Datenshi

Чёртов будильник! Вот какого хрена он начинает звонить, когда только удалось заснуть?!!! Эти мысли уже около десяти минут крутились в голове Ухёна, который готов был рвать и метать, и убить любого, кто попадётся ему под руку в этот утренний час. Как он и подозревал, уснуть ему вчера так и не удалось! Эротические фантазии на тему «Сонгю под Намом» атаковали его всю ночь и не давали возможности спокойно поспать. И лишь под утро с огромным трудом удалось наконец-то поймать сон за хвост и забыться на целых…два часа! Ухён в очередной раз проклял будильник и человека, который придумал это бесполезное на его взгляд приспособление. Надо вставать. Но как? Как отодрать себя от подушки, когда ещё не проснувшийся мозг кричит о том, что он против этой идиотской затеи? Для начала надо вылезти из-под одеяла и вывести себя из зоны комфорта, из-за которой собственно так сложно принять вертикальное положение и начать новый день. Нам откинул одеяло и спустил ноги с кровати, пытаясь заставить себя открыть глаза. В голову вдруг неожиданно пришла светлая идея, попробовать встать и дойти до ванной с закрытыми глазами. Пока он это будет проделывать, мозг обязан будет проснуться, и веки, к которым по ощущениям Ухёна, как будто бы гири подвесили, откроются без адских усилий. Отличная мысль! Поднявшись с кровати, Нам, пользуясь исключительно своей интуицией, направился в сторону ванной, решив, что достаточно хорошо ориентируется в своей комнате и запросто сможет достичь своей цели. Но встретившаяся по пути тумбочка видимо была не в курсе этого. Ухён, по закону жанра ударился об неё пальцем, и резко открыв глаза, громко выругался. Сон как рукой сняло, но настроение от этого как-то не улучшилось. С каких пор здесь стоит эта грёбаная тумба??? Зачем она вообще здесь??? Потирая ушибленное место, Ухён обдумывал, как бы вынести на мусорку всё, что неправильно стоит и сжечь там, заливаясь дьявольским смехом. От этой мысли ему немного полегчало. Вздохнув полной грудью, Нам решил, что главная цель достигнута (пусть и не так гладко как хотелось бы) и он всё-таки проснулся. Теперь дело оставалось за малым — вернуть бодрость, которой пока и не пахло. В этом ему с вероятностью в сто процентов поможет крепкий утренний кофе и заплыв в бассейне. Душ Ухён может принять и после основного задуманного. Спустившись на огромную кухню, Ухён заварил себе кофе и с удовольствием отпил из чашки, наслаждаясь удивительным вкусом, ощущая, как к нему постепенно возвращается желание жить, а желание убивать сходит на нет. Осталось сходить в бассейн и да здравствует обновлённая версия Ухёна! Спустившись на нулевой этаж, Нам воплотил план в действие, совершив несколько заплывов, и почувствовав себя после этого значительно лучше. Направляясь к себе в комнату с целью одеться, Ухён встретил по пути свою мать, которая только что встала и сейчас выходила из своей комнаты. — Доброе утро, Ухён, — поприветствовала она своего сына. — Что-то ты сегодня рано. — На то есть веские причины, например учёба, — прохладно отозвался Нам, открывая дверь к себе в комнату. — Так и уйдёшь? — спросила женщина, — и даже не поцелуешь? Ухён медленно повернул голову к матери: — Мне уже не пять лет, мама, и я не нуждаюсь в этих нежностях. — К твоему сведению не только маленькие дети целуют своих мам в щёку. Нам горько усмехнулся: — Правильно, но я так полагаю, это делают те, кто привык, что их мама всегда рядом. Мне же, к сожалению, в этом смысле не повезло. — Не можешь простить мне то, что я какое-то время жила отдельно от тебя? — Давай называть вещи своими именами — ты меня бросила, оставила на воспитание другой женщине, которая мне и давала ту любовь, которую я не получал от тебя. Именно её я целовал в щеку, желая доброго утра. Именно ей я благодарен за то, что вырос хорошим человеком. — Мне было непросто тогда, я была очень молода и не была готова к материнству. Меня это тяготило, понимаешь? — женщина начала оправдываться, в надежде, что Ухён поймёт её. — Никто не обещал, что будет просто. Маленькие дети — это всегда большая ответственность, бессонные ночи и нервное перенапряжение. Но я всегда считал, что если любишь своего ребёнка, то сможешь пройти через все эти трудности. Потому что это — твоя плоть и кровь. Ты же решила пойти по лёгкому пути — просто исчезла из моей жизни, сделала вид, что меня нет, как будто я был ошибкой, которую ты по случайности совершила. — Но я же вернулась, — произнесла уверенно женщина. — Через семнадцать лет, — подавленно заметил Ухён. — А всё остальное время ты где была? Где ты была, когда я произнёс первое слово? Где ты была, когда у меня выпал первый зуб? Когда я болел? Когда пошёл в первый класс? Когда получил первую награду за достижения в спорте? Где ты была???! — в отчаянии повысил голос Нам. — Ты отдыхала где-нибудь на Мальдивах в хорошей компании, нежась в лучах солнца. Конечно, это гораздо лучше, чем пелёнки и распашонки, лучше, чем ребёнок, который ждёт, сидя в одиночестве у окна, мечтая, когда мама к нему придёт. — Ухён, — женщина сделала попытку приблизиться к сыну, но тот остановил её, слегка подняв руку. — Не нужно, я простил тебя. И то, что я называю тебя «мамой» говорит само за себя, — парень повернул ручку приоткрывая дверь в комнату, — но прошу тебя, не нужно заставлять меня делать то, к чему я не привык и, если быть честным, не хочу. — с этими словами Ухён скрылся за дверью. Прижавшись спиной к двери, Ухён крепко зажмурил глаза. Чувство горечи затопило его, и в горле образовался комок. И так происходило всякий раз, когда он видел свою мать. Он силился понять причины, по которым женщина его оставила, и даже без конца убеждал себя в том, что нужно уметь прощать, однако обида никак не хотела отступать и грызла Нама изнутри, заставляя вести себя с матерью холодно и отчуждённо. Быть может когда-нибудь он сможет избавиться от этого чувства. А пока… Ухён тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь другом, например на том, что неплохо было бы уже выйти из дома. Занятия никто не отменял, к сожалению. Приняв пятиминутный душ, Ухён надел джинсы и голубую футболку, и прихватив с собой рюкзак, выбежал из комнаты. Покинув стены дома, Нам запрыгнул в свой автомобиль. Посмотрев в зеркало, и самоуверенно улыбнувшись своему отражению, парень завел мотор, резко вдавил педаль газа в пол и помчался в университет.

