Первые защитники человечества.

       — Ну ладно, малявка, давай посмотрим на что ты способна, — Тошу стоял передо мной на полигоне, скрестив руки на груди.        — Не малявка я!        — Мелким слова не давал, — фыркнул парень. — Давай нападай.        — А ты как в прошлый раз меня не ударишь? — я недоверчиво на него взглянула.        — Ну, постараюсь… А теперь — живо нападай!        Ну, а что мне оставалось? Я начала атаковать. Но он блокировал все мои атаки за счёт своей мужицкой силы.        — Ты как тряпка, — даже не напрягаясь, произнёс Тошу. — Мускулы есть, но не умеешь ими пользоваться! — теперь он начал атаковать, но, к его удивлению, я не только смогла уклоняться от всех атак, но и в одной из них ухватила его за руку и повалила на землю.        — Ага! — заверещал парень, радуясь как ребенок. — Я понял!        — Что ты понял? — я подала ему руку, чтобы помочь встать.        — Твоя основная тактика — это уклонение. Ты тихая, быстрая и меткая. Не дурно. Немного разработки тактики, и вуа-ля!        — Ладно, — вдохнула я. — И что предлагаешь делать?        — Вечно уворачиваться ты не сможешь, поэтому будем учить тебя атаковать. Но для начала… — он подошёл ко мне, прошептал на ушко, коснувшись мягкими тёплыми губами его мочки. — Упор. Лёжа. — и он улыбнулся. По коже пробежали мурашки.        — Издеваешься?        — Не-а, давай бегом на пол и отжиматься, — и что мне оставалось? Выхода не было, пришлось отжиматься. Но это было не самым ужасным! Ужас заключался именно в том, что Тошу сел на меня! И так я отжималась.        — И сколько раз так?        — Ну-с, пока не устанешь окончательно, — улыбнувшись, произнёс этот тиран.        — О-ох…        Ну-с, так и проходила наша тренировка. Отжимания, пресс, бег… Я уже часом вымоталась.        — А теперь мы начнём основную часть тренировки. То была лишь разминка.        — Да поняла я уже… — моё дыхание было сбивчивым.        — Ладно, держи, — Тошу протянул мне флягу с водой, и я с удовольствием её опустошила.        — Спасибо.        — А ты довольно вынослива, — он внимательно осмотрел меня с ног до головы.        — А то! — я подтвердила его догадки.        — Ладно. Ну что же, вставай и начинаем, — я послушно встала с земли в боевую позицию. — Иногда уворачиваться не выходит и приходится блокировать атаки. Смотри, — он резко вытянул правую руку вперёд, сжав в кулак, и остановил возле моего живота. — Видишь, от этого удара увернуться очень сложно. Давай я повторю это ещё раз, а ты попробуй блокировать атаку.        Он начал атаковать. Я протянула руку вперед, чтобы кулак ударил прямо по моей ладони, но не вышло. Тошу ударил и сделал перехват моей руки, развернул меня и прижал спиной к себе.        — Один неверный шаг — и ты мертва. Понимаешь, Элеонора? — он меня отпустил и я кивнула, сглотнув. Это было слишком близко. — Повторим.        Через час тренировок с Тошу мне, честно говоря, уже наскучили сложные атаки и новые приёмы. Тошу тоже уже заметно выдохся, и мы решили сделать перерыв. Парень вытащил из палатки неподалёку чайничек с пластиковыми стаканчиками, разложил их по маленькому столику, который притащил из той же палатки. Возник вопрос: у него что, вещи на все случаи жизни хранятся в этом на первый взгляд маленьком куске ткани?        Чай был безвкусным. То ли сказывалась усталость, то ли я действительно обнаглела, но он казался то чересчур горьким, то излишне сладким. Попросив у моего «учителя» что-нибудь пожевать, я встретила удивлённый взгляд:        — Брэйв, ты ведь только недавно ела?.. — пролепетал он и, взяв свои эмоции в кулак, хладнокровно (по отношению ко мне) продолжил: — Разжиреешь.        — Ничего не разжирею, — я показала язык своему обидчику. Тот повторил за мной. Я, сложив руки под грудью, сварганила обидную моську. Сжалившись, Тошу притащил из палатки пакет с овсяным печеньем. Моё любимое.        