Неизбежная случайность +293

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
м/м
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Драма, Повседневность, Hurt/comfort
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Мини, 15 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Очень понравилось! » от Ksenia Mayer
Описание:
Можно долго и безответно быть влюбленным в своего начальника, разочароваться в людях и окончательно похоронить надежды обрести счастье... и встретить его в тот же день, при крайне странных обстоятельствах.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Для тех, кто читал "Догоняя солнце" (https://ficbook.net/readfic/3899313) и ждёт продолжения этого мидака, в этой работе есть немного интриги. Это вбоквел будущей второй части, которая пока только пишется, затрагивает мидак она очень косвенно, поэтому это абсолютно отдельная история.

Заходите на огонёк в авторское пристанище: https://vk.com/redis.medved
13 июля 2016, 19:11
Алексу было семнадцать, когда первая любовь его бросила. Он очень хорошо помнил, что тогда переживал, и вряд ли это можно было назвать приятными воспоминаниями. Денис — так его звали — был у Алекса первым во многом: первой симпатией, а после — любовью, первым сексом, а еще тем, кто изменил его сознание, заставил принять себя и пойти против общественных норм. Короче, Алексу не понравилось быть депрессивным подростком с суицидальными наклонностями, которому казалось, что жизнь кончена и весь мир от него отвернулся. Но в общем и целом Денис был необходимым жизненным опытом.

С тех пор многое изменилось, прошло больше десяти лет, но он до сих пор держал в голове одну мысль, которая не раз и не два посещала его в минуты самого глубокого отчаяния. Когда Алексу было беспросветно грустно, не отчаяться окончательно помогала фраза, которую он сам себе повторял: «Ведь разве бывает в этом мире, что настолько сильная любовь оказывается безответной? Один человек любит другого так, что готов душу отдать на растерзание… А тому она и не нужна? Не хочу верить в такое. Когда-нибудь мы с Дэном снова будем вместе — иначе зачем вообще нужна такая любовь?»

С Дэном они снова не сошлись. Тот вообще очень резво взял в жены залетевшую от него бабёнку, обустроил гнёздышко и забыл о каком-то там Сашке, который когда-то любил его до потери пульса. Да, тогда Алекс был еще простым Сашей и думать не думал о том, что когда-то станет манерным мальчиком с подведенными глазами, маникюром и пафосным поведением. Но об этом позже.

Спустя одиннадцать с хвостиком лет Алекс всё еще вспоминал те свои мысли — о том, что любовь не бывает настолько ненужной. И смеялся над тем наивным собой, который когда-то так считал. У Алекса вообще по жизни так выходило, что его любовь всегда оказывалась ненужной. Он часто задавался вопросом: почему так получалось? И винил во всем только себя.
Может, стоило бы стать другим, снять все свои маски и быть… ну вот тем обычным Сашкой, каким был много лет назад? Наивным ребенком с огромной душой, не понимающим, насколько жесток и несправедлив мир, готовым отдать свою любовь тому, кому она даже не нужна?

Но нет, он уже привык быть манерным Алексом, не скрывающим от окружающих свою ориентацию. Алексом, который слегка подводит глаза, подпиливает и красит бесцветным лаком ногти, носит обтягивающие шмотки. Алексом, в котором души не чают девчонки из офиса: обсуждают с ним модные новинки, вместе разглядывают глянцевые журналы. Алексом, на которого мужчины чаще всего смотрят либо с молчаливым презрением, либо с терпеливым недоумением. Алексом, которому в гей-клубах знакомые восхищенно говорят о том, какой он смелый и как круто идёт против системы, не боясь показать себя настоящего. И на самом деле эта маска к нему уже настолько прилипла, что он сомневался, а не стала ли она его лицом.

Вот только у Алекса внутри всю жизнь жил и до сих пор живёт тот самый ребенок с открытой душой. Со временем, правда, этот ребенок научился бояться — и не показывать своего страха. Научился скрывать свою ранимость, разбираться в людях, не открываться первому встречному… И не говорить, когда больно.

Алекс улыбнулся своему отражению в зеркале, сжал пальцами угол умывальника. Нет, слишком натянутая улыбка получилась. Вот сейчас, подождать еще пару минут, пока рука в шипованной перчатке немного ослабит хватку вокруг сердца… И можно будет выйти из туалета, улыбнуться девушкам из отдела. Кажется, у Лики был новый выпуск «Cosmopolitan»? Взять бы посмотреть…

 — Чёрт… — сквозь зубы выдавил Алекс.
Мысли упорно возвращались в кабинет гендиректора, из которого он вышел пять минут назад.

Надо же… Саша! Этого мальца зовут так же, как и Алекса! Нет, конечно, это имя очень распространено, но чёрт бы побрал эти случайные совпадения. Чёрт бы побрал этого Марка вместе с его фирмой!
Алекс грёбаных четыре года сох по нему. Преподносил свои чувства на блюдечке с голубой каёмочкой — вот бери, ничего взамен не нужно, только дай хоть чуточку взаимности. И все эти четыре года, несмотря на полный игнор и отношения, не выходящие за рамки деловых, в нем теплилась надежда. Марк точно был по его теме, Марк всегда хорошо к нему относился и позволял всякие мелочи типа несоблюдения дресс-кода или неформального обращения. А ещё он был холост и свободен — об этом не раз говорил друг Марка, Ваня Михашин. Так что у Алекса, наверное, были шансы. По крайней мере, он сам очень хотел так думать, а человек, у которого есть хотя бы крохотная искорка надежды, может свернуть горы, держась за неё.

А сегодня всё рухнуло, стоило только войти в кабинет начальника и увидеть этого… даже не самого Сашу, а то, как Марк на него смотрел. Как держал за руку, как виновато ему улыбался. А ведь тот еще совсем молодой, тут даже долго рассматривать его не нужно. Простой, как пять копеек, ничего в нём особенного нет. И что Марк нашел в этом мальчишке?

