Datenshi

Открыв глаза, Ухён сладко потянулся. Валяясь на своей постели, он наслаждался уютом, который ему дарили любимое одеялко, подушечка, да и вообще вся комната в целом. Что может быть лучше выходного дня? Утро воскресенья! Погода сегодня на улице обещала быть хорошей целый день, что несказанно радовало и прибавляло сил и энергии, которые неожиданно вернулись к Ухёну, вместе с хорошим настроением. После вчерашнего «общения» с Datenshi Нам чувствовал, что напряжение, которое плотным коконом окутывало его и не давало вздохнуть полной грудью, ушло, оставив после себя чувство приятной истомы. Покинув вчера клуб, Нама не отпускало ощущение эйфории и лёгкого головокружения. Скорее всего, это явилось результатом того, что Ухён наконец-то занялся отменным сексом и растратил накопленную энергию, которая мариновала его всё это время, заставляя вариться в собственном соку. Конечно, была в этой бочке мёда маленькая ложечка дёгтя — Ким Сонгю, мысли о котором по-прежнему не желали оставлять голову Нама, однако Ухён хотел приложить максимум усилий для того, чтобы это исправить, и похоже, единственным способом достичь этого, могли стать регулярные встречи с Datenshi. А сделал такие выводы Нам на том простом основании, что проведя с этим парнем небольшой отрезок времени, он почувствовал себя вновь ожившим, хотя до этого времени ощущал себя неким подобием живого человека. Это ли не показатель того, что можно было хотя бы таким способом попытаться забыть человека, которому Нам был как кость поперёк горла, и который не желал давать Ухёну шанса? … Нам постарался выкинуть из головы мысли, которые неизменно приводили его в депрессивное состояние, и сосредоточиться на парне, с которым провёл вчерашнюю ночь. Всё таки было в нём что-то такое, что заставляло выделить его из общей массы, что-то притягивающее подобно магниту. Что именно Ухён не мог сказать, но то, что Нам чувствовал вчера, занимаясь с ним сексом — это было что-то поистине особенное. Такого с ним никогда прежде не случалось. Да, обычно любой его секс был отличным, но физическая близость именно с этим человеком заставила Нама понять, что предыдущие разы были просто детской игрой в песочнице. Тот накал чувств и то необузданное желание, неожиданно обрушившиеся на Ухёна просто смели всё на своём пути, и Нам реально почувствовал, что потерял контроль. В какой-то момент ему даже показалось, что он хочет сожрать Datenshi, настолько дикое желание тот вызывал в Ухёне. Всё таки, как ни крути, а то, что произошло было просто непередаваемо. Нам закрыл глаза, вспоминая как это было. Обострённые чувства и ощущения эйфории он очень хорошо помнил, а вот детали, которые могли бы воспроизвести картину в целом, как таковые терялись в закоулках памяти. Вот Ухён подходит к Datenshi, срывает его рубашку, вот они вместе с парнем падают на постель, в следующую минуту одежды на Datenshi нет, только его обнажённое тело и острое желание Нама зацеловать его всего, оставить следы засосов и укусов, на каждом участке его белоснежной кожи, следующий миг — и без одежды уже сам Ухён. Он жаждет войти в парня, и он идёт на поводу у своего желания, которое просто крышу сносит, а Datenshi в это время… Так… А Datenshi в это время… Ухён открыл глаза и принял вертикальное положение. Свои чувства и эмоции он очень хорошо помнил, а как реагировал на его прикосновения непосредственно парень, с которым он занимался сексом? Нам силился восстановить в памяти детали того, что в момент их близости происходило с Datenshi, и какая была его реакция. Весьма неожиданно перед глазами встал образ напряжённого и практически неподвижного парня, который вздрагивает от манипуляций Нама и болезненно стонет, когда Ухён достаточно грубо и неосторожно входит в него… Образ парня, который даже не прикоснулся к Наму за всё время их соития, а лишь комкал руками простынь, вероятно, в ожидании, когда Ухён соизволит довести начатое до конца. Нам даже рот приоткрыл от этого неприятного открытия, не веря в то, что это может оказаться правдой. Да нет, не может такого быть! Наверное, он что-то упустил. Чтобы его партнёр не получал удовольствия от близости с ним? … Раньше никто не жаловался, И Ухён с уверенностью мог сказать, что не только любит получать удовольствие, но и обожает дарить его в ответ, что неизменно всегда приводило в восторг всех его предыдущих любовников. Тогда в чём же дело на этот раз? Где Ухён допустил оплошность? Ведь чем больше думал Нам, вспоминая детали, которые ускользнули от него в момент временного помутнения рассудка из-за нахлынувшей внезапно страсти, тем больше убеждался в том, что ошибки быть не может. Datenshi не отвечал на его прикосновения, он просто остался безучастным. И тут Нама осенило… Господи, он же совершенно обезумел, как только увидел Datenshi, налетел на бедолагу практически с разбега, не подготовив его, как следует, взяв нахрапом. Проще говоря, повёл себя как дикое голодное животное, перед которым потрясли куском мяса. Даа, так Нам не лажал ещё никогда! Теперь