О ревности и рефлексиях

      - Вань? Ты чего тут стоишь? – лёгкое касание плеча заставило Евстигнеева вернуться в реальность.       - Задумался, – он выдавил из себя легкую улыбку и полез в карман за сигаретами. Противоположная сторона улицы была пуста. Сколько же он так стоял, ебнуться можно.       - Надеюсь, ты не из-за меня выглядишь так, будто тебя сейчас вывернет наизнанку. А потом ввернет обратно, и повторится этот процесс несколько раз, – Якс нервно вздохнул, взъерошил уложенные волосы и тихо рассмеялся. – Чувствую себя каким-то школьником, чёрт возьми! Я не хотел тебя так грузить.       - Ты не при чём, – голос слегка сорвался, - не парься. Но мне явно нужно больше виски.       - Я могу помочь? – Саша поймал его взгляд и мягко улыбнулся – от уголков глаз разбежались морщинки, и Ваня засмотрелся на его лицо. Спокойное и такое откровенное. Иногда про некоторых людей говорят, что они как открытая книга… Так вот, в таком случае Якс был бы сказкой. Светлой сказкой, где добро всегда побеждает, а зло меняется к лучшему. – И я не алкоголь имею в виду. Ну, не только его.       Евстигнеев усмехнулся.       Странный день. Чёрт. А в голове всё равно крутилось «Всего лишь поцелуй. Глупости. Это вообще не говорит о любви. Да вообще ни о чём не говорит!». Только вот в его случае о любви даже не могло идти речи. Между ними с Миром были только его фантазии и домыслы. Его трактовка взглядов и поступков, которые так хотелось принимать за что-то особенное. Его нежно оберегаемые грабли. Так и тянет наступать снова и снова, кто бы знал.       Дико захотелось домой.       - Слушай, Сэш… - телефон коротко мяукнул о новом сообщении, и Ваня отвлекся от разговора. Мирон. Какого ж…       «Вань, приду утром. Срочное дело. Выздоравливай и не шароёбься по улицам – дома всё есть»       Ну вот. В принципе всё. Да, он не маленький ребёнок и на самом деле чувствует себя прекрасно. Да что уж там - ему не нужна была сиделка, даже если бы он и вправду был болен. Но…       Блин. Даже в голове всё звучало ужасно эгоистично, и он не мог сам себе объяснить то, что чувствовал, нормальным языком. Просто… Мирон не с ним. Точка. Хотя нет, кого он пытался обмануть – Мирон с ней. И в этом вся проблема.       - Вань… Ты что-то хотел сказать? – Якс осторожно положил руку на его лопатку и слегка похлопал, пытаясь поддержать. – Извини. Просто меня пугает твоё лицо.       У него тёплая ладонь. И глаза теплые. А Ваня так давно замёрз.       - Может, выпьем ещё? У меня.       Саша смотрел на него слишком долго и слишком серьезно, а после просто кивнул и, достав телефон, приложил его к уху, не отрывая от него взгляд:       - Ян, я на сегодня закончил. Да. Закрытие целиком на тебе. Спасибо, чувак.       Без слов они встали рядом и неторопливо зашагали по ночному Питеру, слегка касаясь друг друга плечами. Ваня курил и смотрел на небо, а Якс рассказывал об улицах и баре, о странных клиентах и забавных случаях. И было хорошо.       Они зашли в магазин по соседству, закупились ещё бутылкой вискаря и зачем-то большой молочной шоколадкой. Ваня удивленно поднял бровь, но Саша весело ответил, что, когда грустно, надо жрать шоколад, даже если ты большой взрослый дядька, покрытый татухами, и даже если ты не любишь сладкое. Из принципа надо жрать. Евстигнеев не выдержал и громко заржал, привлекая внимание продавщицы, и этим вызвал на свою голову ещё одну порцию житейской мудрости:       - Вот видишь, ты его ещё не поел, а уже повеселел! Всё работает.       Спорить Ваня не стал.       Дома, как и ожидалось, было пусто. Они расположились на кухне и продолжили затянувшуюся пьянку.       Уже подпитого Евстигнеева повело удивительно быстро, на третьем стакане он внезапно осознал, что шоколад - пища богов, и слопал практически половину за пару укусов. На пятом убедил не менее набуханного Якса, что сладость спёр Карлсон, который живёт у них в тумбочке и парни перебрались его комнату, где зачем-то залезли с бутылкой за кровать и сели в засаду. А через ещё несколько глотков их губы как-то совершенно внезапно встретились.       Они очнулись уже на кровати, едва отрываясь друг от друга и тяжело дыша. Футболки уже ползли вверх, руки горели от желания прикоснуться, а сердца выплясывали такие ритмы, что их кардиомониторы могли бы встряхнуть любую дискотеку.       Ваня потянулся вперёд, прикусывая тонкую кожу на шее парня и скользя языком ниже, вычерчивая узоры татуировок на его плече. Он ни о чём не думал. Он просто чувствовал и хотел большего. Невероятные ощущения.       - Ваааняяя… - Якс, с трудом выговаривая слова, мазнул губами по его уху, тихо шепча:       - Ты раньше был… Ах…С кем-то…Чёрт, подожди… Не с девушкой… Евстигнеев вяло мотнул головой, подставляясь под ласки, и пьяно рассмеялся:       - Получается, ты сейчас собираешься переспать с девственником.       - Да я та ещё скотина! – Саша потянулся к его ремню, провёл ладонью по выпуклости на джинсах, вырывая у парня протяжный стон и вновь заглушая его своими губами. - Тогда можем начать с малого….       Якс разорвал их поцелуй и медленно провёл языком от самой шеи по всей груди, спускаясь всё ниже и ниже, заставляя Ваню кусать подушку, чтобы не стонать во весь голос от простых прикосновений.       Горячие руки стянули с него джинсы, издевательски медленно оттянули резинку трусов, заставляя дышать всё чаще и выгибаться всё сильнее и….       - Ваньк, у нас были гости?       Мирон застыл в дверном проёме с омертвевшим лицом. Ваня, кажется, протрезвел за секунду, Якс резко отпрянул от него, неловко улыбаясь, и потянулся за футболкой.       Фёдоров не двигался. Он выглядел жутко. На висках вздулись вены, кожа приобрела неестественную бледность, нижняя челюсть мелко дрожала. Евстигнеев слышал его тяжелое свистящее дыхание.       - Мир? – Рудбой резко поднялся и, покачнувшись от количества выпитого, был вынужден уцепиться за Сашу, чтобы остаться на ногах. – Я всё объясню, окей?       Его голос подрагивал, голова всё ещё соображала ужасно медленно, и говорить не растягивая и не коверкая слова никак не получалось. Блять. Он просто всё ещё не полностью осознавал, что происходит. Это какое-то безумие.       - Мужик, ты в норме? – Якс шагнул Мирону навстречу и протянул руку для приветствия. – Так уж получилось. Странно в такой ситуации знакомиться, но сам понимаешь. Я…       И тогда Фёдоров оттаял. Он просто снёс не ожидающего нападения парня одним прямым хуком в лицо. Саша отлетел на пол и тут же попытался встать, но Мир бросился на него сверху, нанося удар за ударом. Молча. Страшно. Безумно. Нет, это не может быть правда, не может быть он. Это какой-то бред!       - Блять, МИРОН! Отпусти его! – Ваня налетел на Фёдорова со спины, оттаскивая от бармена и, схватив за ворот рубашки, всем весом вдавил в стенку, едва сдерживая тошноту, подступающую к горлу, от запаха крови и плещущегося внутри алкоголя. – КАКОГО ХУЯ ТЫ ТВОРИШЬ?!       Мирон бешено дышал, как выброшенная на берег рыба, и также отчаянно бился в его руках. Глаза бегали по сторонам, куда угодно, только не останавливаясь на Ванином лице, и Евстигнеев встряхнул его ещё раз, вынуждая посмотреть на себя:       - Мирон, приди в себя, твою мать! Хочешь кого-то отпиздить – это буду только я!       Мир застыл, наконец, посмотрев ему в глаза. Он часто заморгал и схватился за виски, мотая головой из стороны в сторону, пока не заметил скорчившегося на полу Сашу за Ваниной спиной. В этот момент он резко дернулся вбок, вырываясь из хватки и, сузив глаза, прошипел:       - Чёртовы пидоры.       Ваня застыл на месте, с ощущением будто его окатили ледяной водой. Он просто молча смотрел, как Мирон выскакивает из комнаты, и не мог пошевелиться. Всё рухнуло. Всё…       - Ваня…       Евстигнеев дёрнулся и бросился к парню. Саша успел приподняться и, прислонившись к стене, стирал с лица кровь собственной футболкой.       - Чёрт-чёрт-чёрт! Как ты? Я вызову скорую!       - Эй, не мели чушь! – бармен криво усмехнулся и, потрогав пальцами разбитую губу, коротко вздохнул. – Всё не так уж плохо. Правда, боюсь, некоторое время не смогу работать с клиентами напрямую, но и это тоже неплохо – разгребу хозяйственные дела.       - Саш, Ми… Он мог тебе что-то сломать, тебе надо в больницу!       - Вань, – парень смотрел прямо на него, – мне не впервой, правда. Я же говорил, что предпочитаю честность? Так вот – за неё нужно уметь отвечать. Просто твой друг не любит таких, как я. И то, что он увидел…       - Как мы, – Евстигнеев закусил губу, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Чёрт, какое же он ничтожество, – таких, как мы. И то, что он сделал… Этого я не могу принять и понять как ты.       - Понимаю. Если хочешь, мы можем поехать ко мне. Я живу в двушке недалеко отсюда. Можешь остаться насколько нужно – это ничем тебя не обяжет.       - Я… Да, спасибо. Я соберу вещи и вызову такси, окей? – Якс кивнул и тяжело поднялся, опираясь на него рукой. Ваня помог парню сесть на кровать и нервно забегал по комнате, кидая в рюкзак вещи первой необходимости. Остальное может привезти Порчи. Он поймёт. Он давно смог его понять.       Через пятнадцать минут Ваня уходил из дома, унося с собой камеру, преданный старенький ноут, пару футболок и густое отчаяние, небрежно распиханное по всем карманам его изрядно потрепанной души.