Ревность съедала Алекса изнутри, и он решил, что на сегодня его рабочий день закончен. Не нужно, чтобы кто-то видел его в таком расстроенном виде. Еще начнут жалеть…
Он вернулся в свой кабинет, забрал сумку, накинул куртку.
 — Анют, — сказал он секретарю на ресепшене отдела, — если меня кто будет спрашивать, я поехал на склад смотреть партию. Во сколько вернусь не знаю, скорее всего, сегодня не вернусь вообще. Если что, я на телефоне.
Аня покивала и мило ему улыбнулась, а Алекс, чмокнув её в щёку, вышел из отдела к лифту, достал телефон и зажал кнопку выключения. К черту всех, сегодня он вне зоны доступа. Сегодня ему нужно напиться.

Заехав домой, чтобы принять душ да переодеться, он оставил машину на парковке и пошел в сторону метро. Подземка только начинала заполняться людьми перед часом пик, народа было много, но пока еще не толпа. Алекс всегда любил метро: его запах, мерное покачивание, перестук колес об рельсы. Сегодня же метро Алекса раздражало. Хотя раздражало его сейчас всё. Мысли переполняли голову — одни и те же, по кругу, и даже музыка в наушниках не помогала остановить их ход.

Потом всё пошло своим чередом. Алекс добрался до гей-клуба, завсегдатаем которого он был. Клуб по совместительству был вполне себе неплохим баром-ресторанчиком, но в это время внутри всё равно царила пустота, если не считать пары занятых столиков и бармена Ника, натирающего до блеска и так чистые стаканы.

 — А ты что-то рано, — сказал он, приветственно махнув рукой. — Еще вроде рабочий день даже не закончился?
 — Мне сегодня нужно. — Алекс уселся на барный стул, уперся локтями в стойку и уложил голову на руки.
 — Выпить и поговорить или выпить и помолчать? — ехидно спросил Ник.
 — Пока не знаю. В идеале — отключиться от мира и перестать думать вообще о чем-либо… — Он вдруг выпрямился: — Слушай, меня тут внезапный вопрос осенил. Про барменов. Вы вечно протираете стаканы, когда нет посетителей? Серьезно, я такое в кино много раз видел, и в барах наблюдал, и ты вот сейчас… Это какой-то ритуал?
Ник хмыкнул:
 — Да кто ж тебе скажет? Барменский секрет.
 — А… Я-то думал, что это магия. Вы чуете приближение гостя и специально начинаете натирать стаканы… Ладно, организуй мне что-нибудь, что долго пьется и не очень быстро накрывает. Я собираюсь тут до ночи задержаться.

До ночи он не остался. Хотел дождаться ночной движухи, потанцевать и, может, подцепить кого, но сейчас идея случайного секса на один раз, которая еще несколько часов назад казалась неплохой, не вызывала энтузиазма. Вряд ли быстрый перепих в туалете дал бы нужное расслабление. Хотелось просто очень сильно напиться, доползти до кровати и улечься спать. И первый пункт Алекс успешно выполнил. После пары слабых коктейлей, которые намешал ему Ник, он перешел на текилу, а за ней и несколько порций виски подоспели. А уже около семи вечера Алексу пришлось просить Ника вызвать такси, потому что включать собственный телефон не было никакого желания — даже после окончания рабочего дня его еще могли донимать по работе.

Не то чтобы Алекс был сильно пьян… И этот факт его расстраивал, поэтому он сказал таксисту остановить у магазина недалеко от дома, расплатился и пошел за добавкой.

Алкоголь еще немного отпустил, пока Алекс брёл через дворы. В пакете булькала пузатая бутылка виски и шелестела пара пачек чипсов, а от влажного ноябрьского воздуха стремительно прояснялось в голове.

 — Оп! Пидорок!
Опасность, как и принято, возникла внезапно и из-за угла. Компания правильных чётких парней — все как один в штанах с лампасами — вышла из-за угла дома. Инстинкт самосохранения у Алекса даже в пьяном состоянии работал неплохо, поэтому он не стал нарываться, а попытался молча обогнуть их — может, ребята мирно настроены, просто постебать решили…

Он несколько раз в прошлом встречал такие компании. Два раза крепко огребал по почкам, в один из них ему еще сломали ребро… Чаще все же проносило. Сейчас тоже должно было пронести: ребята вроде не пьяные, на улице не глубокая ночь, да и в конце концов Алексу не двадцать лет, чтобы его били местные малолетние гопники.

 — Слышь, ты чё, оглох, пацан?
И нет бы дальше идти своей дорогой, ведь почти уже прошел мимо… но, когда в тебе гуляет такая порция алкоголя, разумные мысли приходят в голову с опозданием.
 — Ну какой я тебе пацан, а? — развернувшись, спросил Алекс. Откинул с глаз чёлку, посмотрел на задиру. Парни на вид оказались постарше, чем сперва думал Алекс — лет за двадцать, может. Хотя тот, который его задирал — он стоял впереди всех — выглядел самым мелким.
 — Оу, какие прелестные стрелочки под глазами, — он мерзко засмеялся. — Это Maybelline? Или Loreal?
 — А ты, смотрю, получше меня в косметике разбираешься? — Алексу стоило бы сейчас заткнуться, но, видать, сломанные ребра и отбитые почки в прошлом его ничему не научили.
 — Слышь, ты чё, охуел? Базар фильтруй, пидрила!
Не то чтобы Алексу не было страшно. Еще как было. Просто алкоголь действительно придал немного смелости, а может, еще и общее подавленное состояние сыграло свою роль.
 — Эх, вот она, типичная интеллигенция с райончика, — манерно вздохнул Алекс. — Идите вы, ребята, своей дорогой, не приставайте к взрослому дяде. И без вас тошно.

А потом всё произошло быстро. Он развернулся, чтобы уйти, через пару секунд его сильно дёрнули за капюшон — так, что Алекс устоял на ногах только потому, что, падая, уперся спиной в нападавшего. Его развернули, сильно толкнули в плечо — из его рук выпал пакет, послышался глухой стук. А потом ему ударили по ногам, и он приземлился коленями на асфальт. Больно потянули за волосы, заставляя посмотреть вверх.
 — Ну чё, тебе всё еще смешно, пидор? А?
Видимо, из-за адреналина, ударившего в кровь, Алекс ухмыльнулся, подумав, что да, всё еще смешно: его же пока не били!

