My monster.

— Просыпаться не собираешься? Инри вздрогнула от прикосновения к своему плечу, и широко раскрыла глаза, обведя взглядом небольшую, но уютную комнатку, в которой она находилась. Сехун возвышался над ней, оттянув одеяло, которое укрывало её с головой.. — Где это мы? — поинтересовалась девушка, продолжая рассматривать интерьер комнаты. Как же много здесь светлых тонов. Абсолютно не подходит для демона. — Это — моё временное пристанище. Неподалёку от твоего дома. Я бы выбрал что пороскошнее, если бы были варианты получше, но в этой дыре о роскоши похоже не знают. У ныне живущих архитекторов и дизайнеров, похоже, абсолютно отсутствует чувство вкуса. Он говорил это, не сводя глаз с девушки, которая поёжилась от сковывающего комнату холода, и опустила голову на подтянутые к подбородку колени. — Ты убил их. Она не спрашивала, а констатировала понятный факт. И то, что ей абсолютно не было жаль тех отморозков — тоже истина. Они заслужили. Даже то, что их дома мог кто-то ждать не беспокоила Инри. Всё, что она чувствовала — удовлетворение, от настигшей их справедливой расправы. Даже смешно. — Да у тебя, я смотрю, истерика на нервной почве, — усмехнулся демон, отмечая появившуюся на белых иссохших губах ухмылку. — Вовсе нет. Я в полном порядке. Просто я только что осознала, насколько хорошо, что мы с тобой встретились. Глаза демона вспыхнули синим, но он тут же прикрыл их, подавляя гнев. Не стоит сейчас портить момент. — Да, ты права, — улыбнулся он, и присел рядом. — Почему ты изменил своё мнение обо мне? Раньше ведь злился из-за того, что я привязала тебя к себе. — Ну, тебя можно понять: какой-то свихнувшийся захотел тебя убить, выпить кровь и душу до последней капли, и тут тебе подсказали способ успокоить это существо. У тебя было лишь два выбора: умереть, или подчинить демона себе. Из них ты выбрала самый верный. Да и для меня плюс: я, мало того, что остался жив, так ещё и обрел постоянную подпитку. — Подпитку? — Инри склонила голову к плечу, вздрагивая от холода. — Не стоит волноваться об этом. Ты замёрзла. Хочешь чаю? — Хочу. Знаешь, я правда рада, что ты мой защитник, и, возможно, сможешь стать другом? Сехун поправил одеяло, укутав сидящую девушку едва ли не с головой, и ушел на кухню. Поставив чайник, он достал из верхнего шкафчика две чашки, он царапнул когтями по красному дереву. — Чёртова девчонка! Чуть не выблевал от подобных нежностей. Насыпав чай, и добавив в чашку Инри две ложки сахара, демон скрестил руки на груди, и опёршись на столешницу, цокнул языком. Его план состоял в том, чтобы убедить девчонку в его хорошем к ней отношении, усыпить его бдительность, и обмануть тем самым защиту брата, и как только смертная сама бросится в его объятия — вытянуть её душу, и выпить досуха. Бросив взгляд в сторону двери кухни, где он поспешил скрыться до того, как его мог накрыть приступ смеха, Сехун прищурился. Да, продумано всё отлично, но воплотить планы в жизнь — сложновато. Одно то, что смертная ослабила бдительность ему не поможет. Для того, чтобы всё прошло быстрее, требуется окружить её заботой и вниманием, возможно даже обнимать изредка, когда ей будет плохо. Скривившись, демон снял засвистевший чайник, и выключив газ, разлил кипяток по чашкам. Подхватив их, он вернулся к девушке, которая не двинулась с места. — Держи. Осторожно, очень горячий. Инри улыбнулась, и приняв чашку из его рук, невзначай коснулась подушечками пальцев