светлой лестнице. Через пару секунд Лидия вошла вслед за подругой в комнату младшего Стилински. — Уф, и тут бардак. Эрика что, совсем не убиралась? — вздохнула Эллисон, округлив глаза. — Возможно, — Мартин взяла со стула рубашку Стайлза, аккуратно пригладила её рукой и незаметно для подруги вдохнула аромат парня, а затем аккуратно сложенная рубашка попала прямиком на верхнюю полку бездонного шкафа Стилински. — Хммм… — Эллисон наблюдала за всей этой картиной стоя у окна, сжимая в руках когда-то недорисованный рисунок Лидии, на котором изображался спящий Стайлз. — Ты его любишь? — спросила она, убирая рисунок в стол. — Что? — непонимающе отозвалась Мартин. — Я спросила: ты его любишь? — Я не понимаю, о чём ты. — Лидия, ты всё прекрасно понимаешь. Я… Я просто не хочу, чтобы два моих друга медленно умирали. Ты же знаешь, что Стайлз тебя любит… Что он всё ещё тебя любит. Но, любишь ли ты его, так же сильно, как раньше? И ты же знаешь, что Айзек тоже к тебе неравнодушен, но вот тот же вопрос: ты его любишь? — Я не могу ответить на эти вопросы, — вздохнула Лидия и по актёрски прикрыла глаза, но через 5 секунд, с грустью на лице, заговорила. — Но, я знаю одно, я не та, которая нужна Айзеку. Что я могу ему дать? Губы, которые разучились улыбаться, глаза, ослепшие от слёз, холодные руки и пустое сердце? Это всё, что у меня есть. И я не хочу ему желать того же, что сейчас происходит со мной… Ведь, я знаю, что скоро появится новая девушка, которая превратит мой образ в пыль. — А что насчёт Стайлза? Ты его любила? — Я не просто его любила. Знаешь, я как будто тонула, каждый раз, когда прикасалась к его коже, к его родинкам на скулах, на руках и спине… И, знаешь, возможно, это банально, но раньше я хотела проснуться утром и посмотреть в окно и, чтобы там, на асфальте, было написано «Я люблю тебя». И так оно и было, однажды я проснулась, и рядом со мной не было Стайлза. Я вскочила с кровати и по инерции направилась к окну, а, выглянув из окна, я увидела согнувшегося над асфальтом Стайлза. Из-за его спины было не видно, что он пишет, но когда он закончил и отошёл от надписи, чтобы посмотреть на это со стороны, я увидела эту надпись. Там было написано разноцветными мелками: «Лидия Мартин, я люблю тебя!». И вот, он стоял в стороне, наблюдая за своим шедевром, и попутно стирал пот со лба. И тогда я открыла окно, и закричала: «Стилински, я тоже тебя люблю». От неожиданности он чуть не упал, это было так смешно, он развернулся к окну, а у него на лице была дурацкая улыбка, ну, знаешь, такая от уха до уха. И от этого я начала ещё больше смеяться, а потом он подхватил мой смех. Это было так глупо со стороны, я стояла возле открытого окна и смеялась, а он стоял возле надписи и тоже смеялся, но только для меня, — после рассказанного Лидия закрыла глаза и прикусила нижнюю губу. — Что ты будешь делать? — растрогано спросила Эллисон, смахивая с уголков глаз накопившуюся слезу. — Ничего! — резко сказала рыжеволосая. — Ничего? — Да, ни-че-го. Я и вправду ничего не буду делать. Ну, почти… Завтра, в обед, у меня самолёт в Париж, — и снова она прикусывает и без того покусанные губы. — И ты никому не сказала?! — Арджент повысила голос. — Да, я никому не хотела говорить. Я просто хотела начать новую жизнь, далеко отсюда. Только никому не говори, хорошо?! — Хорошо, но почему в Париж? — Меня пригласили там поработать, около 8 месяцев, а потом посмотрим, — объяснила Лидия, делая безразличное лицо. — А что будет с… — сердце девушки пропустило удар, как правильно поставить вопрос, чтобы Лидия смогла ответить, вот это было самым сложным. — Парни начнут новую жизнь, я в этом уверена. Конечно, у Стайлза сначала начнётся истерика, депрессия, он попытается меня найти, но не найдёт, потому что ты ему ничего не скажешь! — Я всё поняла. — Хорошо, а теперь пойдём. Нас уже, наверное, ждут, — и девушки вышли из комнаты.