Испугался Алекс запоздало и всего на мгновение, когда его смешок не понравился задире и тот занес кулак для удара. Алекс приготовился к боли и даже чуть повернул голову, чтобы подставить скулу, но чья-то рука перехватила запястье обидчика.
 — Э, Лёх, остынь. Хватит, нормально, напугал уже.
 — Да где напугал-то, блять, вон он ржет надо мной! — Тот, кого назвали Лёхой, попытался вырвать руку, но его держали крепко.
 — Успокойся, я сказал! Всё, оставь его, пошли.

Видимо, тот, кто остановил Лёху, был в их компании авторитетнее. Алекс, поднявшись на ноги, взглянул на него: обычный парень в таких же спортивных штанах, как и его дружки. Подкаченный, русоволосый, с нагловатым лицом. Больше рассмотреть не удалось: он развернулся, сунул руки в карманы и пошел за приятелями.

Ребята свернули за тот же угол, из-за которого вышли, а Алекс подобрал пакет. Бутылка, к величайшей его радости, не разбилась.

Он добрёл до своего подъезда и уселся на скамейку. Зябко поежился от порыва ветра, скептически рассматривая свои ноги. Вот и польза от того, что разгуливаешь в дырявых на коленях джинсах: ссадины остались, конечно, зато ничего не испорчено — и так же уже порвано.
Захотелось курить. Алекс курил время от времени и в основном только когда выпивал, а тут как-то даже не подумал купить сигарет. Хихикнул: нужно было попросить у ребят… Хотя они, наверное, отказали бы.

Начал накрапывать мелкий холодный дождь. Паршивость погоды полностью оправдывала паршивость настроения Алекса. Домой почему-то идти совсем не хотелось. Там пусто и одиноко… Открыть виски прямо здесь? Впрочем, здесь тоже одиноко и пусто, да еще и холодно вдобавок.

 — Ты в порядке, чувак?
Алекс моргнул. За собственными мыслями он, видать, не услышал чужих шагов. Показалось, или это голос того парня, который за него заступился?
 — Меня Глеб зовут. — Он плюхнулся на скамейку рядом с Алексом, протянул руку. Алекс вяло пожал её, удивленно смотря на нового знакомого. — Ничего так маникюрчик.

Это на самом деле оказался тот самый защитник.
 — А ты… зачем? То есть, что тебе нужно?
 — Решил проверить, как ты. Лёха погорячился, конечно.
Алекс не смог выдать ничего, кроме многозначительного «э-э-э».
 — Уверен, что с тобой всё в порядке? Выглядишь потрёпанным.
 — Эм, нет, только колени расшиб. Нормально, бывало и хуже.
Тот покачал головой:
 — Я про общий видок. Не очень ты какой-то… жизнерадостный.
 — Вообще-то, меня только что чуть не избили гопники с райончика. Я должен радоваться жизни?
 — Да ты и до этого шел как в воду опущенный. Нет, вот не понимаю я вас, — он внезапно перевел тему. — Зачем ты ходишь в таком видосе и нарываешься?
Алекс пожал плечами:
 — Я обычно на машине. А сегодня я вот пил, поэтому без неё… Да какая тебе вообще разница? Хочу и нарываюсь. Тебе-то что?
 — Да мне ничего. — Глеб откинулся назад, вытянул ноги и порылся в карманах. Достал пачку, закурил.
Табачный дым защекотал Алексу ноздри, он втянул воздух.
 — Будешь? — предложил Глеб, будто прочитав мысли.
Алекс посмотрел на пачку красного «Мальборо», взял сигарету и зажигалку, прикурил, с удовольствием затянулся и тут же закашлялся от крепости дыма.
 — Ха, ты даже сигарету держишь как тёлка!
Алекс ничего не ответил на этот выпад, лишь закатил глаза, молча докуривая — теперь уже затяжками поменьше.

 — А чего ты вообще за мной пошел? — спросил он через пару минут. — Такие, как я, у тебя разве не должны вызывать как минимум раздражение?
 — Да нет. Ты меня не бесишь. Ты прикольный.
Алекс снова многозначительно промычал. А потом хихикнул себе под нос: какая-то крайне глупая ситуация получалась. Он уже промерз до костей, его волосы намокли, он умеренно пьяный сидит на лавке у подъезда в компании какого-то гопника, который младше его минимум лет на шесть… Дружки этого гопника пятнадцать минут назад его чуть не избили… Что вообще не так с этим миром?
 — Да всё не так, чувак. И жизнь хуйня, и бабы бляди, и солнце ёбаный фонарь.
Наверное, последний свой вопрос Алекс задал вслух. Странно, раньше за ним такого не водилось.
А потом, прежде, чем адекватность вернулась и сообщила, насколько абсурдно он поступил, Алекс предложил Глебу:
 — У меня там ноль-семь вискаря и чипсы. Не хочешь выпить со мной?
Глеб согласился просто:
 — Ну ок, давай, чё.
 — Только ко мне пошли, я замерз.

Алекс редко приводил кого-то домой, еще реже — парней, с которыми был не намерен спать. Но сегодняшний случай оказался исключительным.

 — Ты один живёшь? — спросил Глеб, разуваясь в прихожей.
 — Ну да.
 — А тебе лет сколько?
 — Двадцать восемь.
 — Ого, чё, правда? Я бы не дал.
Алекс, шелестя пакетом на кухне, засмеялся:
 — Я бы тебе тоже, знаешь ли, не дал.

Хотя, вообще-то, он врал. Дал бы. Глеб был хорош собой: уверенный, крепкий, симпатичный. Вот только Алекс никогда не засматривался на натуралов — себе дороже. Это было как собственное табу, которое он никогда не нарушал, поэтому Глеба можно было оценить, но не более.

 — А ты смешной, — не улыбаясь, сказал Глеб, появившись в дверях кухни. — Но шуточки у тебя плохие. Я и стукнуть могу.
 — Ладно, напугал. Иди садись… Я бы сварганил чего-то поесть, но из еды у меня только чипсы.
 — Хуёвая из тебя хозяйка… э-э-э… тебя зовут-то как?
 — Алекс.
 — Алекс? — Глеб заржал. — Это чё, американец?
 — Нет, это русское…
 — А, так значит ты Алекс-ей? Или —андр?
 — Андр.
 — Ну вот и выяснили! Хуёвая, говорю, из тебя хозяйка, Саня!
Глеб снова заржал, а Алекса покоробило от имени, которым его назвали. Да, это, конечно, было его имя, но им его не называли уже очень давно. Даже мама, которая до последнего не сдавалась, сейчас звала его на новый манер.