Вдалеке послышались крики. Неужели вернулись? Но почему так рано?!        — Что там такое? — сдвинув брови на переносите, промычал сидящий рядом со мной парень. Глотнув чая, он привстал, отряхнул со штанов крошки еды и потянулся к двигающимся в нашу сторону парням. Оба блондины, оба с разведки. Они спешили. На их лицах читалось горе и отчаяние. Решив не влезать в дела Тошу, я осталась сидеть на месте.        Я сидела и жевала данное мне богами печенье, пока Тошу говорил с парнями с разведки. Сначала он был вполне спокоен, потом его брови нахмурились и в конце концов, в глазах появился горящим огнём страх и волнение одновременно. Внезапно, он отдал приказ солдатам и, когда они уехали, снова подсел ко мне. В его глазах сквозила пустота.        — Ну и что там? Наши скоро прибудут? — я откусила ещё один кусок пряности.        — Я… — он мычал так, что невозможно было разобрать ни слова из того, что хотел сказать. — Элеорнора… — Тошу стал слишком серьёзным и взял мою руку.        — Эм, ты чего? — он поднял на меня глаза, при этом смотря прямо в мои.        — Стивен мёртв.        — Стивен мертв.        — Что? — я криво улыбнулась. Не знаю, почему. Само вышло. Вдруг несказанно захотелось улыбнуться. Глаза разбегались. Его слова пролетели через меня, не достигнув мозга. А, быть может, мне просто так захотелось. — О чем ты?        — Его лишил жизни титан. Эрвин жив, но это на пока… Элеонора? Что с тобой?.. — я уже смеялась. Не сдерживаясь. Было невыносимо больно. До колик в животе, до кружения в голове, до судорожного, прерывистого дыхания.        Это как посыпать открытую рану солью. Она будет щипать, болеть, пока не высосет всю боль из души.        Так же и сейчас. Я не понимала, откуда взялся этот истерический смех. Он, словно волна, выкатывался из моей глотки, пугая Тоши пуще прежнего. Горло начало першить, пришлось кашлять. Тонкие струйки влаги на щеках я заметила только тогда, когда начала руками закрывать свою безумную улыбку, сочащуюся из самого сердца. Казалось, я сошла с ума. Перенапряжение сказалось на мне, причем явно не в лучшую сторону.        Я ходила по кругу туда-сюда, потерявши осознание действительности, пока Тошу не подошёл ко мне и не взял крепко за плечи.        — Элеонора! Соберись! Это не конец жизни! — он говорил мне это прямо в глаза, будто на что-то надеясь. А я лишь смотрела на него стеклянным взглядом. Не желала принимать действительность. И это было глупо. — Элли, пойми. Его уже не вернуть! — по щекам стекала солёная жидкость, а всё тело дрожало. Улыбка ушла, но боль всё так же разрывала душу на части. Внезапно, Тошу крепко прижал меня к себе, буквально расплющив в объятиях, чтобы я не вырвалась. В момент ко мне прильнуло чувство, что рядом со мной сидит человек, которому я могу доверять и который может довериться мне. Тот, кто не даст упасть в пучину боли и отчаяния… Хотелось, чтобы он был рядом. Я прижалась к нему и зарыдала навзрыд. Уткнулась в его крепкое мужское плечо и позволила чувствам излиться наружу. А он лишь крепче прижимал меня к себе, пока я пропитывала его рубашку своими слезами, аккуратно поглаживая меня по голове и приговаривая «тише», «спокойно», «не бойся, я рядом»…        А я лишь кивала на его утешения и сопела.        Не помню, когда пришла в себя…        Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Потом пошла к Эрвину. Кушать совсем не хотелось. Я тихо постучалась и вошла в комнату брата. Эрвин сидел в комнате один. Тоже обескуражен. Я подсела нему и взяла за руку.        — Эрви… Я тебе должна кое-что сказать, — он тяжело вздохнул.        — Это насчёт Стивена? — парень перевёл на меня свой уставший, измученный взгляд.        — Нет. Эрвин, приготовься это услышать, — пусть я и знала, что нужно это сказать именно сейчас, мне было безумно больно. Эту душевную боль не описать словами. Она поглощала лишь сердце, давя на виски и заставляя появляться головную боль.        — Что услышать? — его руки затряслись.        — Мама. Её больше с нами нет.        — Ты шутишь? — прошептал Эрвин. Те несколько искринок, которые были в его глазах, исчезли мгновенно.        — А смысл? — хмыкнула я, печально улыбнувшись.        — О чем ты… — попятился от меня брат. — Почему ты такая спокойная?..        — Я… — не зная, что сказать, я тупо уставилась на Эрви. Действительно, почему мне так легко говорить об этом?        — Ты никогда её не любила, — я узнаю этот тон… Только не это, Боже… — Ты считала её лишь средством, с помощью которого ты сможешь жить! — закричал Смитт. Это была истерика. Она разъядала внутренности Эрвина, его душу и сердце. Все те качества, которые с таким трепетом я лелеяла в нём, за которые хвалила — все они исчезли в миг, распарились в этом тухлом наполненном отчаяние воздухе. Возникло неописуемое желание обнять его. Ведь он — мой любимый братик, моё сокровище. Единственная причина, заставляющая жить после смерти Александры и Стивена, отбросить прошлое и принять настоящее.        — Эрвин… — произнесла я, потянувшись к волосам парня. Они были такими же, как и всегда: мягкими, упругими, шелковистыми.        Внезапно раздался свист ветра. Рука пролетела прямо перед моим лицом. Лишь спустя секунду я почувствовала, как горела моя правая щека.        Я схватилась за место где только, что коснулась рука моего брата.        — Эрвин, я любила Александру не меньше тебя! — глаза снова защипало от нахлынувших слёз. Дерьмо. Я ведь не хотела больше… — И я почти успела к ней! Я отправилась туда, когда еле-еле ногами шевелила! Потом на нас напали какие-то смутные люди, и я, даже будучи в избитом состоянии, погнала в Столицу, чтобы быть рядом с ней! Ты понимаешь! Но не успела я! Просто не успела! — я уже перешла на крик. — Я хотела с ней попрощаться, но не смогла!.. — Я кинулась на плечи Эрвина прежде, чем он успел что-либо сделать, и сжала его в крепких объятиях. — Мне тоже тяжело, брат. Но я просто не хочу, чтобы ты видел в моих глазах боль… Просто не хочу…        Я почувствовала, как Эрвин тоже крепко обнял меня и засопел в воротник моей рубашки.        — Я не могу так, Элли… Просто не могу… — его руки дрожали, ровно как и голос.        — Мы справимся, Эрвин… Справимся…

***

       Главное — глубоко вдохнуть. Не давать волю чувствам на людях.        Ибо я сорвала голос, пока была в комнате Эрвина. В конце концов, братишка уснул и я, решив прогулятьсяя, а заодно и добить себя до победного, плавно походкой зашевелила в кабинет Стивена. До него было совсем чуть-чуть, какие-то двести метров. И я благодарила небеса за то, что я никого не встретила.        Завернув за угол, я наткнулась на чью-то широкую фигуру, успев при этом ещё и по чужим ногам пройтись. Ожидая диких криков, я сжалась, спрятав голосу в плечи, словно страус — в песок.        — Брейв? — послышался удивленный возглас откуда-то сверху. По голосу я догадалась, кто это был, а, подняв голову, лишний раз убедилась в этом. Передо мной, стоя в растянутой светлой майке и короткий черных шортах, возвышался горою Тошу. — Что с твоей щекой?        Вот же ж дерьмо. А я уже и забыла.        — Я… — ну не говорить же, что это Эрвин напакосничал?! — Так получилось.        Я опять съежилась, потому что Тоши понял, что я бесстыдно вру.        — Солдат Брейв, — включив официальный тон, четко пробасил капитан. — Назовите истинную причину появления столь огромного синяка на Вашем лице, — я по привычке аж в стойку встала, «отдав» своё сердце на пользу человечеству.        Я молчала. Тошу внимательно наблюдал за мной.        Спустя пару секунд, не выдержав, парень взял меня за руку и потащил в комнату, находящуюся по соседству с кабинетом Стивена.       Это была личная комната Тошу.        — Я не хочу! — брыкалась я, стараясь любыми способами освободиться из надоевших наручников в форме рук парня. — Зачем ты меня сюда притащил? У тебя фанаток — пруд пруди! Выйди на улицу, сразу же найдется пара-тройка…        — Солдат, Вы обнаглели, — цокнув языком, сообщил мне Тошу. Я аж подавилась воздухом от возмущения. Да как он смеет?!. — А ты — малолетняя извращенка. Я не собираюсь тебя насиловать. Секс — дело добровольное. Здесь ты только для того, чтобы я тебе рану обработал.        — Мог бы и сразу сказать, — облегченно выдохнула я и присела на кресло, стоящее в комнате возле камина. Тошу сел рядом, аккуратно притронувшись к моей красной щеке. На его руке была всё та же охлаждающая бадяга. Парень аккуратно водил своей ладонью по моей правой части лица и внимательно меня рассматривал.        — Слушай, я… Всегда хотела тебя спросить, что это за мазь? — я взяла его руку и убрала, положив на столешницу поблизости.        — Да так… Моя мать была врачом в Столице, ну и я немного у неё научился, — он положил руку за голову и прикрыл глаза.        — Ясно… — я начала осматривать комнату. Небольшой камин, рядом с ним два кресла, письменный стол, большая двуспальная кровать, шкаф и два больших окна.        Мы немного так посидели, смотря на огоньки пламени в каменном камине. Играя друг с другом, казалось, будто они сливаются воедино, впадают в омут любви, страсти и желания. Без памяти, без стыда.        — Будешь кофе? — неожиданно для меня спросил парень. — Мне подарили его в Столице. Редкое, но стоящее того удовольствие, — он встал и подошёл к большому шкафу, достав оттуда металлический чайник. В таких можно по-долгому держать горячую воду и банку, заполненную измельчённым коричневым порошком.        — Ну, не знаю. Не пробовала, — сосредоточив своё внимание на горящем танце пламени в камине, я и не заметила, как ко мне подошёл капитан с чашкой необычного, но обворожительно пахнущего тёмного напитка. Парень вручил мне чашку кофе и сел рядом с такой же и отпил немного.        — Ты будешь пробовать? — он одобрительно на меня посмотрел.        Я приподняла чашку и отпила немного. Горячая, немного горьковатая жидкость влилась в горло. Но был в этом необычном напитке какой-то бархатный шоколадный привкус, смешанный с чем-то экзотическое. Возможно, это был цитрус, а может даже терпкий вкус дальневосточного крепкого чая. Я сделала ещё один глоток и поставила чашку на стоящий рядом столик.        — Понравилось? — Тошу улыбнулся. Я кивнула.        — Да… Довольно необычный вкус, но… Приятный, — я сделала ещё глоток. — Даже очень.        — Я его пью, когда становится тяжело на душе… — уставившись в никуда, признался парень. — И, знаешь, иногда помогает.        Наступило молчание. Но, в отличие от многих других, оно было уютным, как эта комната, в которой я пила успокаивающий кофе. Парень смотрел на огонь и потихоньку допивал свою чашку.        — Капитан, — парень повернул голову в мою сторону и поднял глаза, направив прямо в мои. — Я хочу вас попросить об одолжении.        — Одолжении? С каких это пор я должен тебе делать одолжения?        — С тех пор, как сохранили мне жизнь, — я говорила на полном серьёзе. Он на время замолчал и я продолжила. — Помнишь тот момент, когда я… Ну, вроде бы рыдала? — я повернула голову на него, стыдливо отведя глаза.        — Помню. Н-да, и что?        — Давай забудем об этом. Просто выкинем из памяти.        — Я понимаю, что это всё бы.        — Нет, — я хладнокровно остановила его пламенную речь. — Не продолжай. Просто забудь. Забудь всё, что было со мной в тот день. Я не хочу, чтобы ты об этом помнил, ладно?        — Хорошо, — он понимающе кивнул. Я допила свой кофе.        — Ну, я это… Наверное, пойду.        — Я зайду за тобой рано утром. Нужно будет кое-что обсудить.        — Ладно, доброй ночи. До завтра.        — Не проспи…