My monster.

Инри обняла дерево, проведя подушечками пальцев по его коре, и чувствуя умиротворение. Да, она испугалась того парня, но почему то сейчас страх куда-то отступил. Девушка каждой частичкой тела была уверенна, что Сехун не причинит ей вреда. Или же она просто сошла с ума. Шагая по твёрдой, усыпанной ветками почве к чаще, девушка краем глаза увидела бабочку с ярко-синими крыльями, которая пролетела мимо неё и присела на ветвь дерева. Пару секунд спустя бабочка легко взмахнула крыльями, и, подлетев к девушке села на её плечо. Боясь спугнуть прекрасное создание, Инри замерла, не смея даже вздохнуть. Бабочка вновь взлетела, и села на этот раз на нижнюю губу девушки, которая вздрогнула от того, что лёгкое прикосновение было щекотным. Очевидно, именно это заставило бабочку улететь прочь. Проведя её взглядом, Инри продолжила свой путь. — Сехун, — громко позвала она. Почему то девушка была уверенна, что тот придёт на её зов. И не ошибалась. Внезапный порыв ветра сорвал с её головы соломенную шляпку с розовой атласной ленточкой, и та упала в нескольких шагах от неё. Инри непроизвольно вздрогнула, обняв себя за плечи. — Ты так жалко и беззащитно выглядишь сейчас, — услышала прямо у своего уха девушка, но обернувшись, никого не увидела. — Здравствуй, Сехун, — произнесла она уверенно, а сердце, почему то забилось ещё сильнее прежнего. Может это всё из-за адреналина? — Откуда ты знаешь моё имя? У тебя вообще даже нет права произносить его. Почувствовав, как ветер пробежал меж прядями её волос, девушка прикусила губу. — Я кое-что обронила в этом лесу. Может ты видел эту вещь. — Ты про эту безделушку? Обернувшись вновь, Инри увидела Сехуна, который вертел в руках её кулон, а в его лунного цвета глазах мелькнула усмешка. — Отдай, пожалуйста, — протянула руку девушка, но тот подбросил кулон вверх, и он исчез из поля её зрения. — С чего это я должен отдавать тебе то, что ты потеряла, а я нашел. Технически, кулон теперь мой. Да и к тому же, покойнице он ни к чему. — Покойнице? — вздрогнула Инри, отступив от сделавшего шаг к ней Сехуна. Тот обнажил клыки, проведя по ним языком, и вновь спрятал их за ухмылкой, в которой не чувствовалось ни грамма тепла. — Зачем по твоему мне оставлять в живых ту, которая знает о существовании такого, как я? — Если бы ты хотел убить меня, то сделал бы это ещё при первой нашей встрече, разве не так? Сехун прикрыл глаза, и на его скулах заходили желваки. — Я не смог это сделать из-за чёртового камня. К счастью, он спал, когда тот паренёк поднял тебя, чтобы отнести к машине, — прорычал он. «Какой камень? В кулоне?» —Но теперь-то мне ничего не помешает. В мгновение ока Сехун оказался рядом, и протянул руку к её шее, крепко сжав её. Инстинктивно схватившись за его запястье в тщетной попытке спастись, Инри почувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Теряя сознание и вдыхая спасательную дозу воздуха, она заметила как Сехун резко одёрнул руку, как будто его что-то обожгло. Его глаза вдруг приняли ярко-синий оттенок. — Серьёзно!? — прорычал он, и взглянул на упавшую девушку, которую окутало едва заметное золотистое свечение.