 — Не называй меня так, ладно?
 — Чё это? Сань, да брось! Ну какой к хуям Алекс? Голубизна полнейшая!
 — Ну… вообще-то, так и есть, если ты не заметил еще.
 — Да всё я заметил, не парься… Где курить у тебя?
 — Прямо тут. — Алекс достал пепельницу с верхней полки шкафчика и поставил её на стол. Разлил по стаканам виски, высыпал чипсы в тарелку.
 — Ну, за знакомство, короче, — сказал Глеб, поднимая стакан.

Чокнулись. Выпили. Алекс опрокинул в себя виски, как водку, Глеб только отхлебнул.
 — Э, пацан, ну разве нормальный вискарь так пьют?
 — Нет. Но мне надо нажраться побыстрее, так что…
Глеб вопросительно посмотрел на него.
 — Ну и чё у тебя случилось? Давай выкладывай.
Алекс удивленно изогнул бровь:
 — За кашу манную, за жизнь туманную? — спросил он, скопировав тон нового знакомого.
 — Угу, типа того. Видно по тебе, что какой-то ты грустный. Парень бросил?
 — Тебе на самом деле интересно?
 — Ну говорить же о чём-то надо?

Алекс задумался. Плеснул еще немного себе в стакан, снова опрокинул залпом, скривился, съел пару чипсин.
 — И что именно ты хочешь знать?
 — Вообще-то, мне всё равно, что слушать. Но знаешь, Сань, у тебя вот есть отличная возможность по пьянке выговориться совершенно незнакомому человеку. Это помогает, так что пользуйся.
 — Пока ты добрый?
 — Не. Я по жизни злой.

И Алекс подумал, что действительно, а почему нет? Этот Глеб появился невесть откуда и после того, как закончится бутылка, уйдет восвояси. Алекс ему ничего не должен, их ничего не связывает… Да и абсурдность всей сложившейся ситуации как бы сама за себя говорила, что обдумывать логичность поступков сейчас — лишнее.

 — Его зовут Марк, — начал Алекс неуверенно. — М-м-м… Точнее, знаешь, Марк Анатольевич, он гендиректор фирмы, в которой я работаю. То есть мой непосредственный начальник.
 — Нихера себе, у тебя губа не дура!
 — Вообще-то, мы неплохо общаемся. Мне часто приходится согласовывать с ним закупки, да и как-то он относится ко мне не так, как ко всем.
 — Ну конечно, если он твою жопу обхаживает! — Глеб махнул остатки из стакана и налил себе еще.
 — Да вот если бы. У нас с ним ничего никогда не было. Мы познакомились четыре года назад на одном тренинге по… В общем, неважно, как. Я бы его и не заметил, но он так круто осадил зарвавшихся баб, которые меня обсуждали… Это, наверное, типа как синдром девочки, которая влюбляется в мальчика, который за неё заступился. Потом мы пили кофе, и он даже не скрывал, что гей, но ясно дал мне понять, что не заинтересован в… во мне, короче. Лучше бы я тогда забил на это, но мы обменялись номерами… И чёрт меня дёрнул пойти на собеседование в его компанию. А я до этого работал у конкурентов, конечно, они меня взяли…

Алекс говорил сбивчиво, то замолкая на некоторое время, то глотая слова. Прихлёбывал виски, делая паузы, подливал себе еще. Глеб молча слушал, иногда угукая и качая головой. Скорее всего, ему вообще не было дела до содержания разговора, но Алекса уже понесло, и ему на самом деле нужно было выговориться.

 — И вот четыре года я за ним бегаю, как какая-то собачонка. Флиртую, нежничаю… Невозможно не заметить! На новогоднем корпоративе в прошлом году мы с ним танцевали даже… Или мне это приснилось?.. Но он будто окружен пуленепробиваемой стеной, понимаешь? Всё это время, что я его знаю, я ни разу не слышал, чтобы он с кем-то встречался. Девочки в офисе, конечно, сплетничали, но как-то неправдоподобно всегда. Я несколько раз видел его в гей-клубе, он снимал мальчиков — ну знаешь, как бы типа на один раз. Я как-то подкатил к нему… он меня узнал и отшил. И я был уверен, что он вроде как просто не намерен заводить какие-то отношения… Хотя, боже, о чем я говорю? Мне и отношений-то не нужно, я готов был стать ему подстилкой, которая просто для секса, я уже и до такого скатился, но Марку реально было всё равно. Вообще. Полный игнор! — Алекс нетвердой рукой потянулся к бутылке, к этому времени ополовиненной, и налил себе. — Дай сигарету, а? — Глеб протянул ему пачку, он закурил, выдохнул дым в потолок и тихо медленно продолжил: — А сегодня я зашел к нему в кабинет, а у него там парень. Вообще простой такой тип, молодой, лет двадцать, может. Глаза наивные, любопытные. Весь какой-то солнечный. И Марк его за руку держит так, будто потерять боится. Они, видимо, уходить собирались, а я помешал. Даже не знаю, что на меня нашло, но я к нему приставать начал. К Марку в смысле. Пофлиртовал чуть-чуть, ну как и обычно. Говорю, давай это в компе посмотрим, давай поставку согласуем… Не хотел его отпускать, хотя в один момент понял, что это всё. Вот совсем всё. Неважно. Знаешь, как Марк посмотрел на этого Сашу? Виновато так, извиняясь. И столько любви в глазах! Боже, я бы мир продал, чтобы он на меня хотя бы на секундочку вот так же взглянул!

А потом Алексу будто ниточки, на которых он держался, перерезали. Он замолчал и будто потух изнутри: размяк, положил руки на стол и уложил на них голову.
Глеб молчал. В кухне стояла такая тишина, что было слышно, как сгорает бумага, когда он затягивался сигаретой.