его костяшек. Сехун вздрогнул, и быстро отняв пальцы, присел рядом. — Тебе уже легче? — Ты о чём? Я в полном порядке, благодаря тебе. Проведешь меня домой? — поинтересовалась Инри, переведя тему. — Могла бы и не спрашивать. Сделав глоток, девушка скрыла свою улыбку. Кажется, они смогли найти общий язык с демоном. Подумать только. Если бы ей раньше сказали, что когда-нибудь она будет так непринужденно разговаривать с демоном, и пить приготовленный им чай, она бы посмеялась над этим, но сейчас, она была рада тому, что Сехун рядом. С ним она чувствует себя в безопасности. Ну подумаешь, при первой встрече хотел убить, с кем не бывает? И что с того, что сейчас он не набрасывается на неё лишь из-за рабского контракта? Возможно, он поймёт, что человеческая жизнь — величайшая ценность, которую нельзя отнять по прихоти. Не считая тех ублюдков, которых и людьми нельзя считать. Взглянув из под полуопущенных ресниц на демона, который продолжать сжимать в руках чашку, вдыхая поднимающийся пар, и смотрящего в одну точку на стене напротив окна, она отметила как сжимаются его скулы. Интересно, о чём он сейчас думает? Нет, если она сейчас начнёт задавать вопросы, то разрушит воцарившуюся в комнате тёплую атмосферу, благодаря которой, она наверное и согрелась, перестав кутаться в одеяло, и сбросив его с плеч. Или это так подействовал чай? Неважно. — Тебе пора домой, — внезапно рыкнул Сехун, отставив чашку с нетронутым чаем. Девушка посмотрела на протянутую ей ладонь, и вопросительно приподняла брови. — Так быстро? — Да. Вздохнув, девушка поставила чашку на журнальный столик, и приняв помощь, встала. — А сейчас, тебе лучше задержать дыхание и закрыть глаза. — Зачем? — Делай как говорю. Девушка послушно закрыла глаза, и тут же согнулась пополам от сковавшей её тело боли. Как-будто кто-то ударил ей в солнечно сплетение. Открыв глаза, она порывисто вдохнула спасительный воздух, и прижав ладонь к груди, в которой в сбивающемся ритме билось сердце, Инри поняла, что находится в своей комнате. — Как? — прохрипела она, хватаясь за кровать, в попытке не свалится на пол. — Телепортация. Я научился ей почти сразу, как начал впитывать в себя тёмную энергию, и для меня это уже обычное дело. А вот людям вообще желательно никогда не пробовать такой способ передвижения. Ты ещё не умерла потому, что связана со мной. Но, думаю. больше нескольких раз ты не выдержишь. Прости, что подверг тебя такой опасности, но мне срочно нужно отлучится из города, а оставлять тебя одну в моём, пока не до конца обставленном и обжитом доме не хочется, — он улыбнулся, и протянув руку, легко коснулся её щеки. — Ты уходишь? Куда? Надолго? — заволновалась девушка. — Скоро вернусь. Обещаю, что целым и невредимым, иначе кто же тебя будет защищать, кроме меня. — Обещай, что вернёшься. Невредимым. Сехун сжал кулаки, но склонившись к девушке так, чтобы его глаза были напротив её, прошептал. — Ты же знаешь, что вернусь. Сказав это, он растворился в воздухе, оставив после себя чёрный туман, который рассеялся в мгновение ока. Девушка подошла к окну, и сжала подоконник, не чувствуя боли в побелевших пальцах. Он впервые оставит её одну, нормально попрощавшись, после того, как принял свою судьбу. Хоть бы он не по слишком серьёзной причине ушел, и вернулся бы уже завтра. С этими мыслями она легла в кровать, и едва её голова коснулась подушки, уснула, не заметив тоненькой струйки крови, текущей из носа.

