Ловец снов

Call all your friends Позвони всем своим друзьям, Tell them I'm never coming back Сообщи им, что я никогда не вернусь, 'Cause this is the end Потому что это конец, Pretend that you want it, don't react Сделай вид, что хочешь этого, не реагируй. Ryan Star — Loosing Your Memory

Питер сидел на подоконнике и слушал музыку, стараясь отключиться от всего мира. Любимые песни всегда были верными помощниками в таком деле, но сейчас даже они не могли заглушить тупую боль, образующуюся где-то в груди. На языке вертелось одно слово, от которого оставался горький и вяжущий привкус. «Предательница». Да, Питер не мог простить Марию, да и вряд ли сможет. Он ощущал это предательство физически, оно было похоже на удар под дых или, вернее сказать, в спину. Питер открылся ей, позволил увидеть свою душу, даже когда она никогда не показывала свою. А, впрочем, Мария же не просила его об этом, верно? Это была целиком его инициатива, он же с самого начала проявлял к ней интерес. Хотя только слепой не видел, что это был не просто интерес. Курт постоянно подшучивал над ним, говоря, чтобы Питер не вздумал влюбляться в Марию Нортон, в Снежную Королеву, как ее уже успели прозвать в Школе, потому что когда она его поцелует (а Вагнер считал, что это непременно случится), то сердце Питера превратится в кусок льда. Как же он был прав, думал Максимофф, оглядываясь назад. Месяца вместе оказалось достаточно, чтобы влюбиться в нее. Первое время Питер открещивался на это чувство, потому что очень боялся его, особенно учитывая, что испытывал он его к такому человеку, как Мария. Страх привязанности делал свое дело, поэтому Максимофф старался не находиться к ней слишком близко и слишком часто, может, и пронесло бы. Но нет. Питер Максимофф был влюблен в Марию Нортон, которая в итоге предала их всех. Такое, пожалуй, только в сериалах бывает. Казалось бы, поступок Марии должен оттолкнуть от нее всех людей, с которыми она здесь сблизилась, но такую прочную связь просто так не обрубить. — Питер, Мария больна, она сама говорила. Ты и сам знаешь это. Конечно же, Питер знал это, ему не нужно было очередное напоминание от Джин. Трудно было не заметить эти ее неконтролируемые вспышки гнева, ночные кошмары и резкие перепады настроения. Он сам видел, как она принимала антидепрессанты, так почему не держался подальше? Внутри мутанта все еще теплилась искра надежды, что Мария была просто под воздействием своего не менее безумного родственника. Питеру очень хотелось верить, что это так, а затем снова спасти ее, как и всегда. Как же глупо. Мария такая, какая есть, ее уже не изменишь, Питеру не стоит даже пытаться. Он просто должен принять ее выбор, а лучше всего – сразиться и победить, потому что Снежинка является угрозой. Но Максимов встает и несется к профессору, желая узнать ответ на мучающий его вопрос. Чарльз был добр к Питеру, как и ко всем своим ученикам, в принципе. Профессор умел быть «своим» среди них, вероятно, потому, что сам еще внутренне «не дорос» до своего возраста. Он даже разрешал шутить над своей обретенной лысиной, но в пределах разумного, конечно же. — Доброе утро, Питер, — Чарльз никак не выдавал своего огорчения по поводу ухода Марии. Он никому не признается, но с самого начала знал, что так случится, но как всегда лелеял надежду на другой исход. В общем, совершал ту же ошибку, что и с Эриком. — Здравствуйте, профессор, — Питер сел в кресло, переместив наушники на шею. Он крепко задумался, потому что всю дорогу сюда будто бы знал, что хочет сказать, но сейчас молчал. В школе предпочитали не говорить о случившемся на последней вылазке. Главное, что миссия завершилась успешно, а с какими потерями – это неважно. Наконец Питер произнес: — Как вы думаете, Мария совершила предательство по своей воле? Возможно, ее дядя опять воздействовал на нее. — Я много думал над этим, — профессор отъехал от окна. — И пришел к выводу, что брать Марию с собой было большой ошибкой. И не только потому, что ее состояние не было стабильным, но и потому, что риск поддаться воздействию Нортона-старшего у нее был выше, чем у остальных. Так что это и моя вина тоже. — То есть вы хотите сказать, что она не сама приняла это решение? — Питер нахмурился и подался вперед. — Идем, посмотрим. Питеру однажды уже приходилось бывать в «Церебро», но его оттуда очень быстро выгнали, а сейчас у него появился шанс увидеть все своими глазами, пусть и при неприятных обстоятельствах. Профессор надел шлем, Максимофф стоял рядом и жутко отчего-то нервничал. Внезапно все пространство вокруг преобразилось, множество человеческих фигур парили вокруг них. Чарльз то приближался к одной, то наоборот отдалялся. Питер ничего не мог понять в этой мешанине из людей. Внезапно профессор приблизился к лежащей фигуре. — Нашел, — Ксавье облизнул сухие губы. — Не могу связаться с ней, силовое поле, созданное Нортоном, слишком сильное. — Что это значит? — Что Мария, возможно, не контролирует себя сейчас. Она умирает. Пять часов назад. Мария, конечно же, знала, что у ее дяди найдется запасной план на все случаи жизни. Девид всегда все просчитывал, у него всегда было убежище на случай провала, даже сейчас. Она никогда не была в этом бункере, но много о нем слышала, пусть и не знала точное расположение. Длинные коридоры тянулись, словно змеи, а дядя все не собирался останавливаться. Каждый, кто встречался им по пути, считал своим долгом сказать какую-нибудь гадость Марии, усмехнуться или даже как бы «случайно» толкнуть. Девушка лишь сжимала кулаки от бессилия, не желая сейчас ввязываться в какую-либо потасовку. — Жди здесь, — сказал Девид и скрылся за огромной дверью. Мария оперлась спиной об обшитую железом стену и принялась ждать, не обращая внимания на полные презрения и холода взгляды. Она старалась не жалеть о совершенном поступке, но в голове была полная каша. Мария была на грани, она металась из крайности в крайность, не понимая, хочет она убить себя или всех вокруг. — Надо же, кто вернулся, — к ней подошла Диана. За ее спиной было несколько мутантов помладше, в основном это были девушки, но еще были два парня. Мария смерила всех холодным взглядом, ничего не ответив к огорчению Дианы, которой очень хотелось позлить племянницу Нортона. — Что, поиграла с «Людьми Икс» и вернулась? — Заткнись, будь так добра, — Мария скривилась, отворачиваясь от них. Диане это не понравилось, поэтому она попыталась схватить ее за руку. Глаза Марии сверкнули, она отдернула свою ладонь, сжимая кулаки. Она подняла руку, от которой шло голубоватое сияние и сжала пальцы. Сначала начали покрываться льдом ступни Дианы, затем ноги. Она хотела крикнуть, но в этот момент Мария схватила ее за горло, не сильно сдавливая. — Я же предупреждала тебя. Подростки, стоявшие позади Дианы, хотели помешать Марии, но девушка жестом их остановила, показывая, что им лучше не вмешиваться. В Нортон кипела злость и обида, она никому не позволяла оскорблять себя, а особенно указывать на допущенные ошибки при других. — Хватит, Мария, — девушка почувствовала, что за ее спиной встал Девид. Она все еще держала Диану за горло, наблюдала, как синеет ее лицо, а лед расползается по телу, она упивалась плещущимся в глазах соперницы страхом. — Я сказал, оставь ее. Мария повиновалась его воле, разжала руку и отошла. Только сейчас она поняла, что все мутанты, находившиеся здесь, молчали. Они ее не боялись, просто были удивлены, что Девид просто так позволил ей атаковать кого-то из них, потому что обычно это можно было делать только на ринге. — Ты же не думала, что я так просто приму тебя обратно? — Девид выгнул свою темную бровь. — Тебя ждет наказание. — Какое? — Мария нахмурилась. Вряд ли Девид будет избивать ее или что-то в этом роде. Но она боялась боли, боялась своего дядю и уже думала, как бы менее безболезненно убить себя и избавиться от этих мук. — Сейчас узнаешь, — он взмахнул рукой, и у Марии подкосились ноги, отчего она упала на кровать. Девид подошел к ней ближе, внимательно посмотрел в ее лицо, а затем взмахнул рукой, проникая в ее голову. Такого наказания, кажется, у Марии никогда не было. Сначала ей казалось, что он просто выключил свет, потому что внезапно в глазах стало очень темно. Это было похоже на падение в очень глубокую нору, в которую не пробивается ни один луч. Мария сделала осторожный шаг, пытаясь руками нащупать пространство впереди себя. Она уже догадалась, что все это – всего лишь игры Девида, который мог творить с сознанием людей все, что его душе было угодно, но девушке все равно было страшно. Внезапно ее рука наткнулась на дверную ручку, как ей показалось. Сглотнув, она