Это нравится тебе, но сводит с ума

Они — герои, спасшие землю. Люди обожали их. Ещё никто не видел такой магии, как у Алой Ведьмы. И никто не видел никого более быстрого, чем Ртуть. Альтрона больше нет, и армии его роботов тоже. Но осадок у Пьетро всё ещё остался. Он с презрением вспоминал, как Альтрон всегда первым делом обращал внимание на Ванду. Она была его козырем, значимым звеном. Альтрон считал её лучше всех остальных. Он уважал её способности и по-своему восхищался ими. — Ты разорвёшь их изнутри. — сказал он ей, проведя холодной металлической рукой по щеке Ванды. Пьетро стоял сзади. Он заметил этот жест, и зарождавшееся в нём доверие к роботу сразу же пропало. Если бы он тогда знал, что Ванда сама вырвет сердце Альтрону, ему бы не пришлось зря ревновать.

***

Следующим был Вижен. Пьетро не мог понять, какого хрена роботы так тянутся к его сестре. Возможно, если бы спутником Ванды был бы благородный мужчина, вроде Капитана Америки — он бы ещё мог с этим как-то смириться. Вижен это просто перебор. — Андроид не может чувствовать, — убеждал её Пьетро. — А я могу. — Мы с Виженом любим друг друга. Ты это не изменишь. — Ванда обняла его. Обычно, после порывов нежности он смягчался. Но в этот раз на него это не подействовало. Когда сестра объявила ему о свадьбе, он разбил в своём доме всё, что было можно. Руки его были в порезах и крови от разбитых ваз, зеркал и стёкол. На входной двери осталась вмятина от кулака.

***

Ванда в белоснежном платье, но в руках букет с тёмно-алыми розами. Чистая, но порочная. Нежная, но жестокая. Вижен был не достоин её даже просто потому, что никогда не сможет быть таким же разным. На Пьетро чёрный костюм и белая рубашка с галстуком. Прежде он никогда не одевался так. Но в такой день все пришли в костюмах, и Пьетро не хотел выделяться. Он держался вдали от всех, еле сдерживаясь от того, чтобы не разобрать эту железку. — Эх, вот бы сейчас бокальчик шампанского... — задумчиво проговорил Пьетро, но, похоже, так и не закончил свою фразу. — Налить тебе? — Ванда перебила его. — Плеснуть ему в рожу. — закончил он. — Ты просто неисправим! — рассмеялась сестра и положила голову ему на плечо, не боясь испортить причёску. — За это я и люблю тебя. Ты всегда такой, какой есть. — В отличии от твоей консервной банки, да? — всё злорадствовал он. — Хва-а-атит, Пьетро, ты перегибаешь палку. — закатила глаза Ванда, но не переставала улыбаться. Сейчас она слишком счастлива для того, чтобы обижаться на брата. Потому что без него праздник не был бы таким радостным и светлым.