Алекс подрагивающей рукой потянулся к бутылке и тут же получил шлепок по запястью.
 — Хватит с тебя, чувак, ты и так уже плывёшь.
 — Вот только не надо мне тут указывать, тоже мне наш… — он не договорил.
Глеб, встав и обойдя стол, навис над ним, дёрнул за ворот кофты, встряхнул. Алексу показалось, что его сейчас ударят, и он инстинктивно сжался, но Глеб просто поставил его на ноги, развернул и, придерживая под мышки, подтолкнул к выходу из кухни.
 — Где твоя комната? Давай иди.
И Алекс послушно пошел, сам не понимая, почему не сопротивляется. Душа требовала еще выпивки, а в сон клонило едва ли…

В комнате было темно, только фонари из окна кое-как освещали пространство и выхватывали силуэты мебели. Глеб осторожно опустил его на скрипнувшую кровать.
 — Я не хочу спать, — сказал Алекс упрямо. — Зачем ты укладываешь меня спать? Да кто ты вообще такой, я тебя не знаю, мне тебя выпроводить надо, вдруг ты…
 — Да кто тебя вообще спать заставляет?
 — А что тогда?
 — Знаю один способ, как избавить тебя от страданий по этому твоему Марку.
 — Какой же? Ты найдешь мне нового принца?
Глеб хмыкнул:
 — Неа. Я тебя хорошенько выебу.
 — Что ты…
Алекс не успел закончить вопрос и замычал в целующий его рот. Глеб мало того что делал это настырно и быстро, так еще и держал его одной рукой за шею удушающим захватом, а пальцами второй путался в волосах. Потом он повалил его на кровать, навис сверху, продолжая буквально насиловать рот языком.
Алекс был в замешательстве, но в то же время у него отшибало всякое желание сопротивляться такому напору.

 — Какого ты?.. — задыхаясь, спросил он, когда Глеб разорвал поцелуй, чтобы стянуть с себя и с него кофты.
Тот пожал плечами:
 — Ты вроде бы не против, — он спустился к его шее, всасывая и покусывая кожу.
 — Но ты ведь натурал! — Ох, какие же у Глеба оказались крепкие мускулистые плечи…
 — Не припомню, чтобы я тебе об этом говорил…
 — Но…
Глеб повернулся к нему лицом и сказал:
 — Если тебе хочется, чтобы я был натуралом, то я буду представлять, что трахаю бабу. Договорились? — и, не дождавшись ответа, снова жестко поцеловал его.

И Алексу, в общем-то, стало всё равно. Ему сносило крышу, и он не собирался её останавливать. Глеб тёрся об него твёрдым пахом, покусывал кожу — на шее точно останутся засосы. Стянул с него штаны, матюкнувшись на то, какие они узкие, следом за ними — трусы, перевернул его на живот.

 — Давай, девочка моя, покажи попу.

Обычно Алекс ненавидел подобные комментарии во время секса, но сейчас у него внутри всё свело от пошлости сказанной фразы. Он встал на колени, выпятил зад. От осознания развратности этой позы сладко ёкнуло где-то в животе, в паху запульсировало и ужасно захотелось коснуться себя. Но, когда он потянулся к члену, получил шлепок по запястью.
 — Тихо там, никакого рукоприкладства.

Глеб сжал его ягодицы с такой силой, что на них, наверное, остались красные следы от ногтей. Алекс вроде как не обладал мазохистскими наклонностями, но застонал от приятно-болезненных ощущений. Он зажмурил глаза. Обычно это помогало немного прийти в себя, но сейчас даже под закрытыми веками всё расплывалось. Алкоголь вперемешку с возбуждением делали своё дело, и Алекс слабо соображал, что творит, отдаваясь инстинктам и физическим ощущениям.

Сухой палец потёр его анус, надавил — не проталкиваясь внутрь, а только будто подразнив. Собрав остатки самообладания, Алекс показал в сторону прикроватного столика и выдавил:
 — Там…
Глеб понял его, дотянулся до ящика, открыл, пошарил в нём рукой.

Через томительную минуту ожидания, пока Алекс стоял в смущающей позе, послушно подставляя зад, пальцы вернулись — в этот раз прохладные и скользкие. У Алекса горело лицо, и он не придумал ничего лучше, чем уткнуться им в подушку.
Прошла еще минута, но ничего не изменилось. Он ощущал, как по коже между ягодицами, нагреваясь, стекает смазка, и всё.
Алекс, не выдержав, кое-как повернул голову. Глеб выглядел задумчивым.
— С таким лицом только задачки по тригонометрии в уме решать, — прокомментировал Алекс.
— Угу, типа того, — Глеб нагло ухмыльнулся.
— У тебя нет более важных… занятий?
— Хочу посмотреть, как ты сам собой займешься. Давай.
— Что? — Алекс опешил.
— А что такого? — Глеб дернул плечами.
И действительно, не было ничего странного в том, чтобы растянуть самого себя… но не на глазах же у кого-то, да еще и в такой откровенной позе! Но возбуждение никуда не ушло, и наоборот, горящий выжидающий взгляд Глеба только подстегивал. Алекс завёл руку за спину, коснулся себя, надавил. И застонал, чувствуя давление собственных пальцев, проникающих внутрь.
Долго стараться Алексу не пришлось. Уже через минуту Глеб довольно хмыкнул и остановил его руку. Алекс упал лицом в подушку, закусил её угол и притих. В этот раз долго и томительно ждать не пришлось.
Глеб ткнул в него сразу два пальца, грубо и довольно неаккуратно. Алекс застонал от боли, но Глеба это будто только сильнее раззадорило. И самое странное, что Алексу это нравилось не меньше — несмотря на неприятные ощущения, он подавался бедрами назад, желая насадиться на пальцы глубже и сильнее. Физическая боль будто очищала его, а последовавшее острое наслаждение, возникающее короткими вспышками, окончательно не оставило места для каких-либо моральных переживаний.
Осталось только желание: дикое, заполонившее весь мозг и всё тело. Первобытное, лишенное стыда. Глеб толкался в него пальцами — и там, наверное, было уже больше двух. Алекс сжимал зубы и сдавленно стонал, вскидывая бёдра.