понятно, почему парень был таким зажатым и дёрганным. По большому счёту это нормальная реакция любого человека. Кому будет по душе, если его без предварительных ласк повалят на кровать и жёстко отымеют? Правильно, никому. Разве что тем, кто любит получать удовольствие от боли, остальные вряд ли будут пищать от радости и просить добавки. Нам встал с кровати и направился в душ, на ходу размышляя над дальнейшим планом действий. Сегодня вечером он непременно должен исправить свою ошибку. Он будет держать себя в руках и сделает всё для того, чтобы раскрепостить Datenshi, доказав ему, что печётся не только о том, как бы доставить удовольствие себе, но и очень хочет подарить наслаждение в ответ. Приняв утренние процедуры, Нам выполз из ванной и вновь повалился на кровать. Чем бы ему занять себя до вечера? С одной стороны не хотелось абсолютно ничего, лишь валяться в постели, с другой стороны это была не очень хорошая идея, учитывая, что когда ничем не занят, мозг начинает издеваться и подкидывать разные мыслишки, которые сейчас были более чем неуместны. Более того, до вечера было не менее десяти часов, а это означало, что по закону жанра время будет тянуться мучительно медленно, если конечно, Ухён срочно не придумает себе какое-нибудь занятие. Как будто бы в ответ на его размышления Нам услышал звонок в дверь. Кто бы это мог быть в такую рань? Наскоро надев джинсы и футболку, Ухён сбежал по ступенькам на первый этаж, направляясь ко входной двери. Открыв её, он встретился с по-идиотски улыбающимися Хоей и Дону. — Ребята… — протянул Ухён… — Вы на время вообще смотрели? — Конечно! — радостно воскликнул Дону, обнимая ошарашенного друга, — Время встреч с друзьями! — Именно!! — подхватил Хоя, обнимая Ухёна с другой стороны. — Мы соскучились! Очень!!! А ты??? — Нет! — категорично заявил Нам, пытаясь вырваться из цепких рук друзей. — Не ври, — улыбнулся Хоя, — я же чувствую, как быстро бьётся твоё сердечко и как затруднено твоё дыхание… — Может потому, что вы, два идиота, сдавили меня с двух сторон и мне реально дышать нечем? — отозвался Ухён. — Неееет, это потому, что ты нас любишь, — шепнул Ухёну на ухо Дону. — Просто признайся, или не отпустим… — Ладно… Я вас люблю, — быстро проговорил Нам, желая поскорее выбраться из ловушки, в которую его поместили друзья. — Что-то слишком как-то неубедительно, — заметил Хоя, — Больше чувства… — Я люблю вас, мои дорогие! — утрированно эмоционально произнёс Ухён. — Слишком много пафоса, не так театрально, пожалуйста! — попросил Дону. Ухёну это реально надоело, и он, резко выпутавшись из объятий друзей, распихал их руками, — Придурки! — вынес свой приговор Ухён, проходя внутрь дома, но не закрывая за собой дверь, и слыша, как за ним направляются смеющиеся ребята. Зайдя на кухню, Ухён направился к кофеварке в надежде получить свою стабильную дозу кофеина. Ребята тем временем расселись по стульям, внимательно наблюдая за передвижениями друга по кухне. — Ты один дома? — справился Хоя. — Похоже на то, — пробормотал Нам, не оборачиваясь. — Отец как всегда уехал по делам, мать… вероятно на маникюре, или в солярии, или ещё где-нибудь… — Ясно, — протянул Ховон, давая беззвучный знак Дону, перейти к сути дела. Нам обернулся, привлечённый подозрительной тишиной. Друзья приняли невозмутимый вид, лишь лукавые улыбки не сходили с их лиц. — А вы чего, собственно, так рано решили меня навесить? — с подозрением поинтересовался Ухён, чувствуя, что его друзяки не просто так нагрянули к нему ни свет ни заря. — Почему бы и нет! Может мы соскучились сильно по нашему горячо любимому другу! — состроив мордочку кирпичиком, сказал Хоя. — И никакой особой причины? — поинтересовался Нам, чувствуя подвох. Дону и Хоя принадлежали к тому типу людей, которых подъёмным краном с утра не поднимешь, и вдруг такая приятная неожиданность. — Нет, конечно, — уверенно ответил Дону. — Ну, тогда отлично! — улыбнулся Ухён и взял чашки для того, чтобы налить себе и друзьям свежесваренного кофе. — Как вчера прошёл твой вечер? — как будто бы между прочим спросил Хоя. — Так я и знал, — произнёс, ухмыльнувшись Нам. — Теперь понятно, почему вы так рано пришли. Что, не терпелось разузнать подробности? — Да мы просто спросили, — Хоя пытался сделать вид, что ему абсолютно неинтересно. — Ну, тогда я могу не отвечать? — Не можешь, — встав из-за стола, ответил Дону. — Почему? — Потому что это невежливо — проигнорировать вопрос, который уже задан, — объяснил Хоя другу прописную истину. Причём говорил так, как будто бы уже лет пять преподаёт этику в каком-нибудь университете. Нам, вздохнув, сдался: — Ладно. Что вас именно интересует? Парни встрепенулись и подошли ближе к другу: — Всё. И желательно с деталями. Мы от тебя так просто не отстанем, пока ты не расскажешь всё как есть. Как тебе он? Нам улыбнулся, не в силах скрыть довольного выражения лица: — Ну что сказать? Он — просто совершенство! Именно то, что мне было нужно! Спасибо вам, подарок действительно оказался стоящим! — Неужели настолько хорош? — поиграл