Первые защитники человечества.

       — Она мертва.        — Что? — слабо шевеля онемевшими губами, прошептала я. Неужели мы не успели?        Это даже немного смешно: столько испытаний прошли ради того, чтобы узнать, что Ал… Але… сложно. Всё слишком сложно. Я не могу в это поверить… Я помню, как мы, я и Эрви, носились по дому наперегонки, как Александра ругала нас, поставив в угол из-за того, что её любимый чайный сервиз был подпорчен нами.        Нет, я не могу называть её Александрой. С того ужасного, кровопролитного года, она заменила мою любимую погибшую мать. Грустно осознавать, но я никогда не говорила ни одной, ни другой, как я их люблю…        В груди всё перевернулось, сердце болезненно сжалось. Я опять лишилась части моей семьи. За что мне такое испытание, Боже? Где я согрешила? Да, возможно, я была излишне самоуверенной, упертой и глупой. Но времена меняются, и я изменилась вместе с ними! Больше нет той маленькой девочки, которая плакала при виде мертвой собаки господина Блека, нашего соседа.        Я прошла в комнату, где лежала бледная, уже бездыханная Александра.        Тошу так и стоял за моей спиной. Не могу ударить в грязь, когда он смотрит на меня. А, быть может, не хочу из принципа.        Но чувства лились через сердце, заставляя меня подозрительно часто моргать и учащенно дышать. Тело мое бросало то в жар, то в холод, голова шла кругом, а желудок ходил ходуном, норовясь выплеснуть наружу недавно съеденную буханку свежего хлеба.        — Тошу… — я сделала секундную паузу-можешь оставить меня одну на недолго?..        Капитан кивнул и тяжёлым шагом направился в сторону двери.        Вот захлопнулась деревянная дверь разделяющая комнаты и я позволила чувствам излиться наружу. Глаза защипало от выступивших слёз, а дышать стало тяжелее. Руки предательски дрожали, сжимая край покрывала, накрывавшее нижнюю половину тела Александры.        — Почему? — онемевшими губами спросила я пустоту. — Почему именно сейчас?! — почти срываясь на тихий крик, спрашивала я неизвестность. Потом немного пришла в себя и начала твердить молитвы, что слышала в детстве.        Не помню, сколько так просидела я перед мёртвой Александрой, но время говорило, что пора торопиться, так как за дверью стали слышны голоса мужчин и приказы Тошу. Идти туда мне опасно для жизни, поэтому, я достала из комода комнаты верёвку и привязав к ножке кровати схватилась за неё и подошла к окну. Но, как не кстати, дверь в комнату открылась, и я только успела выпрыгнуть через окно на Брока.        — Прощай… Мама…        Из комнаты послышался тяжёлый голос какого-то мужчины:        — За ней! Она не могла далеко уйти!        Я погнала своего коня вдоль улиц города, но вскоре за мной началась погоня. Чёрт. Я повернула резко на другую улицу, но и там меня ждала военная полиция. Мне ничего не оставалось, как скакать к стене через ворота, в которое я еле смогла проскочить, прежде чем меня заметили. Я доскакала до глуби чащи леса. Но погоня продолжалась. Вскоре меня догнали и обступили кругом. Я осматривалась и пыталась сделать невозмутимый вид. Сквозь толпу солдат военной полиции проскакал капитан.        — И куда вы ускакали, мисс Брэйв? — он подскакал ко мне, держа руку около ножа на поясе, а я лишь сидела, не двигаясь и ожидая его действий. Сердце ещё не прекратило тосковать по Александре и боль не пропала, но… даже эта ситуация не сломит меня.        — Спасибо, господа! — вдруг крикнул толпе Тошу. — На сегодня свободны! Дальше я, пожалуй, и сам справлюсь, — после этих слов солдаты отступили и ускакали прочь, а я, решив выиграть время, сорвалась с места и поскакала подальше от него.        Взбешённый Тошу настиг меня очень скоро. Кинулся со спины и уронил меня на землю с коня. Я выставила вперёд руки, пытаясь смягчить падение, но всё равно было больно. Капитан придавил меня к земле всем своим немалым весом. Казалось, что на меня сверху рухнула целая гора. Я чувствовала себя беззащитной: парень сверху меня пугал и подавлял, его тело было сильным, мускулистым. С таким противником не справиться в честном поединке. Страх, ненужный, предательский, сдавил горло, заставляя чувствовать себя жертвой, игрушкой. Пытаясь сбросить оцепенение, я резко откинула голову назад, надеясь попасть противнику по переносице. В глазах потемнело, но наградой послужила нецензурная брань — усилия не пропали даром. Жаль, второй раз Тошу не поддался на провокацию, и вырваться из стальной хватки не удалось.        