***

…— Сонгю! Сонгююю!! — парень перевёл взгляд на Шинхё, которая дергала его за рукав толстовки, тщетно пытаясь обратить на себя внимание. — Ты где витаешь? Ребята сидели в университетском буфете, коротая получасовой перерыв между лекциями. — Я здесь, — Гю слабо улыбнулся, — Просто немного не выспался. — Кошмары мучили? Наверняка тебе являлся Ухён и донимал, как это умеет делать только он. Даже во сне от него нет покоя. Улыбка исчезла с лица Сонгю. На самом деле догадка подруги оказалась очень верной. Гю действительно приснился Ухён, но сон этот был очень необычный, и признаться, до сих пор вызывал бурю эмоций. В нём Ким видел себя ангелом, сидящим на полу какого-то плохо освещённого помещения. Парень чувствовал, как от плечей отходят широко расправленные крылья, мерно покачиваясь и слегка подрагивая. Гю очень хотел взлететь, но цепь, которая плотным кольцом сковывала его, не позволяла ему этого сделать. Отчаяние душило и хотелось кричать. Гю посмотрел перед собой и увидел его — Нам стоял перед ним, держа другой конец цепи в своей руке. Ким хотел что-то сказать, но не смог вымолвить и слова, лишь только рот открывался в немом вопросе. Ухён подошёл к Киму и, приподняв его голову за подбородок, прошептал: «Теперь ты принадлежишь мне»… На этом моменте Гю проснулся, испытывая непонятное волнение от такого невероятно реалистичного сновидения и от слов, сказанных Намом во сне. Собираясь в университет, его не покидало ощущение того, что этот сон неспроста приснился ему, но Ким постарался отбросить эту мысль в сторону. Это просто сон, ничего больше. — Смешно сказать, но ты попала в точку, мне действительно снился Нам Ухён, — признался Гю. — Но не это меня удивило, а содержание сна. — Вот как? — заинтересовалась Шин. — А можно конкретнее? — Не хочу вдаваться в подробности. — Нет уж, раз начал говорить, то будь добр закончи мысль. Хотя бы вкратце. — Если вкратце, — начал Ким, — Я — ангел на прочной цепи, которую крепко держит Ухён, говоря при этом, что я принадлежу ему. Шинхё несколько раз моргнула, переваривая полученную информацию: — Знаешь, что мне кажется? Ты просто на уровне подсознания боишься, что Ухён подомнёт тебя под себя, заставит плясать под свою дудку. Ты боишься, что однажды он одержит над тобой верх, и тебе придётся молча сносить все его нападки. В версии Шин было рациональное зерно, но Сонгю всё равно казалось, что смысл этого сна заключался в другом. И, тем не менее, парень кивнул подруге, принимая её вариант. — А вообще, не бери близко к сердцу, — улыбнулась Шинхё, — Мало ли какая ерунда может присниться. Если на каждый сон обращать внимание, то можно запросто неврастеником стать. — Ты права. Нечего забивать голову всяким мусором. Мне ведь и раньше снились странные сны, так почему я должен обращать на них внимание сейчас? — Вот и я о том же. У тебя есть о чём подумать. Что там, кстати, с твоей подработкой? Нашёл что-нибудь подходящее? — поинтересовалась Шин. — Пока нет, мне нужна такая работа, которая бы приносила хоть какой-нибудь доход, но при этом не в ущерб учёбе. Гибкий график — обязательное условие. — Гю побарабанил пальцами по столу. Идея устроиться на работу пришла ему в голову уже достаточно давно. Ему очень хотелось хотя бы немного помочь матери с деньгами, хотя она и отказывалась, говоря, что её зарплата хоть и небольшая, но в целом на жизнь хватает, да и господин Ким зарабатывает достаточно. Но Сонгю этой причины было недостаточно, он хотел, чтобы у его мамы всегда был запасной вариант. Таким вариантом мог запросто стать Гю, если бы нашёл подработку. Но пока не получалось подыскать то, что нужно. — Я могла бы помочь тебе в поисках, если, конечно, ты не против, — предложила Шинхё, зная наверняка, что Гю не откажется. — Было бы неплохо, если тебе это будет не в напряг. — Шутишь? Для моего лучшего друга это самое малое, что я могу сделать! — высказалась девушка. — И как там говорится: «Одна голова хорошо, а две лучше!» — Именно! А ещё — делу время, потехе час! — заметил Ким. — А это ты к чему сказал? — К тому, что пора закругляться и двигать на занятия, перерыв подошёл к концу. — Взял