бровями Хоя, многозначительно ухмыляясь. — Да, пропорции именно такие, какие мне были необходимы для моей скульптуры! Идеальный вариант, — кивнул Нам. — Ну, а в этом плане как? — спросил Хоя. — В этом плане… я не в курсе, — слегка замявшись, солгал Ухён. Первый раз в жизни ему не хотелось делиться подробностями личного характера, несмотря на то, что они с ребятами всякий раз обсуждали такие моменты. Однако теперь, Нам не мог объяснить почему, он не желал вдаваться в детали. Быть может это из-за того, что неожиданно возникли определённые трудности, касающиеся непосредственно его партнёра, о которых действительно было неудобно говорить, ведь Нам всегда славился своими триумфальными похождениями. Расскажи он парням о том, что у него не получилось удовлетворить своего любовника, и издёвками в свой адрес он бы запасся на десять лет вперёд. Можно было, конечно, соврать, сказав, что всё было изумительно, но Ухён предпочёл просто не говорить на эту тему, дабы избежать ненужных расспросов. Раз ничего не было, то и обсуждать нечего. — Как это ты не в курсе? — спросил Хоя, скептически выгнув бровь. — Это как так? Ты был в компании парня-совершенство и не воспользовался ситуацией? — Нам вновь поймал на себе фирменный взгляд друга, свидетельствующий о том, что Ховон приступил к сканированию Ухёна, не веря, по всей видимости, ни одному его слову. Тоже мне, детектор лжи! — У меня не было настроения, — продолжил лгать Ухён. — Я пошёл туда лишь для того, чтобы посмотреть подойдёт ли он мне в качестве натурщика. — И что же ты делал всё то время, что находился с ним? Неужели всё-таки танцевал сальсу? — хихикнул Дону, старательно пародируя эксклюзивное танцевальное движение Нама. — Нет. Хотите верьте, хотите нет, но я делал наброски, — невозмутимо отозвался Ухён. — Наброски, от слова «наброситься»? — подколол его Хоя. Нам хмуро зыркнул на друга, но тот и бровью не повёл. Его откровенно забавляли попытки Ухёна быть грозным. На самом деле для Хои не существовало лучшего времяпрепровождения, чем-то, где он достаёт Ухёна. — Наброски от слова «набросать», — пояснил Нам непонятливому другу. — От руки или задним числом? — продолжил глумиться Хоя, явно получая кайф от лицезрения бесящегося Нама. — Ты издеваешься надо мной? — справился Ухён, делая шаг навстречу другу. — Что ты! — поднял руки вверх Хоя. — Я просто уверен в том, что процесс создания шедевра очень трудоёмкий. Всё нужно как следует продумать, прощупать почву, так сказать. — Обязательно! — согласился Дону. — Без прощупывания…хм…почвы будет очень сложно создать настоящее произведение искусства. На самом деле тут важно всё. Например — поза. Правильно подобранная поза — это уже пятьдесят процентов успеха. — Согласен, — поддакнул Ховон, — удачная поза для полноценных набросков, полёт фантазии и не дай Бог не останавливаться. И когда тебя накроет вдохновение, ты изольёшься гениальностью в своё творение. Ухён закатил глаза к потолку, тяжело вздыхая: — Господи, я наверное был не в себе, когда начал дружить с этими двумя. Меня точно наркотой накачали, иначе как объяснить то, что я терплю всё это? — Любовь, родной! — растянул губы в улыбке Хоя, — Ты же любишь нас, сам признался на пороге своего дома. — Вы же меня… — И мы тебя тоже любим, — закончил за Ухёна фразу Ховон. — Даже не сомневайся. Нам ещё раз глубоко вздохнул, понимая, что спорить или говорить что-то этим двум оболтусам нет никакого смысла. Всё равно они не перестанут вести себя иначе. Да и в любом случае он готов был подписаться под каждым словом Хои. Они на пару с Дону иногда, конечно, выводили Ухёна из себя, но то, что он их любил — это был бесспорный факт. Потому что его друзья были с такой же придурью, как и сам Нам, просто немного другого посола. — Так, значит, ты будешь ходить к парню лишь с целью доделать свою скульптуру? — спросил Дону. — Именно так, — кивнул Нам, радый тому, что парни наконец-таки отстали от него. — Вот чёрт! Печаль какая! — протянул Дону, — Мы то рассчитывали на обалденные подробности, а ты говоришь, что их нет! — Так уж вышло, — улыбнулся Ухён, — не всегда же мне быть Казановой, иногда хочется примерять на себя и другой образ. — Образ девственника, который на первый план ставит учёбу и напрочь забывает о том, что в жизни есть и другие развлечения? — ухмыльнулся Хоя. — Не вижу в этом ничего плохого, — заметил Ухён, поражаясь самому себе в том, что так легко лжёт. — Иногда полезно включить и ту голову, которая на плечах, а не только ту, которая ниже. — Ну да, ну да, — Ховон отхлебнул из своей чашки и, пряча улыбку, поинтересовался, — Сегодня ты тоже туда идёшь? — Да, раз работа пошла, то прерывать лучше не стоит. — Естественно, потому как если прервёшь, то не получишь удовлетворения… — не удержался от ещё одного выпада в сторону друга Ховон. Но видя, что Ухён реально теряет терпение, тут же добавил, — …от результата своей работы. Ухён с подозрением посмотрел на Хою, но практически сразу расслабившись, пристроился на табуретке рядом с друзьями, не торопясь