Обжигающие мурашки расползлись по телу, когда Глеб наклонился к нему и горячо зашептал в ухо:
 — Зачем ты сдерживаешься? Давай во весь голос, расскажи мне, чего хочешь…
Его слова сопровождались несколькими толчками и новой яркой вспышкой удовольствия. Алекс громко застонал, не пытаясь сдерживать голос.
 — Вот так, девочка моя, так и надо.

А потом Алекс на самом деле будто с цепи сорвался. Будто позволил наконец-то отпустить себя.
 — Давай уже, давай… — сквозь стон сказал он, пытаясь слезть с пальцев.
 — А волшебное слово? Скажи «пожалуйста».
 — Да иди ты нахер! Просто трахни уже меня — и всё… — в его голосе на самом деле не было ни капли жалобного или просящего тона. Наоборот, там сквозили стальные нотки.

И Глеб взял его. Без предупреждений, быстро, резко, сразу на всю длину, так, что у Алекса из лёгких вместе с оглушительным стоном вышел весь воздух. Он захлебнулся на следующем вдохе и вцепился пальцами в и так истерзанную подушку.

А потом всё превратилось в сплошное безумие. От ощущения того, как в нём быстро и жестко двигается член Глеба, Алекс уже не мог даже стонать, он орал, не щадя глотку, и пытался не упасть от тяжести, с которой на него наваливался Глеб при каждом толчке. Но крепкие руки держали его за ягодицы, пальцы впивались в кожу так, что, казалось, уже промяли её до самых костей.

Всё закончилось не очень скоро, но очень внезапно. Глеб остановился, медленно толкнулся до упора, и Алекс почувствовал, как член внутри него мелко подрагивает. Изо рта вырвался разочарованный стон, но Глеб быстро развернул его к себе лицом, усадил на свои бедра.
 — Иди ко мне, давай, — он притянул его к себе и поцеловал — быстро, но в этот раз нежно и осторожно.

Алекса лихорадило и трясло от желания, которому так и не дали выхода, он потерся скользкой головкой о живот Глеба, просяще застонав.
 — Сейчас всё будет, тихо, тихо, — пообещал он обжигающим шепотом в ухо и, втянув в рот мочку, посасывая её, взял в руку напряженный ствол.
Алексу хватило нескольких тягучих и медленных движений рукой, чтобы его прошибло оргазмом настолько ярким, что, наверное, взрыв ядерной бомбы показался бы в сравнении с ним мелким бликом.

 — О боже… — просипел он, повалившись на кровать.
 — Не поминай имя Господа твоего всуе… — проворчал Глеб, укладываясь на бок рядом с ним.

Алекс мог бы сказать что-то о том, что в Бога не верит, просто слово-паразит у него такое. Но разговаривать не было ни желания, ни возможности.

Наверное, нужно было бы спросить, что вообще произошло и кто этот Глеб такой, но Алекс не мог заставить себя думать о чём-либо. Ему было хорошо, потому что внутри не было ничего. Абсолютная пустота и звенящая тишина. И это было прекрасное состояние.

Когда он засыпал, Глеб лежал рядом, вальяжно перекинув руку через его живот. И Алекс уснул.

***

А когда проснулся, Глеба уже, конечно, и след простыл.

В окно ярко светило полуденное солнце, в голове противно шумело. Пытаясь собраться с силами, Алекс автоматически потянулся рукой к тумбочке за телефоном. И мало того что телефона он там не обнаружил, так еще и ощутил боль во всем теле. Он будто превратился в одну большую болевую точку.

Медленно вспоминая всё произошедшее за вчерашний вечер, Алекс скакал от стадии «боже, как же стыдно» до «срочно повеситься от осознания сотворенного ужаса». Потом он вспомнил про время. Настенные часы показывали полдень, а звонки с работы его не разбудили, видать, потому, что он вчера выключил телефон. Мда.

Добраться до сумки для Алекса оказалось сродни подвигу, но и там он не нашел свой смарт. Тот, оказалось, спокойно лежал на кухонном столе, хотя Алекс, как ни пытался, не мог вспомнить, когда его там оставил.

Телефон тут же взорвался кучей приходящих смс-ок о пропущенных вызовах; почти сразу же высветился входящий вызов от Ани — с личного, а не рабочего.

 — Алекс? — она говорила шепотом. — Ты где есть?
 — Привет, Анют. Меня ищут? — Горло, как оказалось, у него тоже болело, а голос сел.
 — Нет, я сказала, что ты с самого утра на срочном выезде с поставщиком… Но ты где вообще? Что у тебя с голосом?
 — Анют, ты просто золото. Я, честно, не в состоянии сегодня работать. Завтра напишу административный задним числом, отмажешь меня?
Она тяжело вздохнула:
 — Ну конечно, не переживай. Выздоравливай. — И вот как ни крути, а быть «подружкой» у сотрудниц в офисе очень полезно.

Она отключилась, а Алекс, закинув в себя две таблетки анальгина, побрел обратно в комнату. Ужаснулся, в каком состоянии она пребывала: смятая простынь, сдвинутый матрас, разорванная упаковка от кондома на полу, застоявшийся запах секса. Он открыл окно, чтобы проветрить помещение, и, плюнув на уборку, плюхнулся в смятую постель.

Стоило бы подумать, наконец, что же это вообще вчера такое было, а заодно пережить несколько приступов самобичевания и мук совести. Но Алекс не мог не признать, что, несмотря на печальные и очень болезненные последствия, вчера было очень круто. Этот Глеб… Он, наверное, сумасшедший. Появился из ниоткуда, притворился гопником, заставил излить себе всю душу, а потом воспользовался слабостью… Хотя чёрт его знает, воспользовался ли.
По идее, Алекс должен был сейчас чувствовать себя законченной грязной шлюхой, но этого ощущения не было. Алексу понравилось. Да он с уверенностью мог бы сказать, что это был самый сумасшедший и горячий секс в его жизни! Но кто же такой этот Глеб? Алекс улыбнулся, не зная, хочет ли еще раз встретить его или в какой-то мере боится снова пересечься с ним.

Рингтон внезапно зазвонившего телефона испугал Алекса. Он думал, что выключил его… Номер на экране не определился.