и испортил настроение! — вздохнула Шинхё, — Лаадно, идём, любитель грызть гранит науки! Вышагивая по коридору с другом, Шин остановилась на развилке: — Подожди меня пару минут, я сгоняю в туалет. — Только быстро, давай. — Я мигом, — Шинхё развернулась и стремглав помчалась по коридору, оставив Сонгю дожидаться её возвращения. Ким тем временем нагнулся завязать расшнуровавшийся кроссовок. Согнувшись пополам, занимаясь своим делом, Ким не сразу обратил внимание на то, что люди до сих пор сильно торопившиеся на пары, замедлили свой ход и начали скучковываться в проходе. Если бы Сонгю был более внимательным, он бы сразу понял, что к чему. — Не стой в такой позе, привыкнешь, — послышался до боли знакомый голос из-за спины. Нет! Что за закон подлости такой?!!! Гю так резко разогнулся, что у него в глазах потемнело. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Ким оказался нос к носу с Намом, который с абсолютно серьёзным лицом стоял, глядя теперь старшему в глаза. — О чём это ты? — спросил Сонгю, не совсем понимая, куда клонит Нам. — О том, что если будешь так стоять, то кто-нибудь воспользуется твоей…хм…уязвимостью, — произнёс с заминкой Ухён. — Уязвимостью? — переспросил Гю. Почему-то ему казалось, что Нам хотел сказать другое слово, но в последний момент передумал. — Не ты ли случайно? Нам слегка улыбнулся: — Если бы хотел, уже бы воспользовался. Но к твоему счастью, я всегда играю по правилам и никогда не беру силой. Да к тому же ты не в моём вкусе. Так что можешь расслабиться. «С тобой расслабишься, как же!» подумал Гю. Уж кому, кому, а Ухёну он никогда не сможет доверять. — Ну, теперь я спокоен за себя… и за свою уязвимость, — съёрничал Гю. — Рад за тебя, — Ухён обошёл Сонгю и направился дальше по коридору. Гю во все глаза смотрел вслед удаляющемуся от него парню. В голове застыл вопрос: «И это всё?» Что это вообще было? А где же бесконечные издёвки и льющийся непрерывным потоком сарказм? Где желание поглумиться и посмотреть на поверженного оппонента? Если так подумать, то сегодняшнюю беседу можно было приравнять к нормальному разговору, с натяжкой, конечно, но всё же. Сонгю обвёл взглядом желающих получить хлеба и зрелищ и понял, что не один он был «слегка» удивлён таким поворотом событий. Поняв, что полюбоваться на занятную перепалку не придётся, студенты стали расходиться. Подошедшая к Гю Шинхё улыбнулась другу: — Можем идти, — но обратив внимание на озадаченный вид парня, поинтересовалась, — Что с тобой? Что-то произошло? — Встретился с Ухёном, — только и сказал Гю. — Поняяятно, — протянула Шин. — Не обращай внимания на то, что он сказал, ему лишь бы грязью полить, он всегда… — Он не поливал меня грязью… — перебил подругу Сонгю. Шинхё уставилась на Кима: — Как? Да не может такого быть! Чтобы Ухён и не попытался унизить тебя? Не верю! — Буквально пара фраз в его стиле и всё, — ответил Гю. — Наша встреча прошла практически без крови. — Затишье перед бурей? — предположила Шинхё, — Может он просто хочет усыпить твою бдительность. — Даже не знаю, — засомневался Гю, но то, что он не понимал, что происходит и как всё это понимать — было стопроцентной правдой. Вот если бы Гю знал истинную причину такого поведения Ухёна, он, вероятно, удивился бы ещё больше. А дело было в том, что когда Ухён спокойно шёл по коридору, направляясь в сторону кабинета по социологии, думая по пути о своих эмоциональных проблемах и убеждая себя в том, что он не испытывает к Киму ничего кроме неприязни, перед его глазами развернулась потрясающая картина — к нему спиной, нагнувшись до самого пола, стоял Сонгю, а его аппетитная задница, плотно обтянутая джинсами, была направлена прямо на Ухёна. О чём он там думал до того, как увидеть всё это? Вся его кропотливая работа над собой, убеждение себя в том, что Сонгю его не интересует, рассеялись в ту же секунду. Ухён как загипнотизированный направился навстречу Киму, чувствуя, как ноги сами его ведут, живя собственной жизнью. Что в этот момент творилось с руками — это была отдельная тема. Нам испытывал сумасшедший зуд, настолько сильно хотелось прикоснуться к Гю. Подойдя вплотную к