попивая свой кофе. — Ты знаешь, хочу сказать, что твои «наброски» определённо пошли тебе на пользу. — сказал Хоя, — Ты стал более спокойным что ли, и я определённо вижу, что-то напряжение, которое было ещё вчера, сегодня сошло на нет. Ты реально выглядишь другим человеком. Правда, Дону? — Я сразу заметил это, стоило только бросить первый взгляд на Нама, — согласно закивал Дону. — Я то был уверен, что такого эффекта можно добиться лишь при помощи хорошего секса, а оказалось, что есть куда более действенный способ. Может и мне заняться скульптурой? — Я думаю, нет большой разницы чем заниматься, лишь бы эффект был. А эффект есть и это самое главное, — подытожил, улыбнувшись, Хоя, допивая свой напиток. Затем поднялся из-за стола и обратился к друзьям. — Ну, что? Какие планы на сегодня? — Предлагаю пройтись прогуляться. Чего дома торчать? — внёс предложение Нам. Он с самого пробуждения планировал прошвырнуться куда-нибудь. До вечера времени было ещё вагон и маленькая тележка, а потому вылазка на свежий воздух с друзьями была как нельзя кстати. — Отличная идея! — поддержал Дону, — Можем съездить в город, прогуляться по парку, зайти в какое-нибудь кафе, взять вертолёт на прокат. — Чего мелочиться, давай уже сразу ракету! — усмехнулся Хоя. — Ты что-то малость разогнался, дружище. Не забывай, что у нас есть очень занятой товарищ, которому вечером нужно быть совершенно в другом месте. И желательно, чтобы он был полон сил и энергии, потому что работа скульптора требует больших энергозатрат. Дону огромным усилием воли сдержал смех. Он понимал, что именно имел ввиду Ховон, но всем своим видом старался притвориться веником, чтобы не провоцировать лишний раз Нама. — Ладно, тогда просто прогулка в парке и какое-нибудь кафе, — согласился Дону. — Как ты на это смотришь, Ухён? — Прекрасно! Можем идти, — хлопнул в ладоши Нам, направляясь на выход. Дону с Хоей переглянулись, удивляясь такой разительной перемене в поведении своего друга. — Ты уверен, что подарить ему эту карту было хорошей идеей? Что-то как-то он сильно оживился, — заметил Дону, обратившись к Ховону. — То ли ещё будет! — улыбнулся Хоя. Уж он то был уверен в том, что это была не просто хорошая идея, это было лучшее решение, которое они с Дону могли принять, сделав именно такой подарок. — Ну, вы идёте? — услышали ребята голос Нама из коридора и, не теряя больше времени, поспешили вслед за другом.

***

Сонгю проснулся достаточно поздно. Полночи он не мог уснуть, мучаясь переживаниями, тревогами и чувством разбитости. С приходом утра ничего не изменилось. И вопреки словам Джонни, он почувствовал себя ещё хуже. Быть может, всё дело было в том, что ему было невыносимо от одной только мысли, что вечером снова нужно будет возвращаться в то злачное место, где он был ещё вчера вечером, и проделывать это нужно будет теперь каждый день в течение трёх недель. Откинув одеяло, Сонгю спустил ноги с кровати и уставился в стену напротив. Нужно было чем-то себя занять, чем-то, что хоть немного поможет ему уйти от отчаяния, отравляющего его и заставляющего думать об очень нехороших вещах. Поднявшись, Сонгю поморщился от чувства дискомфорта в заднем проходе. А чего он собственно хотел? По-другому и быть не могло. Это вполне нормальное состояние после первого не особо осторожного раза. Появилось острое желание сходить в душ. Обычно, в таких ситуациях, горячая вода хоть немного, но снимала неприятные ощущения такого рода. Приняв водные процедуры, Ким почувствовал себя немного лучше, саднить стало гораздо меньше. Во всяком случае, подумалось Гю, хотя бы физически он с горем пополам пришёл в норму. Однако подойдя к зеркалу, Ким ужаснулся, увидев своё отражение во всей красе. Всё тело украшали многочисленные засосы, царапины и следы от зубов. Гю скривил губы. Мало того, что его и так не покидают ужасные воспоминания о первом разе, так ещё и эти отметины теперь будут как дополнительное напоминание о его поступке и о том, что он больше не принадлежит сам себе, являясь заложником положения, в котором оказался. Теперь ему надо будет прятать своё тело от любопытных глаз, потому как если хоть кто-нибудь увидит эту «красоту», то оправдаться Сонгю при всём своём желании не сможет. Натянув на себя спортивные брюки, футболку и толстовку, Ким направился вниз, желая не попасться на глаза своей маме, в надежде незамеченным покинуть дом. В данный момент Ким чувствовал себя злоумышленником, который незаконно пробрался в чужой дом, и теперь пытается сбежать, пока никто его ненароком не увидел. Открыв входную дверь, и оказавшись на улице, Гю вздохнул с облегчением. Ну, хоть в чём-то ему повезло. Теперь можно было свободно идти, куда душа пожелает. Вот только душа его ничего не желала, не хотелось абсолютно ничего, не смотря на то, что на улице стояла прекрасная погода и ему бы радоваться жизни. Неужели так теперь будет всегда? Неужели это гнетущее тяжёлое чувство в груди никогда не пройдёт? Завернув за ограждение забора, Гю наткнулся на Шинхё, которая шла по направлению