 — Как себя чувствуешь? — раздался в трубке знакомый голос еще до того, как Алекс успел сказать «алло».
 — Откуда у тебя мой номер?
 — Скинул себе вызов, когда уходил, и выключил твою трубу, чтобы не будили.
 — Лучше бы не выключал, я на работу не вышел из-за этого.
 — Ты бы и так не вышел, в твоём-то состоянии. Знатно я тебя потрепал, — он довольно хмыкнул.
 — Вряд ли могу сказать тебе за это спасибо…
 — Да брось, всё ты можешь. Тебе ведь пошло на пользу.
 — С чего ты взял?
 — А с того. Сколько раз с тех пор, как проснулся, ты подумал об этом своём Марке?
Алекс удивленно замолчал. А ведь действительно выходило, что его больше волновало то, что произошло вчера после работы, а не Марк… Он думал только о…
 — Обо мне ведь думал, а не о нём, да? — опередив мысли Алекса, спросил Глеб.
 — Эм… — Всё, что смог сказать тот в ответ.
 — Значит, обо мне… Ладно, я заеду вечером. — И он отключился раньше, чем Алекс успел ему возразить. А перезвонить и сказать, чтобы не смел приходить к нему, Алекс не решился. Да и не хотелось запрещать. Наверное.

К вечеру Алекс кое-как привел себя в порядок. Тело, конечно, по-прежнему болело, по всей шее были красные следы, на бедрах — синяки от пальцев, а о состоянии внутренностей Алекс мог только догадываться: там саднило и болело, но заставить себя сходить в аптеку за чем-нибудь заживляющим не было сил.

А Глеб на самом деле пришел вечером. Ввалился как к себе домой, по-хозяйски разулся, скинул куртку и пошел на кухню разбирать принесенный пакет. Алекс только глупо моргал, стоя в прихожей и испытывая диссонанс. Он не привык, что парни, один раз побывавшие у него дома, возвращаются на следующий день. Не то чтобы у Алекса никогда не было серьезных отношений… но за последние четыре года подобного точно не происходило ни разу.

 — Что тут у тебя? — спросил он, зайдя на кухню.
 — Ну, типа еда. — Глеб вытаскивал из пакета на стол сетку картошки, помидоры и огурцы, пару луковиц, майонез, масло, зелень, мясо… — Не скажу, что я заебись какой повар, но картоху с мясом нажарить могу. Ты ведь нихрена не жрал с самого утра, я уверен.
Алекс молча сглотнул слюну, наполнившую рот. Он и забыл как-то про еду…

 — Вот еще, держи, — Глеб достал из пакета небольшую коробочку и протянул ему.
 — Это что?
 — Мазь. Заживляющая. Я не знал, есть ли у тебя, но подумал, что не помешает. Я вчера тебя жестоко брал, так что…
А Алекс и не знал, что до сих пор умеет вот так смущаться — даже щеки загорелись.
 — Спасибо, — сказал он, забирая мазь. — Это, эм… да.
 — У тебя хоть чай есть? Я забыл купить.
 — А, да, есть, вот тут, — Алекс засуетился, подошел к шкафчику, открыл, достал чай и сахарницу.
 — Ну поставь чайник и покажи, где сковородки.
 — Вот тут, — он указал на полку. — Давай я помогу.
Глеб положил руки ему на плечи и мягко отодвинул в сторону:
 — Иди посиди, ну или там полежи, если хочешь. Я приготовлю и позову, — он сказал это железным, почти приказным тоном, так что Алекс только послушно ответил:
 — Хорошо, мамочка, — забрал мазь и ушел в ванную.

А когда вышел, ощутил аромат готовящейся еды — в животе что-то громко заурчало и булькнуло.
 — Выходи за меня, — сказал Алекс, подойдя к Глебу, стоящему у плиты.
Тот даже не засмеялся, увлеченно переворачивая лопаткой мясо на сковороде:
 — Я подумаю над твоим предложением.

Ели они в комнате, перед телеком. Там шел какой-то старый фильм про вторжение инопланетян на Землю.
 — А нормально ты устроился, — жуя картошку, сказал Глеб. — Квартирка с хорошим ремонтом, плазма, Xbox последний. Ты кем работаешь-то?
 — А я разве не говорил вчера?
 — Ну так, как-то вскользь упомянул.
 — Заместитель начальника отдела закупок — более чем нормальная должность.
Глеб негромко присвистнул:
 — Ну да, хорошо устроился…
 — А ты кто по жизни? — полюбопытствовал Алекс. — Отжимаешь кошельки у прохожих? Гоп-стоп и все дела?
Глеб засмеялся:
 — Не. Это я в свободное от работы время гопник с райончика. Вообще я айтишник. Типа там компы, программирование, все дела… Ну мне только двадцать два, я пока еще только опыта набираюсь.
У Алекса чуть вилка из рук не выпала.
 — Серьезно?
 — Ну да, отвечаю за ПО и оборудование в нескольких конторах… Нет, ну, а чё ты смотришь на меня так? Глядя на тебя, я бы тоже сказал, что ты какой-нибудь стилист или дизайнер, а не экономист на крутой должности.

Алекс промолчал, переваривая информацию. Потом встал, забрал тарелки и пошел закладывать их в посудомоечную машину. Он всё думал и никак не мог понять, что вообще сейчас происходит. Самым логичным выходом вроде как было просто пойти и спросить об этом у Глеба.

Тот курил, открыв нараспашку окна лоджии.