***

— Какого хрена тебе от меня надо, братец? Неужто решил всё-таки убить меня, чтобы я не мучился? — поинтересовался Сехун, опираясь на ствол ивы, под ветвями которой стоял Исин. Дух повернулся к тому, что когда-то был ему братом, и поправив волосы, ниспадающие до талии, достал из правого рукава ханбока свёрнутый лист пергамента, и бросая его под ноги демону. — Я подумал, ты должен знать о той, с кем имеешь дело, — равнодушно ответил он, отступая, когда Сехун потянулся за пергаментом. Присев на поднимающийся над землёй корень дерева, он развернул его, и по мере прочтения его лицо становилось всё мрачнее, а в синих глазах появились красные искорки. Исин спрятал руки за спиной, и приготовился накинуть на демона невидимые магические путы, которые не позволили бы ему причинить вред ему или лесу. Красными его глаза стали тогда, как он превратился из чего-то доброго и благородного, в представителя омерзительнейшей породы иного вида, которые считали себя выше и сильнее всех. Вот только если обычных демонов можно поставить на место, пусть и с некоторым трудом, то духа природы, осквернённого убийством одолеть невозможно. И Исин прекрасно понимал, что если Сехун выйдет из под контроля, ему придётся отправится к отцу, который может помочь найти способ убить своего же сына. Даже если Исину придётся пожертвовать своей жизнью, он ни капли не пожалеет о том, что спас мир от этого чудовища, чья жажда крови, власти и силы стала выходить из-под контроля. — То есть, ты хочешь сказать мне, что эта девка, которая влюбилась в ... У них были дети? Сехун неверяще рассматривал документ в своих руках, и в голове всплывали воспоминания давно минувших дней, когда вся их семья была счастлива. — И эта девчонка, Инри... Она их прапрапрапрапрапра... Внучка? Исин не переставая плести невидимую сеть, кивнул, и прядь волос, упавшая на лоб, скрыла испарину, от напряжения, скрывая её от взгляда демона, скомкавшего ценный и древний документ. — Но какого чёрта ты говоришь мне это именно сейчас? Это ведь означает, что мы, в каком-то смысле... Родственники. Да быть того не может! — Ты разве не почувствовал сразу, что она так притягательна и чиста? Лес стал ещё живее сразу, как только она в него вошла. Всё живое откликается на неё , не так, как на нас — но всё же. Пусть и малая, но часть нашей силы в ней есть. Сехун бросился к брату, и легко увернувшись от магических сетей, повалил его на землю, припечатав к ней, и сверкнув глазами, склонился к нему, крепко вцепившись в воротник ханбока, который брат никогда не променяет на современную одежду. — Ты даже представить не можешь, — прошипел Сехун, брызжа слюной, — как я ненавижу, когда ты делаешь что-то за моей спиной. Думаешь, я не заметил, как ты колдуешь, с целью поймать меня. Думаешь, до меня ещё не дошло, что ты узнал о родословной смертной, и решил с её помощью ослабить меня, осознавая, что привязка к кому-то, пусть и со слабой частичкой магии, типа нашей, легко пленит меня. Считаешь, что я позволю тебе убить меня, чтобы — как ты думаешь — я не мучился, и не брал ещё больше грехов на свою бессмертную душу? А вот хрен тебе! Я ни разу за всё это время не причинил намеренно вреда ни вам, ни лесу, ни всему человечеству. Я ведь чувствителен к магии, и помню все разы, когда ты уже собирался запустить в меня чем-то смертельно опасным для духов, — но на мне бы это даже не сработало! — но постоянно трусил, или же осознавал, что не справишься. Если бы хотел — давно бы убил тебя! Ты не представляешь, как я хотел раньше умереть, брат! Втайне, я молился всем богам, чтобы кто-нибудь из вас прикончил меня, но вы не захотели брать такой грех на душу, и я вас понимаю, ведь вы стали ли бы таким, как я, и всё продолжалось бы до тех пор, пока мы не поубивали бы друг друга. Я знаю, что я бессмертен, и почти всемогущ, и я не могу умереть, когда захочу! Даже если попытаюсь убить себя сам — не получится, и мне приходится жить, прекрасно осознавая это. Мне больно от осознания того, что вы — родные братья— отвернулись от меня. Предали, когда я ради вас пожертвовал всем. Ты не остановишь меня, Исин. Я больше не буду видеться с тобой, если только это не касается защиты леса, хотя, даже он меня отвергает, несмотря на то, что я готов был ради него жизнь отдать. Ты не представляешь НАСКОЛЬКО мне больно. Да пошел ты, братец! Закончив свою гневную тираду, Сехун смачно врезал Исину по челюсти, разбивая ему губу. Сплюнув, он растворился, телепортировавшись в своё убежище в человеческом мире, оставляя брата тихо рыдать от отчаяния, и не позволив ему увидеть на его глазах те же самые слёзы, которые одинаковы у всех, будь то духи, люди, или даже демоны.