к дому Кима. Видимо, не суждено ему было побыть наедине с самим собой и, конечно, не судьба избежать нежеланных разговоров. — Привет! — просияла Шинхё. — А я к тебе! — Привет, — вымученно улыбнулся Гю. — А я решил пройтись немного… — Я могу составить тебе компанию или ты хочешь побыть наедине? — спросила Шин, замечая, насколько подавленным и измотанным выглядит Гю. — Если я отвечу "побыть наедине", ты же всё равно от меня не отстанешь, верно? — Верно, — улыбнулась Шинхё. — Тем более видя, что ты…не в лучшей форме, — старательно подбирая слова, произнесла девушка. — Со мной всё в порядке, — натянуто улыбнулся Ким. Вышло очень наигранно, и Шин лишний раз убедилась в том, что не ошиблась в своих предположениях. — А знаешь, что? Давай- ка мы пройдёмся с тобой в парк и просто спокойно поговорим, — предложила Шин, беря Сонгю за руку. Парень кивнул, правда, совершенно не собираясь рассказывать о своих проблемах. Поговорить они смогут и на отвлечённые темы, раз Шинхё так хочется пообщаться, а вот делиться с подругой своей страшной тайной Ким был не намерен. Двигаясь по направлению к парку, ребята шли молча. Разговор так и не начался, и никто не предпринимал попытку нарушить тишину. Шин периодически поглядывала на Сонгю, который в свою очередь казалось вообще ничего не замечал, смотря стеклянными глазами прямо перед собой, погружённый в свои мысли. Наконец Шинхё надоело такое положение дел, и она решилась задать вопрос, который давным-давно крутился у неё на языке. — Гю, что случилось? Ким моментально напрягся. Он так надеялся на то, что Шин не станет его расспрашивать, но видимо от её глаз не смогло укрыться то, что Кима что-то беспокоит. — С чего ты взяла, что что-то случилось? — непринуждённо улыбнулся Сонгю. Он очень старался выглядеть при этом беззаботно, но его игра не произвела должного впечатления на девушку. — Гю, мы сколько лет с тобой знаем друг друга? — поинтересовалась она. — Пятнадцать, — ответил Сонгю. — Пятнадцать, — повторила Шинхё. — Так неужели ты думаешь, что за эти пятнадцать лет я не научилась читать по тебе и понимать без слов, если у тебя появились какие-то проблемы? Ты для меня не просто друг, ты стал для меня братом. И то, что ты мне сейчас врёшь, я могу сказать со стопроцентной гарантией. Сонгю слегка замедлил шаг, чувствуя, как будто к ногам привязали гири, настолько тяжело ему стали даваться шаги. — Я не хочу об этом говорить, — произнёс он вполголоса. — Почему? Если у тебя что-то случилось, то ты всегда можешь мне рассказать, ты же знаешь об этом. Я всегда помогу. Только скажи… — Я не хочу об этом говорить, — с металлическими нотками в голосе повторил Гю. Раздражение и злость вновь дали о себе знать, и парень с большим трудом сдерживался, чтобы не нагрубить подруге, сказав ей прямо, чтобы не лезла не в своё дело. Однако Шинхё упорно пыталась докопаться до истины. — Нельзя держать всё в себе, Сонгю. Почему ты не хочешь поделиться проблемой? Я же вижу, что у тебя произошло что-то. Быть может мы с тобой вместе могли бы найти решение. Уверенна, я смогла бы помочь… Шин запнулась, увидев, как плечи Гю затряслись от беззвучного смеха. Девушка не могла понять, что такого сказала, но видя, что парень уже откровенно смеётся в голос она всё-таки осторожно поинтересовалась: — Почему ты смеёшься? Разве я сказала что-то смешное? Сонгю немного успокоившись, но всё ещё продолжая посмеиваться, перевёл взгляд на подругу. — Помочь? — улыбаясь, но с горечью в голосе задал вопрос Гю, остановившись. — Ты правда думаешь, что мне можно помочь??? — Его лицо вдруг неожиданно стало очень серьёзным, и уголки губ опустились вниз, как если бы он готов был вот-вот расплакаться. — Мне никто уже не сможет помочь. А знаешь почему? Девушка молча смотрела на Сонгю, с изумлением наблюдая, как его глаза наполняются слезами. — Потому что я проститутка! — выпалил Сонгю и, не сдержавшись, заплакал. — Потому что моя жизнь больше мне не принадлежит, потому что никто не сможет помочь мне выйти из ситуации, в которой я оказался! — всхлипывал парень, вытирая слёзы, которые не желали останавливаться. Шинхё впала в ступор. Пытаясь осмыслить слова друга, она никак не могла переварить полученную информацию. Как? Что всё это значит? — Что ты такое говоришь? — выдавила девушка, ошарашено смотря на Кима. Сонгю судорожно сглотнул, стараясь взять себя в руки. — То, что ты слышала. Я — проститутка. Человек, который занимается сексом за деньги. — Но …как? Я не понимаю… — Оказывается, в жизни иногда всё складывается совершенно не так, как ты того хочешь. Иногда тебя просто ставят перед фактом, и ты вынужден делать что-то, о чём раньше и помыслить не мог, что-то, что раньше для тебя казалось абсолютно нереальным. — Печально усмехнулся Ким, всё ещё шморгая носом. Слёзы тихо скатывались по щекам, но Ким начал немного успокаиваться. Он чувствовал себя совершенно опустошённым, и вместе с тем ужасно уязвимым, несмотря на то, что рядом с ним стояла его лучшая подруга. Ему так не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь об этом узнал, просто потому что ему было ужасно стыдно произносить эту правду вслух. Но нервы оказались ни к чёрту, и Сонгю не смог сдержаться, сорвавшись, и выдав всё, как есть. Шинхё тем временем немного оклемавшись от слов Гю, пришла в себя и включила голову. Для начала нужно было узнать у Кима, что именно произошло. Ведь что-то же сподвигло его пойти на этот шаг, сам бы он никогда на такое не решился, в этом Шинхё ни секунды не сомневалась. Как только она выяснит, нужно будет попытаться успокоить Гю, и дать ему понять, что это не конец света. Ну и конечно, ни в коем случае не показывать жалости, наоборот всеми правдами и неправдами демонстрировать спокойствие и уверенность в том, что всё можно исправить. Именно так и никак иначе, потому как Сонгю относился к той самой категории людей, которые моментально расклеиваются, если к ним проявлять жалость. — Послушай, — Шинхё взяла друга за руку. — Давай пойдём в какое-нибудь кафе, и ты мне всё по порядку расскажешь. Здесь, на улице, не самое удачное место для этого. Гю по-прежнему не горел желанием выкладывать подробности, но видя твёрдый взгляд подруги, согласно кивнул, решив не упрямиться. Дойдя до ближайшего кафе, в котором, к слову сказать, было очень немного людей, что в свою очередь способствовало откровенному разговору, ребята сели за столик у стены. Заказав кофе для двоих, Шин посмотрела на друга: — Давай, Гю, рассказывай, — без предисловий начала она. — Всё как есть, без утайки. Сонгю глубоко вздохнув, приступил к своей исповеди, начиная с самого начала и заканчивая самым главным событием в его жизни, которое оказалось совершенно не таким, каким он себе представлял. Конечно, Сонгю опустил некоторые подробности, потому как рассказывать об этом было выше его сил. Он и так никак не мог похоронить в памяти воспоминания об этом вечере, что уж говорить о том, чтобы озвучить всё это вслух. Это было бы равносильно тому, как если бы на открытую рану посыпали соль. Достаточно было и того, что он уже поведал. Закончив говорить, Сонгю шумно выдохнул, вперив взгляд в стол: — Я не знаю, как мне теперь жить. Если бы ты только знала, каким грязным я себя чувствую. Я стал самой обыкновенной шлюхой, и эта мысль сводит меня с ума… — Не смей так говорить! — осадила парня Шинхё. — Ты не шлюха! И никогда не станешь таким! Это не твоя вина, что всё так произошло. Ты — жертва обстоятельств. То, что ты вынужден был так поступить, не делает из тебя пропащего человека. — Но ведь я… — Нет! — отрезала Шин. — Ты не изменился, Сонгю. Ты всё тот же милый, добрый, отзывчивый, честный, самый замечательный парень, каким был. И твой поступок — прямое тому доказательство. Ведь ты это сделал не для того, чтобы получить сомнительные деньги для себя любимого, и не ради удовольствия, ты это сделал ради своей семьи, потому что не хотел, чтобы им причинили вред. Разве плохой человек поступил бы так? Никогда. Поэтому я запрещаю тебе говорить о себе такие вещи! Слышишь меня? Гю слабо кивнул и с мольбой в глазах посмотрел на подругу: — Мне кажется, что я не справлюсь, Шин… У Шинхё сердце сжалось, глядя в эти наполненные болью глаза. Она так хотела помочь Киму, но не знала как. Если бы у неё были нужные деньги, она бы не задумываясь отдала бы их Сонгю, но такой огромной суммы у неё не было… — Справишься, солнце! Я не знаю, через что тебе приходится проходить там, но поверь мне, это в скором времени закончится, и ты вернёшься к прежней жизни. — Я никогда не вернусь к прежней жизни, — вздохнул Ким. — Вернёшься! — была непреклонна Шинхё. — Как миленький вернёшься! И мы сделаем вид, что этого эпизода в твоей жизни никогда не было. Шинхё говорила так уверенно, что Сонгю и правда начал верить, что так и будет. — Хотелось бы… — Так и будет, вот увидишь. А пока… Гю, пока что постарайся думать о чём угодно, только не об этом. Например, можешь представлять, как я отрезаю яйца твоему отчиму и делаю из них брелок себе на ключи! — Шин! — Гю округлил глаза, услышав такое от своей милой, благовоспитанной подруги. — Что? — недоумевала девушка. — После того как он с тобой поступил это самое малое, что он заслуживает, поверь мне. Я бы его вообще четвертовала! Ненавижу! — выплюнула Шин. Гю очень хорошо понимал чувства своей подруги, он и сам до недавнего времени испытывал всё это. Но какой толк в напрасной ненависти. В любом случае, Сонгю ничего этим исправить не сможет, лишь поселит у себя в душе ещё одно разъедающее чувство, что добьёт его окончательно. — Давай не будем о нём говорить, — попросил Ким. — Мне, если честно, сейчас совершенно не до этого. — Хорошо. Не хочешь, не будем… — Шин замолчала, не зная, о чём дальше разговаривать. Это было впервые. Раньше у них с Кимом никогда не возникало неловких пауз в беседе, им всегда было о чём поговорить, но сейчас ...