***

Открыв глаза, Инри увидела ту самую девушку, над которой склонились трое юношей. К сожалению, она не видела их лиц, так как те были скрыты под капюшонами плащей. На этот раз всё происходило в каком-то старом, очевидно заброшенном доме. — Так больше не может продолжаться. Бэкхён? Парень, к которому обращались, вздохнул. Достав из мешочка камень, он сжал его, и в его ладони на мгновение вспыхнул, и тут же потух луч света. Он разжал ладонь, и надел знакомый Инри кулон на хрупкую шею девушки, застегнув замок на непонятно откуда взявшейся цепочке. Проведя костяшками пальцев по мертвенно бледной коже, Бэкхён глубоко вздохнул. — Я сделал всё, что было в моих силах. Исин тоже. Она скоро очнётся, но забудет обо всём, что произошло. Я сотру её память о нас. Иначе никак. — Стой! Внезапно влетевший в дом Чунмён упал на колени, пройдя сквозь вздрогнувшую Инри. — Подожди, не делай этого, — взмолился Чунмён, и тон, которым он это сделал, заставил Инри смахнуть навернувшиеся на глаза слёзы. — Но Чунмён, иначе нельзя. Она и так никогда не нравилась Сехуну. Я и Исин едва успели достать тебя с того света. Я и её едва успел спасти. Придётся стереть ей память и сказать ему, что она умерла. — Но я не хочу, чтобы она забывала меня. Я влюблён в эту девушку, — прошептал Чунмён, опустив голову. — Что!? Да ты вообще осознаёшь, — вскрикнул один из парней в плаще, но тут же замолчал, стоило Бэкхёну вскинуть руку. — Ты понимаешь, как это может отразиться на тебе? — Да, — Чунмён на мгновение замолчал, затем продолжил, — Пожалуйста, сотри ей воспоминания обо всех вас, но не обо мне. Измени её воспоминания. Я останусь с ней в полностью человеческом обличии и прослежу, чтобы она никогда не приближалась к этому лесу. — Но тогда ты утратишь свои силы. Ты же знаешь, что не сможешь долго существовать, если достаточно долгое время будешь вдали от леса? — Да, я понимаю насколько это для меня опасно. Но я просто не могу позволить Сехуну вновь причинить ей боль. Если бы ты мог на него повлиять... — Я бы сделал это, — вздохнул Бэкхён, сжимая руку девушки, чей цвет лица возвращался к нормальному, — но, к сожалению, у меня нет над ним достаточно власти, особенно учитывая что он сделал для нас, и чем ради нас пожертвовал... Но я могу поговорить с отцом, и он попробует приструнить его. Правда, сначала нужно найти его. — Отец всегда появляется тогда, когда сам того пожелает, — вздохнул один из парней. — Бэкхён, пожалуйста, — выдохнул Чунмён. Бэкхён склонился над девушкой, и прикоснулся ладонью к её лбу, едва заметно кивнув. — Что ж, воля твоя... Инри смотрела на умиротворённое выражение девушки и мирно покоящийся на её груди кулон. Она вспомнила, где видела её: на одном из портретов в доме семьи её отца. По идее, эта девушка вполне может быть её прапра и ещё много раз прапрабабушкой.

***

Сехун достал из-за пояса нож с гравировкой, и едва свечение исчезло, занёс его над грудью девушки, резко и со всех сил опустив его. Нож тут же натолкнулся на преграду, и Сехуна как будто ударило током. Цокнув языком, он убрал нож обратно за пояс и достал кулон. — Исин, сволочь, когда только успел? Заметив пролетающую мимо синюю бабочку, Сехун усмехнулся. — Ну, ничего. Твоей силы на подобное хватит максимум на трое суток. Я подожду. Уж чего-чего, а времени у меня предостаточно. Сжав кулон, он облизнулся. — Как же ты достал. Даже не дал попробовать её. Покрутив кулон на цепочке, Сехун провёл по камню в середине большим пальцем, сжав зубы. Его снедал зверский голод, и хотелось попробовать именно её. Именно её крови хотелось испить. До последней капли. «Сначала этот чёртов кулон, не позволил укусить её, теперь ещё и Исин, с его вечной заботой о смертных. И обо мне. Сколько раз ему говорить, что я того не стою. Мою душу уже не спасти. Надеюсь, он ещё не забыл, из-за кого мне пришлось очернить её и обагрить свои руки кровью?» — Ты сейчас весьма похож на волка, — услышал он тихий шепот. Посмотрев на очнувшуюся девушку, он царапнул клыком кончик языка. — Как же раздражает, — прорычал он себе под нос, глядя в отражении камня на свои синие глаза и начавшие вставать дыбом волосы, — Я не отдам тебе кулон. — Почему? Мне он очень важен, так что, отдай, пожалуйста, — взмолилась девушка, с трудом встав на ноги. Сехун поднял соломенную шляпку, и, повертев её в руках, бросил Инри, которая не смогла поймать её, и склонилась к земле, что бы сделать это. Он усмехнулся, в который раз поражаясь человеческой медлительности. — Ну, раз так, то отдам. Но не сегодня. Приходи через три дня. И отдам я его не за просто так. До встречи, моя беззащитная овечка. Инри вскинула голову, желая что-то сказать, но Сехуна уже не было рядом, и лишь ветер изредка шуршал листьями деревьев вдалеке.