Парень, чертыхаясь и не ослабляя хватку, поднялся с земли и поволок меня в сторону. Сопротивляться было бесполезно, ноги даже до пола не доставали, извернуться и укусить за руку тоже не вышло, а орать не имело смысла.        Поняв, что сопротивляться бесполезно, я решила сменить тактику и неожиданно обмякла в руках парня. Тошу остановился, чтобы разобраться, в чём дело, чуть ослабил хватку, но вместо того, чтобы бежать, я проворно повернулась, на секунду прильнула к его груди, дёрнула за полы куртку, пробежала пальцами по складкам на рубашке и, пока капитан не пришёл в себя, поднялась на цыпочки и поцеловала. Глубоко, чувственно, раздвинув языком плотно сжатые зубы. Главным был эффект неожиданности: секундного замешательства вполне хватило, чтобы до крови прикусить его губу и со всего размаху засадить коленкой между ног. Было немного жаль — на губах парня всё ещё чувствовался вкус дорогой сигары, который сменился металлическим привкусом крови.        Но видимо я не учла одного — тело Тошу действовало рефлекторно. Годы ежедневных тренировок и жизнь в опасности довели некоторые движения до совершенства. Тело среагировало на опасность быстрее, чем мозг, и неожиданный удар отбросил меня к дереву.        — Проклятье! — выругался Тошу и рванул вперёд. Я успела лишь заметить, что капитан явно обеспокоен, и отключилась…        Сознание вернулось с тупой болью в висках и солоноватым привкусом крови во рту, а так же с неприятными воспоминаниями. Я медленно открыла глаза. Попыталась дёрнуться, но не смогла — руки и ноги были скованы. Страх, свернувшийся комком в животе, зашевелился. Дыхание перехватило от беспомощности. Я поняла, что лежу на мягком зелёном плаще, а мою голову подпирала куртка, положенная как подушка. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло, а ко лбу кто-то прикладывал холодную тряпку.        — Вот какого чёрта ты творишь?! — голос звучал обвиняющее. Будто бы я сама себя ударила и потеряла сознание.        Как и следовало догадаться, рядом на кровати сидел капитан собственной персоной. На нём ни плаща, ни куртки не было.        — Мне казалось, ты вполне разумна, и мы с тобой нашли общий язык, Элеонора, а ты меня начала бить! — Тошу возмущался вполне искренне, и меня это взбесило. Руки, связанные верёвками, затекли, впрочем, как и ноги, лежавшие долгое время в одном положении. Не столько сильно, сколько неприятно. Как и вся эта ситуация, в которой меня вроде бы собирались убить.        — Как-то слабо ты похож на травмированного… — сквозь зубы процедила я, мысленно перебирая в голове планы мести.        — Прошу прощения, — Тошу помрачнел. — Понимаешь, я прежде всего солдат. А солдат учат, что их жизнь зависит от рефлексов…        — Ты прежде всего, простите боги, ДЕБИЛ! — в сердцах бросила я и, смягчившись, добавила. — То есть меня ударили не Вы, придурок, а ваши рефлексы?!        — Мне действительно жаль, — капитан опустил глаза. — Я постараюсь, чтобы это впредь не повторилось, но и ты теперь знай, что намеренно причинять мне боль опасно. В один миг я могу забыть, что передо мной хрупкая девушка. Моё тело воспринимает тебя как противника, и тогда травмы неизбежны. В этот раз ты легко отделалась.        — Я умею падать и уходить от удара. Жаль только не научилась бить. Но я обязательно это исправлю.       «Если меня не убьют», — с грустью заключила я про себя и, вскинув голову на парня, спросила. — Кстати, может, уже развяжешь меня?        — Не сбежишь? — я подозрительно на него посмотрела. Он вздохнул. — Чего ты убежала-то?        — Сначала развяжи, — я серьёзно на него уставилась. С горем пополам он всё-таки развязал меня, и я встала с его плаща. Как только я встала, то сразу же схватилась за голову. Головокружение и боль нахлынули в один момент.        — Эй, расслабься. Сядь, — Капитан был явно взволнован. Тот, кто хотел меня убить. Но я осталась стоять.        — Да пошёл ты.        — А теперь может расскажешь, зачем ты помчалась сразу от меня? Выпрыгнула из окна?        — Будто сам не знаешь… — я надула губы и серьёзно на него посмотрела. На его лице было явное недопонимание. — Вот не надо тут прищуриваться, что ты не хотел меня убить! — я возразила, вскинув руки в воздух. На его лице появилась заговорщическая улыбка, и он опустил руку на нож. Я насторожилась, а он подошёл и встал рядом со мной около дерева в сантиметрах десяти от моего лица.        — Детка… — он вздохнул, поправив свою шевелюру. — Если бы я хотел убить тебя, убил бы давно, — он резко пронёс нож перед моим лицом и воткнул его глубоко в дерево. При этом его лицо стало серьёзней. — Ты слишком наивная, что думала, будто мне есть смысл тебя убивать, — он присел на лежащий рядом с деревом камень, а я вытащила нож из дерева и подошла к нему.        — В таком случае, — я повалила его на землю приставив клинок к шее. — Тронешь хоть пальцем Эрвина — и тебе конец, — я говорила на полном серьёзе.        — Так вот оно что… — его лицо расплылось в довольной улыбке, а глаза загорелись. Как вдруг, он аккуратно, но крепко взял меня за плечи и перевернул, при этом нависнув надо мной. — Так ты всё знала? — он крепко сжал мои запястья, так, что я не могла вырваться.        — Да, и больше. И я клянусь, что если хоть волос слетит с его головы то… — не успела я договорить, как он перебил меня.        — То что? Поцелуешь меня? — он засмеялся. — Кстати, целоваться у тебя выходит хреново. Как малолетка, — я отвернулась. — Но как отвлекающий манёвр не плохо, но тебе ещё расти и расти.        — Когда нет опыта в таких делах, естественно выходит плохо.        — То есть? Тебе двадцать, а ты первый раз поцеловала парня, да ещё и таким образом?! — его глаза стали квадратными. Он едва не заржал в голос, но сдержался, увидев мой взгляд.        — Да представь себе. Но это было как обманный манёвр, — я попыталась снова вырваться из его хватки, но не вышло.        — Не рыпайся. Ну, ты знаешь, что я должен убить Эрвина, и что?        — Не позволю, — я снова дёрнулась.        — С такими силами, как у тебя, ты меня даже не повалишь.        — Обхитрю, — коротко обрезала его слова я.        — И как давно ты знаешь про это?        — С отъезда отряда.        — Ясно… — он отпустил мои запястья и сел рядом. — И что собираешься делать?        — Следить за тобой.        — А смысл? Всё равно убью, — пофигистически произнёс он.        — Не-а! — я довольно улыбнулась.        — Эт ещё почему? — он снова посмотрел на меня.        — Я же скрытая угроза! — я встала с земли и отряхнулась от пыли.        Потом я забралась на коня.        — И куда ты собралась? — парень иронически вздохнул и сел на свою лошадь.        — Обратно. Нужно рассказать Эрвину о… — я сглотнула. — О смерти Александры, — пытаясь не вспоминать об этом, я безэмоционально уставилась в дорогу заставив коня идти спокойным шагом. Тошу меня быстро нагнал.        — Ты так пофигистично это говоришь. Будто она для тебя ничего не значила.        — Я стараюсь держать свои чувства под контролем. Запомни это. Никому не удастся пробраться в мою душу настолько, насколько я не смогу позволить.        — Понимаю тебя. Я знаю, какого это — потерять близкого тебе человека, — он вздохнул. — А у тебя это дважды. Как ты ещё держишься?        — Жить хочу.        — Ради чего? Какая у тебя цель в жизни? — и тут я встала в ступор. А ведь у меня действительно нет цели. Хотя, возможно…        — Не знаю, — я вздохнула. — Но знаю то, что сейчас моя цель — защитить брата.        — Хм, ну что же. Теперь у нас с тобой начнётся игра, приз которой — жизнь Эрвина.        — Глупо, что ты считаешь это игрой. Говоришь, ты взрослый? Ну ясно.        — Угу. — он кивнул.        — Когда начнём тренировки?        — Завтра. Ты вроде себя лучше чувствуешь?        — Тебя не должно это волновать.        — Ну, ты мой солдат, поэтому…        — Неважно, поскакали… — я погнала лошадь, следом за мной и Тошу. Путь предстоит долгий.