вся эта ситуация как будто бы перетянула одеяло на себя и теперь любая другая тема для обсуждения казалась нелепой и явно неуместной. Но сказать что-то нужно было, и Шинхё неожиданно вспомнила кое-что, о чём хотела спросить у Кима, направляясь сегодня к нему в гости. Это конечно была не самая лучшая тема для обсуждения, но, во всяком случае, получше, чем та, которую они обсудили до этого. — Кстати говоря, мне Менсу рассказал о вашей последней стычке с Ухёном, — предприняла попытку поменять тему девушка. Сонгю ухмыльнулся: — У Менсу язык без костей. Ничего в секрете держать не может. — На самом деле, Гю, Менсу мог вообще промолчать, потому как об этом и так уже весь университет знает. Все только и говорят о том, как ты заткнул звезду нашего учебного заведения. Да ещё и как! Он, наверное, не рассчитывал на такой «тёплый» приём, вот и получил. Сонгю снова почувствовал укол совести, хоть по большому счёту и не должен был. — Не надо было мне быть таким резким с ним… И, если честно, мне стыдно за свой срыв. — Он получил по заслугам. Раньше он всегда тебя окунал в грязь лицом, вот пусть теперь сам отведает своего же блюда. И вообще не понимаю, откуда это сострадание к своему недругу? — удивилась Шин. Гю и сам не знал. Он списывал всё это на свою добрую натуру и на то, что в принципе не любил грубость по отношению к другим. Однако внутренний голос всё время твердил, что есть кое-что ещё, на что Сонгю в силу своей невнимательности и наивности не обратил внимания. — Менсу говорит, что Нам подошёл ко мне просто поговорить, а не с целью унизить, а я… в общем я чувствую себя виноватым перед ним… — Гю, ты действовал на эмоциях. На тебя как снег на голову свалилась огромная проблема, и ты просто психологически не смог справиться. Я думаю, что если бы Ухён раньше вёл себя с тобой нормально, то ты бы ему не нахамил вчера. — Да, наверное, ты права… и всё же… Гю замолчал и уставился вперёд не моргающим взглядом. Шин повернулась посмотреть, что так привлекло внимание друга. В дверях кафе стояла троица ребят, которые были очень хорошо известны как Киму, так и Шинхё — Дону, Хоя, ну и, конечно, гвоздь программы Нам Ухён. — Беда не приходит одна… — протянула Шин, смотря на парней, которые прошли к столику недалеко от входной двери и заняли свободные места. — Что они здесь делают? — Думаю то же, что и мы… — указал на очевидный факт Гю. — Пришли кофе попить, или поесть, или что ещё могут делать люди в кафе? — Я понимаю, но почему из всех кафе в городе они выбрали именно это? — Думаю, это какой-то злой рок! Происки дьявола! — усмехнулся Ким, не отводя глаз от одного из парней, который моментально обратил на себя его внимание — на Ухёна. Тот что-то пристально изучал у себя в меню, но спустя мгновение парень поднял глаза и встретился взглядом с Кимом. В этот самый момент, Гю стало очень трудно дышать. Ладони вспотели, пульс сильно участился, в ушах начало стучать. Сбитый с толку такой странной реакцией, он хотел отвернуться, но не смог. Нам не отпускал его, просто удерживал зрительный контакт с ним, приковывая, словно цепью… И взгляд этот был настолько пронзительный, что Сонгю почувствовал, как по его телу проходится толпа мурашек. Ким настолько выпал из реальности, что не заметил, как Шинхё его зовет, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание друга. — Сонгю! — девушка помахала ладонью перед лицом Кима, и тот, словно очнувшись ото сна, перевёл взгляд на Шин. — Что это было? — Что именно? — растерянно спросил Гю. — Ты завис, — пояснила Шинхё. — Ещё мгновение назад напротив меня сидела только твоя телесная оболочка, а душа была где-то очень далеко отсюда. — Да я просто задумался… — Глядя в сторону столика, за которым сидит Ухён с друзьями? — поинтересовалась Шин, выгнув бровь. — Я не смотрел в ту сторону, я просто задумался, честно… — оправдывался Гю. Девушка с сомнением покачала головой, но настаивать на своей версии не стала. Сонгю в свою очередь решил немного привести мысли в порядок. После того как он увидел Нама, ему это очень нужно было. — Я сейчас приду, — сказал Ким, вставая из-за стола. — Схожу в туалет… — Хорошо, — улыбнулась Шин. Сонгю направился в сторону уборной, затылком ощущая, как пара глаз следит за ним, прожигая в нём дыру. Зайдя в туалет, Ким подошёл к раковине и, опершись на неё, пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. Всё тело потряхивало от того, что только что произошло. Казалось бы, просто взгляд, но почему, чёрт побери, он вызывает в Сонгю целую бурю эмоций? И ЧТО именно значил этот взгляд? Парень не смог разгадать его значение, но то, что у Кима в груди после него пылал пожар — это было несомненно. Гю слегка побил себя по щекам. Пора прийти в себя! Это всё следствие недосыпа и постоянного нервного перенапряжения. Вот ему и кажется, чёрт знает что. Ничего в том взгляде не было особенного. Ухён просто посмотрел на него, может быть даже с укором, который Ким не успел заметить в глубине его красивых глаз. Красивых?!!! Господи! Гю нервно рассмеялся. Что за мысли? Похоже на фоне последних событий он малость рехнулся. Видимо его воспалённый мозг начал над ним откровенно издеваться. Оставалось надеяться, что это процесс обратимый, иначе ко всем прочим