парню, Ухён замер, борясь с диким желанием огладить округлости Сонгю, о других фантазиях вообще сказать было стыдно. Камасутра отдыхает. Но вместо того, чтобы выкинуть что-то в своём стиле, Нам просто сделал Сонгю замечание, хотя мог без зазрения совести шлёпнуть Кима по заднице, потереться об него своим пахом в неприличном движении, и никто бы слова не сказал, наоборот, все только того и ждали. И всё же Ухён сдержался, по той простой причине, что понимал, поступи он так, и сделает он этим хуже только самому себе. Возбуждение от увиденного накатило резко и сильно, и чем больше Нам находился рядом с Сонгю, пытаясь говорить с ним, тем больше разгоралось желание. Именно поэтому Ухён решил ретироваться, пока его не накрыло окончательно и бесповоротно, и он не наделал глупостей. Идя по коридору, якобы на занятия, Нам вместо того, чтобы добраться до основной цели, завернул в сторону уборной. Зайдя в кабинку туалета. Ухён расстегнул штаны и освободил возбуждённую плоть, мечтая получить долгожданную разрядку. Просто супер!!! Докатился! Позорно дрочит в кабинке университетского туалета на парня, который его раздражает. И совсем неважно, что последние время этот парень систематически посещает его сны и доводит Нама до состояния стояния! Кончив буквально от нескольких движений рукой по члену, Ухён глубоко вздохнул. Интересно, как долго это будет продолжаться и как далеко зайдёт? Ведь ясно же, что началось обострение и что помешательство начало набирать обороты. Нужно что-то делать, только ЧТО? Вечеринка, вечеринка и ещё раз вечеринка. Это должно помочь снять напряжение. Других вариантов пока что не было. Приведя себя в порядок, Нам вышел из кабинки и весьма неожиданно наткнулся на Дону с Хоей. — Что вы здесь делаете? — спросил Ухён, испугавшись, что его друзья могли услышать, как он мастурбирует. В голове до сих пор шумело после слишком сильного оргазма. — Странный вопрос, — удивился Дону, — учитывая, что туалет — это общественное место. Хоя как всегда стоял молча, неизменно сканируя Нама, как это всегда любил делать только он. — Спасибо, что просветил, я не знал. — в том же ключе ответил Нам. — Просто странно, что вы оказались в туалете в то же время, что и я. Вы за мной следили? Дону округлил глаза, а Хоя рассмеялся нелепому предположению друга. — Давно страдаешь паранойей? — поинтересовался Ховон. — Какой-то ты последнее время взвинченный. Всё время дёргаешься и это, признаться, меня немного беспокоит. Мне кажется, что на то есть веские причины. Как давно у тебя был секс? — задал он провокационный вопрос. — Ты хочешь поговорить об этом? — изумился Нам. — С каких пор ты стал моим личным врачом? — Просто ответь на вопрос, — настаивал Хоя. — Недавно, — уверенно произнёс Ухён. — Неделю назад, месяц? — допытывался Ховон. — Какая разница? Слушай, у меня с этим всё в порядке! — Значит, это не ты только что стонал в кабинке? — спросил вмешавшийся в разговор Дону. — Нет, не я, — Ухён начал раздражаться. Что за непруха такая? Это ж надо было оказаться с ребятами в туалете в одно и то же время. Хоя с Дону посмотрели в сторону трёх пустых кабинок, переводя глаза на Ухёна. — Наверное, просто бачок сломался. Когда такое происходит, он издаёт звук похожий на звук стонущего человека. Ты знал об этом, Хоя? — обратился Дону к другу. — Не знал, но теперь в курсе и буду помнить, чтобы в следующий раз ненароком не подумать, что это Ухён втихаря дрочит в кабинке. — Клоуны, — разозлился Ухён и направился к двери. Ему было стыдно, что друзья фактически поймали его на горячем. Хоя схватил друга за руку, не позволяя покинуть помещение: — Нам, извини. Не подумай, что мы смеёмся над тобой, просто реально за тебя переживаем. — Не нужно, со мной всё в порядке, — немного смягчившись, заверил друзей Ухён. — Правда. Я ценю вашу заботу, но помощь мне не нужна. — Ладно. Но если вдруг понадобится, ты главное не молчи. — Хорошо, мамочка, — слащаво ответил Ухён. — Теперь мы можем идти? Или будем вечность торчать здесь? — Мы уж с Дону думали, ты не предложишь. — похлопал Хоя Ухёна по плечу, подталкивая его к выходу. На лекцию ребята пошли уже втроём.