нажала на нее, а затем сощурилась от яркого света. Мария оказалась на улице. Ярко светило солнце, она чувствовала дуновение ветра всем телом, слышала пение птиц и голоса людей. Она оглянулась, отчего темные волосы, не собранные в хвост в этот раз, перекинулись на спину. Голубые глаза широко раскрылись, когда к ней навстречу побежала ее младшая сестра. — Мария! — девушка кинулась ей на шею. — Я так рада тебя видеть! Все еще носишь этот кулон? Поверх футболки черного цвета лежал серебряный кулон, который Марии подарила Анна. Старшая из сестер Нортон сжала младшую в объятиях, утыкаясь в светлые волосы. Мария уже ненавидела это наказание и поняла его смысл. — Скорее, идем, — Анна взяла сестру за руку и потянула во двор большого дома. — Родители тебя уже заждались. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Отец жарил сосиски и мясо на гриле, мать резала овощи и слушала местное радио, подпевая старой песне. Их любимый пес носился по двору, выпрашивая чего-нибудь вкусненького, как делал это всегда. На отце был тот самый фартук с надписью «Поцелуй повара», который ему подарила миссис Нортон. Он улыбнулся Марии и сказал: — Ты очень вовремя, доченька, — с этими словами он начал выкладывать на огромное блюдо мясо с сосисками, — все уже готово. В глазах Марии стояли слезы. Она осознавала, что все происходящее сейчас – лишь одно из ее многочисленных детских мечтаний, что ничего этого никогда не случится. Да и собака их умерла, когда ей было двенадцать. — Как жаль, что ты не приходила раньше, — ее мать приторно улыбалась, разрезая сочный кусок свинины и макая его в соус. — Хотя, знаешь, то, что я отдала тебя Девиду в одиннадцатилетнем возрасте, было очень правильным решением, да, дорогой? — Конечно, милая Мери, — отец расплылся в улыбке, которая заставляла Марию желать скорейшей смерти. — Я очень люблю нашу дочь, но все же немного боюсь, — он хохотнул, отправляя кусок сосиски в рот. — А помнишь, как мы сбежали на Кони-Айленд, а, Мария? — Анна коснулась ее руки, заставляя дрожать. — Ну и напугала ты меня тогда! Испортила мне весь праздник, меня вообще все время дразнили, что моя сестра – мутант. В конце концов, я стала говорить, что ты приемная. Мария резко встала и вышла из-за стола, сопровождаемая недоумевающими взглядами родителей и сестры. Было нестерпимо больно, что-то жгло в груди и голове. Сейчас Мария совершенно серьезно просила о смерти, потому что отчетливо понимала, что такую, как она, может исправить только могила. Недалеко от ее дома находился парк, в который она и пошла, засунув руки в карманы джинс. Боль все не прекращалась, а только усиливалась, раздражая и пугая. Кошмар только начался, конца ему не видно. — Куда собралась, Снежинка? — девушка почувствовала знакомый ветерок возле себя и остановилась прямо посреди парковой дорожки. Она даже не замечала, что вокруг совсем нет людей, только она и он. — Питер? — Мария молилась, чтобы следующий кошмар не был связан с ним. — Что ты тут делаешь? — Захотел тебя увидеть, — он пожал плечами, и Мария заметила, что на нем все та же кожаная куртка. — Зачем? — Мария прекрасно понимала, что разговаривает не с настоящим Питером сейчас, но волнение и трепет были такими реальными, что девушка просто не видела граней. — Потому что я влюблен в тебя, — Питер как-то не по-доброму усмехнулся. — Ты же это хотела услышать? — Хотела, — честно призналась девушка. — Но не здесь, не при таких обстоятельствах. Мария любила мечтать, потому что иногда воображение – это все, что у нее было. Из-за биполярно-аффективного расстройства девушка страдала хроническим чувством пустоты внутри себя, поэтому часто придумывала себе жизнь, в которой она не мутант, в которой собственная семья ее не боится и не отказалась от нее. В последнее время в ее воздушных замках было место и для Питера. Она сражалась за него, сражалась с собой, чтобы казаться нормальной, казаться той девушкой, в которую Питер мог бы быть влюблен. Она не всегда могла контролировать себя, но очень старалась. А после того, как Максимофф сделал первый шаг, у нее словно выросли крылья, но она поспешила отрезать их, потому что слишком хорошо знала свои недостатки, чтобы требовать взаимной любви. — Сделаю это хотя бы здесь, — Мария глубоко вздохнула, а затем приподнялась на цыпочках и