 — Слушай, Глеб. — Алекс подошел к нему сзади. — Может, было бы неплохо объяснить всё, ну… Что это вообще такое?
Глеб щелчком пальцев отправил окурок в полёт и повернулся к Алексу:
 — О чём ты? Я думал, у тебя тут можно курить…
 — Да я не об этом! Я обо всём. Я как бы, если честно, запутался. — Он набрал в грудь воздуха: — Сначала твои дружки мне чуть рожу не расквасили, но ты их остановил, потом ты внезапно поддержал меня — хотя вот от такого, как ты, я ожидал подобного в последнюю очередь. Позволил по пьянке излить тебе всю душу. И я, когда вёл тебя к себе домой, вот даже не подумал, даже маленькой такой мысли, — он показал размер это самой мысли пальцами, — в голову не закралось, что ты можешь оказаться геем. Но и это ладно, случаются на свете чудеса, но, а теперь-то что? Ты отымел меня… и по всем законам жанра должен был уйти восвояси! Но теперь ты приходишь, кормишь меня, вроде бы как переживаешь, и… я не верю, что всё это может быть по-настоящему, потому что слишком много чудес для меня одного и так сразу. — Он перевел дыхание и замолчал, пристально смотря на Глеба.
Тот тоже с минуту смотрел на Алекса, прищурившись, и спросил:
 — Блять, тебе на самом деле двадцать восемь?
Алекс кивнул.
 — А ведешь себя, как пятнадцатилетняя тёлочка. Ну вроде взрослый человек, а чё тебе надо всё разжевать и в рот положить? Ладно, слушай. Я не гей, я на обе стороны могу. Но никто об этом не знает, потому что не по понятиям такое у пацанов — так что ты языком не чеши, если чё, понял? Ну и знаешь, Сань, ну все мы носим маски. Вот ты вроде глаза подводишь, как шлюха, и манерный весь такой, а на самом деле наивняк тот еще — честный и открытый, особенно когда напьешься, да? Как ребенок, ей-богу. Ну и я вот, видимо, не такой уж и гопник. Я злой, конечно, но это только по отношению к плохим людям. А ты вроде ничего плохого мне не сделал… Тебе вроде как вчера было паршиво, я тебя утешил.
Алекс с сомнением хмыкнул.
— Тебе же понравилось, ну не гони. — Глеб положил руку ему на шею, потянул на себя.
 — Зачем ты сегодня вернулся?
 — А как надо было? Чтобы ты думал о себе, как о подстилке, которую выебали и бросили? Прости, но не на того нарвался. Я за свои поступки отвечаю.

Он надавил Алексу на шею еще сильнее, заставляя того податься вперед, и поцеловал. Алекс приоткрыл рот, думая, что сейчас его будут целовать так же жестко и быстро, как вчера, но в этот раз Глеб делал это медленно, глубоко и долго. От него пахло табаком, на языке осталась сигаретная горечь, но Алексу нравилось так. Горячей волной прошлось по телу возбуждение, и он с жалостью подумал, что не будет способен на что-либо серьезное еще минимум неделю.

 — Ты пахнешь чем-то сладким, — сказал Глеб, оторвавшись от него.
 — Это, наверное, шампунь с ароматом карамели.
Глеб покачал головой:
 — Ну какой же ты всё-таки… баба.
 — Я лучше. Доказать? — Алекс просунул пальцы под резинку его спортивных штанов, чуть потянул их вниз.
Тот кивнул:
 — Ну попробуй, я не против.
Алекс еще раз потянулся к нему за поцелуем, получил его и опустился на колени.

***

Алексу было семнадцать, когда первая любовь его бросила. Алексу было двадцать, когда он с трудом забыл о той первой любви и нашел новую, попробовал жить вместе с другим парнем и иметь некое подобие серьезных отношений. Вторая любовь бросила его спустя год, а к двадцати четырем годам Алекс уже имел нехилый опыт за спиной, состоящий из недолгих несерьезных отношений, быстрых влюбленностей и одноразовых перепихов. Он уже собирался окончательно разочароваться в чувстве, которое воспевали поэты, но на его пути встретился Марк, и на четыре следующих года Алекс выпал из реальности. Он снова поверил в любовь, но перестал понимать, как она может делать людей счастливыми.

Сейчас Алексу двадцать восемь, и он узнал, что любовь — это не воздушное неземное чувство, направленное на определенного человека. Он узнал, что любовь — это комплекс совершенно разных чувств и большое скопление сущих мелочей.

Хотя вот с уверенность сказать, что влюбился в Глеба, Алекс всё же не мог. Это были слишком странные отношения. Их-то и отношениями можно было назвать с натяжкой.

Глеб приходил пару раз в неделю, чаще всего даже не удосужившись предупредить. Его вечно кидало из крайности в крайность, и Алекс не мог предсказать, чем они будут заниматься в очередной его визит: трахаться до бессознательного состояния, так, что наутро костей не сосчитаешь, или мирно валяться на диване, смотреть фильмы, жрать чипсы и играть в Xbox.

Зато Алекс абсолютно точно знал, чего они никогда не будут делать вдвоем. Они никогда не выйдут вместе на улицу, не сходят посидеть куда-нибудь в кафе или просто не прогуляются по округе. У Глеба куча знакомых по всему городу, и нельзя, чтобы его кто-то увидел вместе с Алексом. Поэтому Глеб точно никогда не познакомит его со своими друзьями, а тем более родителями. Никогда не встретит его у подъезда после работы, никогда не поздоровается, если Алекс будет проходить мимо их компании…

Но, когда Глеб заваливался к нему домой, готовил чего-то поесть, рассказывал о работе или просто обсуждал с ним какой-нибудь фильм, когда вдруг брал и внезапно притягивал к себе, чтобы поцеловать, или звонил посреди ночи, чтобы узнать, как дела… в эти моменты Алекс чувствовал себя счастливым, и ему казалось совсем неважным, что они никогда не станут настоящей парой.

Порой, конечно, отчужденность Глеба выводила из себя. Порой, конечно, хотелось выбить эту дурь у него из башки. Особенно когда Алекс вспоминал, что уже много лет всем своим видом боролся с общественным мнением, показывал себя таким, какой он есть, и заставлял людей принимать его.

И из-за всех этих грёбаных контрастов он никак не понимал, влюблен или нет. Но одно знал точно: без Глеба было бы хуже, ведь он вернул его назад, когда Алекс уже готов был сорваться в яму затяжной депрессии.

И теперь пару раз в неделю Алекс просыпался с утра от того, что постель рядом остывала, а Глеб, пытаясь не шуметь, собирался на работу. Он, заметив, что Алекс всё же проснулся, наклонялся и целовал в щеку:
 — Я пошел, Сань. Еще зайду.
И Алекс прощал ему то, что он называл его Саней — и даже уже потихоньку стал привыкать.

А когда в прихожей захлопывалась входная дверь, Алекс зарывался с головой в одеяло и думал не о том, что хочет, чтобы Глеб еще зашел.
Алекс очень боялся, что Глеб больше никогда не вернется.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.