***

Дождавшись окончания занятий, Сонгю как обычно направился домой. Дойдя до порога, Ким открыл входную дверь и вошёл внутрь. Из гостиной вышла мать, направившись к сыну. Ким сразу обратил внимание на взволнованный вид женщины и моментально напрягся. Такое в последнее время было не редкостью и происходило тогда, когда у его мамы возникал конфликт с мужем. Дабы убедиться в своих догадках, Сонгю спросил: — Господин Ким пришёл? Мать опустила глаза, всеми силами стараясь скрыть своё подавленное состояние: — Мы сейчас будем обедать. Ты иди мой руки и присоединяйся к нам. Гю направился в ванную, но мать его остановила: — Сынок, я хотела бы тебя попросить об одолжении. Джихун не в очень хорошем расположении духа… — И что от меня требуется? — поинтересовался Гю, чувствуя, как раздражение начинает проникать в каждую клеточку его тела. — Пожалуйста, постарайся быть сдержанным и не обращать внимания на его настроение. Ты мальчик умный и рассудительный, я знаю, что ты сможешь это сделать. — Я постараюсь, но не обещаю, мам. Женщина кивнула и удалилась обратно в комнату. Гю тем временем пошёл в ванную. Быстро управившись, Сонгю направился в гостиную. Возле самой двери, парень задержал на десять секунд дыхание и медленно выдохнул. Надо постараться держать себя в руках, ради матери. Он сможет. Настроив себя на нужную волну, Ким зашёл в комнату. — Добрый день, — поздоровался он с отчимом, присаживаясь за стол. Мать поставила перед Гю тарелку, накладывая еду. — Добрый, — холодно отозвался господин Ким, сверля глазами своего пасынка. Сонгю старался не обращать внимания на пристальный взгляд отчима, пытаясь думать на отвлечённые темы, но чувствовал он себя явно не в своей тарелке. — Сынок, ты можешь сегодня забрать Мейли из садика? — спросила мать Гю, пытаясь немного разрядить наэлектризованную обстановку. Женщина чувствовала, что ещё немного и что-то произойдёт, хотя и муж и сын не произносили ни слова, молча занимаясь каждый своей едой. — Конечно, мам, — ответил Гю, — Во сколько нужно подойти туда? — Через часик. Как раз успеешь поесть. — Без проблем, — и снова напряжённая тишина… — Как дела в университете, Сонгю? — неожиданно поинтересовался господин Ким. — Хорошо. Занимаюсь, сдаю зачёты, как и все студенты. Не отстаю. — лаконично ответил Гю. — Наверное, и на развлечения время находишь? — Бывает, иногда, как же без этого… — А по вечерам? — задал следующий вопрос Джихун. — Что по вечерам? — не понял вопроса Гю. — Как и где развлекаешься по вечерам? — уточнил мужчина. Сонгю почувствовал, как его начинает злить допрос с пристрастием, устроенный его отчимом. Зачем это всё, к чему? Ведь ясно же, что он не из праздного любопытства задаёт их и не для поддержания беседы. У Сонгю сложилось стойкое впечатление, что господин Ким на что-то намекает. — По вечерам я, как правило, дома. — Но ведь так происходит не всегда? Иногда ты уходишь куда-то и возвращаешься очень поздно. — Да, иногда бывает и так. У меня есть друзья, с которыми приятно провести время. Пойти на дискотеку, прогуляться по городу… — Потрахаться, — продолжил отчим. Ким застыл, в изумлении округлив глаза. Пытаясь прийти в себя от услышанного, глядя на серьёзное лицо отчима, Сонгю после минутной паузы, выдавил: — Что, простите? Я, наверное, неправильно понял… — Всё ты правильно понял, — резко ответил господин Ким. — И не делай вид, что не знаешь о чём речь. Сонгю сжал кулаки. Все благие намерения как ветром сдуло. Да по какому праву этот человек так с ним разговаривает? Какого чёрта лезет в его личную жизнь?!! — Я думаю, чем я занимаюсь не ваше дело! — вспылил Сонгю, еле сдерживая себя от того, чтобы не врезать отчиму как следует. Парень перевёл взгляд на мать. Женщина сидела белая как стена, боясь пошевелиться. — Ошибаешься, мальчишка! Это моё дело, по той простой причине, что ты мой приёмный сын и мне не всё равно, что ты спишь с мужиками! — огрызнулся отчим. Терпение Гю лопнуло. Он резко поднялся из-за стола, намереваясь как можно скорее покинуть дом: — Спасибо большое, я наелся! Госпожа Ким подскочила с места, перекрывая дорогу Сонгю: — Ты куда, сынок? — Пойду за Мейли. — Но ведь ещё рано, — женщина очень волновалась за эмоциональное состояние сына, боясь, чтобы он не натворил чего в порыве злости. — Ничего страшного, немного прогуляюсь, — пытаясь успокоить мать, произнёс Сонгю. — Не волнуйся, скоро буду. — Сядь на место, Сонгю! — громобойным голосом приказал отчим. Сонгю проигнорировал его слова, быстрым шагом направившись на выход. — Вернись сейчас же!!! — рявкнул мужчина вслед скрывшемуся в коридоре парню, но Ким уже не слышал его, громко хлопнув входной дверью. По пути в садик, Сонгю пытался успокоиться. Злость и обида так и душили, заставляя виски пульсировать от боли. Гю никак не мог понять, чем заслужил такое обращение, почему отчим себя так вёл с ним? Раньше у них были недопонимания, но никогда мужчина не позволял себе того, что произошло сегодня. Так что же послужило причиной к этому? Сонгю очень хотелось выяснить, но в