поцеловала Питера. Она крепко зажмурилась, а потом от ее руки снова пошло голубоватое сияние. Коснувшись ею своей грудной клетки, Мария упала на колени, задыхаясь от глухой боли. Она резко открыла глаза и часто-часто задышала. В комнате творился полнейший хаос: кроме нее и Девида здесь находились Эрик, Чарльз и Питер. Себя Мария обнаружила на кровати, окруженную все тем же голубоватым сиянием, а еще полностью покрытую инеем. Боль в груди и голове не прекращалась, хотелось на стенку лезть, только бы избавиться от нее. Чарльз и Эрик пытались усмирить Девида силой, но тот яростно сопротивлялся. Он был сильным мутантом, но его противники были не слабее, тем более, что их двое. Питера поразило состояние Марии. Он даже мысленно сравнил ее с полуфабрикатом, который только что вытащили из морозильной камеры, но сейчас было не до шуток. Она лежала бледная, холоднее самого льда, вся в инее. Можно было бы даже подумать, что она уже мертва, если бы не слабый пульс, который Питеру чудом удалось нащупать. — Эй, — она будто бы не видела его. — Что с тобой? Как я могу помочь? — Помоги мне встать, — Марии было тяжело говорить, что уж говорить о движении, но тем не менее она оперлась о плечо Питера, терпя по истине адскую боль. Глаза Девида встретились с взглядом Марии. В уголках его губ запеклась кровь, но он все же выдавил из себя издевательскую улыбку. Он знал, что уже обречен, потому что был прижат к стене. Взглядом он посылал своей племяннице вызов, давай, убей меня. Все еще держась за плечо Питера, которое уже почти заледенело, она резко выпрямила руку, отправляя прямо в Грудь Девида огромную острую сосульку. Глаза Чарльза широко раскрылись от увиденного, все были поражены. Тело старшего Нортона медленно сползало по стене, оставляя на ней кровавый след. На губах дяди все еще была ухмылка. — Помогите ей, — ноги Марии подкосились, она начала медленно оседать на пол. Чарльз и Эрик тот час же оказались возле нее, осматривая повреждения. — Прости, Питер, но здесь уже никак не поможешь, — Чарльз покачал головой. — Она медленно убивает сама себя, замораживает свое сердце. — Но как же так?! — глаза Питера сделались очень большими, в уголках начали копиться слезы. — Эрик? — Прости, Питер, — Леншерр покачал головой, прикрыв глаза. Он как никто другой знал, каково это – терять дорогих тебе людей, но все же не смел сравнивать свое горе и его. Девушка лежала на его коленях на грани сознания. Чарльз и Эрик ушли, оставив Питера и Марию одних. Питер даже сквозь ткань штанов чувствовал, что она холодная, словно лед. Мария медленно умирала на его руках, а он ничего не мог с этим поделать. Чего теперь стоит его суперскорость, когда он все равно не успел? — Питер, — она едва могла шевелить губами, но он все равно услышал ее и наклонился ближе. — Ты должен уходить. — Как я могу оставить тебя? — Я уже все равно обречена, — она едва заметно улыбнулась. — Мне очень страшно, Питер. Я боюсь. — Не бойся, — все внутри Питера сжалось, он не мог видеть Марию такой. Когда они впервые встретились, то она была такой живой, что теперь казалось, будто Нортон месяц назад и та, которую он держит на своих коленях – два разных человека. — Я с тобой. — Но, знаешь, это даже лучше, чем жизнь, которую я прожила, — Питер провел большим пальцем по ее щеке, стирая иней с кожи. Руки его тряслись, он терял Марию прямо сейчас. — Прости, что оставляю тебя, но я заслужила это после предательства. — Не говори так, — Мария несколько раз кашлянула. — Ты не заслуживаешь смерти. — Заслуживаю, Питер, — ей понадобилось много сил, чтобы сжать его ладонь. — Я люблю тебя, Питер Максимофф, но ты заслуживаешь лучшей девушки. — Не говори так, — по щеке Питера покатилась слеза. Лучше бы она сражалась против «Людей Икс», но осталась бы жива. — Тебе нельзя уходить, я же еще не познакомил тебя со своей сестрой… — Я счастлива, — ее последние слова были больше похоже на хрип, который эхом отдавался в комнате и в голове Питера. Девушка на секунду напряглась, а затем обмякла в его руках, словно безвольная тряпичная кукла. Ее голубые глаза уставились в потолок и казались стеклянными. Питер прижал ее к себе ближе и, уже не сдерживаясь, зарыдал. Они не выглядели красиво, потому что люди — не дождь, снег или осенние листья. Они не выглядят красиво, когда падают.