данный момент одна только мысль о том, чтобы увидеть господина Кима снова, вызывала ярый протест его сознания. Дойдя до садика, Сонгю зашёл в заведение и стал дожидаться сестрёнку на скамейке в коридоре, пытаясь отвлечься от неприятных размышлений, которые без конца лезли в голову. Через полчаса он увидел Мейли, бегущую ему навстречу. — Оппа! — девочка подбежала к брату, и тот подхватил её на руки. — Ну что, радость моя, идём домой? — спросил Сонгю, по традиции поцеловав девочку в щёчку. Малышка кивнула, и они вместе покинули садик. Направляясь домой, Гю шёл молча, держа Мейли крепко за руку. Чем ближе они подходили к дому, тем мрачнее становился Ким. Малышка, всё это время периодически поглядывая на брата, заметила, что Сонгю ведёт себя не так, как обычно и решила выпытать, что произошло: — Почему ты такой грустный, оппа? — задала Мей, мучивший её детскую головку, вопрос. Сонгю покосился на сестрёнку, не зная, что ей ответить. Естественно он не мог рассказать малышке истинную причину своего плохого настроения. — Просто я не очень хорошо себя чувствую, вот и грущу, — нашёлся Ким. — Тогда возьми эту конфету, она волшебная, — девочка протянула Гю конфетку. — Если ты её скушаешь, ты сразу станешь весёлым. Сонгю благодарно принял подарок Мей и, развернув обёртку, положил конфету в рот, медленно пережёвывая. Проглотив её, он искоса посмотрел на девчушку, которая затаив дыхание и широко раскрыв глаза, ожидала, когда произойдёт волшебство. На губах Гю непроизвольно начала играть улыбка. Ну как можно не улыбнуться, глядя на это маленькое чудо? Как можно остаться равнодушным к этому сокровищу? Девочка, увидев, что Ким начал улыбаться, захлопала радостно в ладоши, взвизгнув от восторга: — Ура! Сработало! Ты стал весёлым! — Ещё бы! Ведь конфета волшебная! — рассмеялся Гю, и присев на корточки перед Мейли произнёс, — Ты мне очень помогла! Спасибо… Малышка крепко обняла брата за шею: — Пожалуйста, — тихо произнесла она, уткнувшись носиком ему в волосы. Невероятно, но Сонгю действительно стало гораздо лучше. Что ещё нужно для счастья? Всего лишь толика искренней любви и крепкие объятия. Остаток дороги до дома, Гю пребывал в хорошем настроении, думая о том, как ему повезло, что в его жизни есть дорогие ему люди, ради которых он горы готов свернуть, что бы ни произошло. Мама Сонгю встретила своих детей на пороге дома. Посмотрев на неё, Сонгю обратил внимание на ужасно измотанный вид женщины. Не трудно было догадаться, кто приложил к этому руку. — Он дома? — спросил, посерьёзнев, Ким. — После того, как ты ушёл, он ни слова не сказав, закрылся у себя в кабинете, и до сих пор ещё не выходил. — Понятно. Очень надеюсь, что не увижу его в ближайшее время, — высказал свои пожелания Гю. Женщина на эти слова промолчала. На самом деле ей было очень стыдно за сегодняшнее поведение своего мужа, и она очень хорошо понимала чувства сына. — Пойду наверх. Что-то я устал немного. — Сонгю передал сестрёнку в заботливые руки матери и направился на второй этаж. Зайдя к себе в комнату, он повалился на кровать, раскинув руки в стороны. Хорошо бы было принять душ, но ужасная слабость, навалившаяся на него, не позволяла ему воплотить план в жизнь. Также неплохо было бы позаниматься, но и эту идею мозг сразу отмёл. Единственное желание, которое испытывал Сонгю в данный момент — это послушать любимую музыку. Иногда именно она лучше всего помогала расслабиться, и постараться отбросить все ненужные мысли. Воткнув в уши наушники, и включив свою любимую группу «Nell», Ким погрузился в другой мир — без проблем, забот и прочей ерунды, наслаждаясь каждым звуком. Незаметно для себя Гю провалился в сон, продолжительностью в два с небольшим часа. Проснулся он, от чувства ужасной жажды. Вставать не хотелось совершенно, но поскольку в комнате не было питьевой воды, Сонгю, переборов себя, слез с кровати и поплёлся на первый этаж. Стараясь не шуметь, дабы не разбудить спящее семейство, тихо передвигаясь, Гю направился на кухню. Но на полпути остановился. На кухне горел свет. Может, забыли выключить? — мелькнула мысль. Вряд ли. Мать всегда везде выключала свет перед тем, как лечь спать. Подойдя к двери, Гю осторожно приоткрыл её, заходя внутрь. Взгляд моментально зафиксировался на отчиме, который сидел к Сонгю полубоком, крутя в руках что-то (что именно Ким не смог рассмотреть), не замечая ничего вокруг. Рядом на столе стояла практически пустая бутылка с дорогим виски, из которой мужчина в очередной раз щедро отхлебнул, ставя её обратно на стол. Гю скривился, и уже было развернулся, в надежде покинуть кухонную комнату, как неожиданно услышал звук передёргивающегося затвора. У парня всё внутри похолодело. Пистолет??? Гю повернулся и сделал нерешительный шаг навстречу мужчине, негромко окликнул того: — Господин Ким? Отчим не двинулся с места, никак не отреагировав на оклик, и продолжая крутить в руках самый настоящий пистолет. — Господин Ким? — повторно обратился к мужчине Сонгю. — Иди спать, — убийственно спокойным голосом ответил отчим, тем не менее, не отвлекаясь от своего занятия. Гю не послушался, подойдя к мужчине на максимально близкое расстояние. Сердце колотилось с бешеной скоростью, адреналин зашкаливал до невероятных отметок. — Что вы делаете? — осторожно поинтересовался парень. — Умираю, — горько усмехнулся мужчина. Гю подозревал, что отчим уже прилично пьян и что с ним нужно говорить максимально спокойно, чтобы ненароком не спровоцировать его на необдуманные действия. — Зачем вам пистолет? — всё в том же спокойном ключе спросил Ким. И тут произошло непредвиденное. Мужчина тяжело вздохнул и, к огромному изумлению Сонгю, разрыдался. Глядя на плачущего главу семейства, Гю просто растерялся. Он встал как вкопанный, не зная, что сказать или сделать. Что в таких случаях вообще делают? Ведь этот человек всегда был опорой и надёжным тылом для всей семьи и вдруг такое… — Прости меня… — захлёбываясь слезами, твердил мужчина, — простите меня Сонгю….я так виноват… Сонгю пытался разобраться в тех словах, которые произносил отчим, но никак не мог понять, за что тот просит прощение. — Простите меня… Я так вас подвёл… — громко всхлипывая, продолжал стенания Джихун. — Нет мне прощения… — За что вы извиняетесь? — пребывая в состоянии изумления, спросил Ким, надеясь на нормальное пояснение. Мужчина неожиданно немного успокоился, красными от слёз глазами глядя на Сонгю. — Я попал в большие неприятности, Сонгю. И теперь не знаю, что мне делать… — Какие неприятности? О чём вы говорите? — Я должен отдать большую сумму денег и если не верну их в течение месяца… — мужчина замолчал, закрыв глаза. Гю недоверчиво смотрел на мужчину. Что за бред он говорит? Должен денег? Кому? Ведь он работает на высокооплачиваемой работе, никогда не ходил в казино и вообще за всё то время, которое Ким его знал, ни разу не дал повода усомниться в его ответственности и добропорядочности. Гю нужно было узнать как можно больше, пока что он вообще ничего понять не мог. — Вы можете внятно рассказать, что произошло? Я ничего не понимаю… О каком долге вы говорите, вы же работаете на очень хорошей работе и… — Работал… — выдохнул отчим, — меня кинули, Сонгю… — сделав небольшую паузу, мужчина пояснил, — Это была новая страховая компания, рассчитанная на работу с богатыми клиентами. Все эти клиенты люди очень серьёзные… В компании мне пообещали очень большие деньги, говорили, что будут исправно платить, что зарплата будет расти. — Вы же говорили, что работаете в сфере рекламы, — произнёс Гю. — Я соврал… Как я уже сказал, это была новая компания, и мне не хотелось никому ничего рассказывать, пока я не буду уверен в том, что достиг определённой стабильности… Мои обязанности заключались в том, чтобы находить клиентов для нашей компании… Дела шли очень хорошо… два месяца я проработал без проблем, мне очень хорошо платили… А потом… — мужчина резко замолчал, как будто бы впал в ступор. — Что случилось потом? — подтолкнул Ким отчима к продолжению рассказа. — Потом они просто исчезли, — отрешённо произнёс мужчина, — как будто и не было этой компании никогда… — Я не понимаю, а долг откуда? И какое вы к этому имеете отношение? — Не понимаешь? Когда они свернули свою лавочку, этим они подставили меня, потому что я был посредником, я приносил документы людям на подпись и, стало быть, спрашивать будут с меня. Все мои клиенты вкладывали небольшие деньги, но один человек…VIP-клиент… Он вложил большую сумму и теперь требует вернуть долг… И дело даже не в деньгах, для него это копейки. Он просто посчитал произошедшее оскорблением и пошёл на принцип… Сонгю старался сохранять спокойствие, но чувствовал, что страх постепенно запускает в него свои когти. Ужасно боясь услышать ответ, он всё-таки решился задать следующий вопрос: — Какую сумму вы должны вернуть? — Шестьдесят тысяч долларов, — ответил опустив голову мужчина, — У меня нет таких денег и мне неоткуда их взять… Но это никого не волнует… Сонгю запустил руки в волосы. Боже! Шестьдесят тысяч долларов! Как же теперь быть? Ведь должен же быть выход, не может не быть! Он начал расхаживать по кухне, судорожно соображая, что можно предпринять в данной ситуации. — Может взять кредит в банке? Ведь сейчас люди очень часто берут кредиты и постепенно выплачивают нужную сумму. — Мне не дадут кредит… — отозвался отчим. — Это ещё почему? — Потому что я работал неофициально… Меня взяли на время, хотели убедиться в том, что я хорошо справляюсь со своими обязанностями. Для оформления кредита нужно подтверждение о том, что у меня есть стабильный заработок. — Вы хоть документы о том, что это за фирма читали, когда пришли устраиваться на работу? — разозлился Гю, — или просто польстились на пустые обещания? Мужчина ничего не ответил на это, из чего Гю сделал вывод, что его предположения касательно невнимательности господина Кима и его халатного отношения к серьёзности подхода к делу оказались верными. — И теперь вы сидите с пистолетом в руках, намереваясь, как я полагаю, свести счёты с жизнью?! — продолжил Гю, подстёгиваемый злостью и реальной паникой. — А о жене и своей маленькой дочери вы подумали? Что будет с ними? Вместо этого вы решили перед самоубийством рассказать обо всём мне, человеку, который даже помочь ничем не может… — Ты можешь помочь, — неожиданно произнёс мужчина. Гю в ту же минуту замолчал, недоверчиво глядя на отчима: — Я? Каким образом? Я не работаю, у меня нет даже минимального заработка… — Но я знаю место, где ты можешь раздобыть эти деньги… — Шестьдесят тысяч долларов? За месяц? — у Сонгю внутри зашевелилось неприятное предчувствие. Что это за место, где платят такие сумасшедшие деньги всего лишь за месяц работы? — Да, за месяц… и мы сможем жить спокойно, забыв о том, что было и никогда не возвращаться к этому кошмару. — Что это за место такое? И откуда вы о нём знаете? — задал Сонгю вопрос, хотя чувствовал, что не хочет узнать об этом. — Неважно, откуда я о нём знаю, это не имеет значения, — произнёс Джихун. На самом деле рассказал ему об этом клубе человек, который требовал от него денег… … — У меня нет таких денег! Где я их достану? — вопрошал Джихун.  — Есть одно заведение, где можно раздобыть нужную сумму, — холодно ответил собеседник.  — Где это место? И что мне нужно делать? — воодушевился Джихун, обрадовавшись, что появился шанс вылезти из передряги.  — Не тебе, — улыбнулся мужчина. — Слышал, у тебя есть приёмный сын. Отдай его туда и парнишка сможет заработать нужную сумму.  — И что он там должен будет делать? — неуверенно задал вопрос Джихун.  — Для умного человека, ты задаёшь на удивление глупые вопросы. Неожиданная догадка поразила Джихуна:  — Но как я ему об этом скажу?  — Это уже твои проблемы. Решай, но только не слишком долго. Советую поторопиться… — …Так вот есть такой клуб, называется «Шёпот». Это приватное заведение. Туда приходят очень состоятельные люди, в надежде хорошо провести время в приятной компании, которую им составляют молодые люди от восемнадцати до тридцати лет. Гю как будто весь воздух из лёгких выкачали. Потрясение было настолько велико, что парень просто не мог выдавить из себя и звука. Больше было похоже на какой-то дурацкий розыгрыш, это не может происходить на самом деле. Ведь не может же отчим на полном серьёзе говорить это. — Вы предлагаете мне заниматься…проституцией? — пытаясь прийти в себя, спросил Сонгю. — Зарабатывать деньги телом??? Мужчина постарался максимально успокоить пасынка: — Не сгущай краски. Ведь это не простой клуб. Простые смертные туда не могут попасть… — И мне должно стать от этого легче?!!! — в отчаянии повысив голос, спросил Гю. — Вы серьёзно? Это просто бред какой-то! Вы по своей неосмотрительности и халатности влезли в неприятности, а расплачиваться должен я?!!! Нет, я не буду в этом принимать участия! — Сонгю резко встал, желая убежать отсюда и больше не слышать всего этого, но уйти не успел: — Если ты этого не сделаешь, этот человек причинит вред нашей семье. Он сказал, что если не получит свои деньги, то первым делом разберётся с твоей матерью и сестрой… И я знаю, что это не пустые слова… Он так и поступит… Пожалуйста, Сонгю, прошу тебя… Сонгю почувствовал, что ноги начинают отказывать, голова закружилась и накатила жуткая тошнота. Он рванул дверь кухни на себя, убегая прочь из дома. На самом крыльце, парень согнулся пополам и его вырвало. Одна только мысль о том, что ему придётся заниматься проституцией, убивала его. Весь организм, казалось, восставал против этого. Медленно разогнувшись, Ким поплёлся по улице, куда глаза глядят. Всё равно куда, лишь бы подальше от дома. Сейчас хотелось выпить чего-то очень крепкого и заглушить чувства отчаяния и безнадёги, поселившиеся где-то глубоко внутри. Купив спиртное, Сонгю доковылял до парка и сев на лавочку открыл бутылку, практически сразу осушив её. Мысли сильно путались, перед глазами стояла пелена, в ушах жутко шумело. Этого просто не может быть, это всё происходит не с ним! Сонгю пытался убедить себя в нереальности происходящего, но чем больше думал об этом, тем больше понимал, что всё это правда. Вот так в один момент вся его жизнь полетела под откос. А ведь у него были планы, он так хотел спокойно учиться, найти себе подработку. Сонгю горько усмехнулся. Какая всё-таки ирония судьбы. Хотел найти подработку и он её нашёл, точнее нашли за него и совсем не то, чего он ожидал. Конечно, он мог бы отказаться, но если он это сделает, пострадает вся семья, а он этого не мог допустить. Выбор без выбора. Нет выхода. Значит, так тому и быть… Шатаясь по улицам ночного Сеула, Гю пытался смириться с тем, что теперь его жизнь не будет прежней. Так, через два часа он в полубессознательном состоянии добрёл до дома и, войдя в помещение, направился прямиком на кухню. Зайдя вовнутрь, парень увидел отчима, который до сих пор не спал, опустошая уже вторую бутылку виски. Отчим поднял взгляд на Кима, с надеждой глядя на него. Сонгю понимал, что тем, что он собирался сказать, он отрезает себе пути к отступлению и всё же, набрав в грудь больше воздуха, произнёс: — Я сделаю это.