проблемам добавится ещё одна, которая была Киму абсолютно ни к чему. Ладно, он с этим как-нибудь справится, главное не надумать того, чего нет. Собравшись с мыслями, Гю вышел из туалета, боясь посмотреть в сторону столика, за которым сидел Ухён. Но когда он всё-таки решился поднять глаза, обнаружил, что стол пустует. Видимо за то время, что Ким был в уборной, ребята успели покинуть заведение. Почему так поспешно? Ведь они по большому счёту и десяти минут не побыли в кафе. Йа, какая разница? Разве не этого Сонгю хотелось — чтобы Ухён поскорее ушёл? Именно этого, только вот причину, по которой ему этого хотелось, Ким упорно игнорировал, не признаваясь самому себе в том, что встреча с Намом его сильно взволновала, и продолжая списывать всё на то, что испытывал угрызения совести за то, что сорвался на Ухёна в университете. Подойдя к своему столику, Сонгю присел на стул: — Слушай, — нарочито небрежно спросил Гю, — а что, нашей троице не по нраву пришлось это кафе? Что-то они быстро ушли. Шинхё повернулась посмотреть в ту сторону, где ещё десять минут назад сидели их однокурсники, и безразлично пожала плечами: — Не знаю, я как-то не сильно смотрела в ту сторону и, если честно, просто не заметила, как они ушли. Для меня — что они здесь были, что их здесь не было — особой разницы нет. Сонгю только вяло улыбнулся. Хотелось бы и ему так реагировать на этот факт, особенно на уход одного человека из компании. Кого — и так было понятно… Погуляв ещё около двух часов, ребята направились к дому Сонгю. Возле самого порога, Шин взяла Гю за руку: — Я понимаю, что никакие слова не помогут тебе в этой ситуации, но я хочу, чтобы ты помнил, что при любом раскладе я всегда буду на твоей стороне и никогда не осужу тебя. Гю крепко обнял подругу. На самом деле эти слова ещё как помогали ему. Благодаря им, он чувствовал, что надежда на то, что всё наладится не угасла окончательно и всё ещё тлеет где-то глубоко в груди. — Спасибо тебе, Шин, — произнёс Сонгю, поглаживая девушку по спине. — Спасибо, что ты у меня есть… — Да, тебе крупно повезло со мной, — произнесла Шинхё, насмешив Кима. — Чёрт! Такой трогательный момент испортила, — по-дружески толкнув девушку в плечо, произнёс широко улыбаясь Гю. — Ну, в этом вся я! Ты же знаешь, — развела руками Шин. — Знаю, — улыбка Сонгю померкла, когда он вспомнил, что совсем скоро ему нужно будет идти в «Преисподнюю». — Я пойду, мне надо настроиться… перед тем как… ну ты понимаешь, о чём я… — потупил взгляд Ким. — Держись! — как можно более уверенно произнесла Шинхё, желая приободрить друга. — Ты справишься! Ким слабо улыбнулся подруге и, помахав ей на прощание рукой, зашёл в дом, в надежде поскорее оказаться у себя в комнате. Но не вышло. На пороге его встретила мама: — Ты где был, Гю? — с места начала она. — Я думала, что ты в комнате, а когда поднялась к тебе, поняла, что тебя дома нет. Я звонила тебе на телефон, но ты не отвечал… Сонгю пошарил в карманах куртки и только сейчас сообразил, что сотовый то он не взял, стараясь как можно быстрее покинуть дом. — Извини, мам, я забыл его, когда уходил… — Тебя долго не было, — заметила женщина. — Я начала волноваться. — Я встретился с Шинхё, а с ней, как ты знаешь, пятиминутным общением не ограничишься, вот я и потерял счёт времени. Извини, — Гю слегка приобнял маму, давая понять, что сожалеет о том, что заставил её нервничать. — Хорошо ещё, что Мейли у бабушки, иначе она бы меня довела вопросами касательно того, где ты и что с тобой, — сказала женщина. — О, это она может, — усмехнулся Сонгю, представляя свою любопытную до ужаса сестрёнку, донимающую маму, как это умела делать только она. — Надолго она там останется? — спросил Гю. — На три дня. А потом назад. Джихун привезёт. Услышав это имя, Сонгю испытал чувство отвращения. Эмоциональный настрой и без того никакой испортился ещё больше. — Понятно, — процедил Гю. — Я пойду наверх. — Даже не поешь? — спросила женщина, чутко улавливая перемену в настроении сына. — Я в кафе поел, — отозвался Ким, поднимаясь по лестнице. — Ты сегодня вечером дома? — донёсся до парня вопрос матери. Сильно замедлив шаг, Сонгю набрал в грудь побольше воздуха. — Нет, иду с ребятами прогуляться, — солгал он, старательно изображая беззаботный тон. — Поздно будешь? — Постараюсь не задерживаться, — неопределённо ответил Ким, направляясь в свою комнату. Женщина взволнованно смотрела вслед удаляющемуся сыну и думала о том, что с недавних пор всё незримым образом изменилось. Она чувствовала, что в их семье произошёл серьёзный надлом. Сначала поведение мужа, затем поведение сына. А самое ужасное было, что между ними как будто бы чёрная кошка пробежала. Женщина не могла сказать, что у них и раньше взаимоотношения складывались очень гладко, но сейчас обстановка была настолько наэлектризована, что, казалось вот-вот и произойдёт взрыв. Госпожа Ким списывала всё на тот случай, когда её супруг не сдержался и нагрубил Гю, и сын, естественно, затаил на того обиду. Если бы она только знала истинную причину, если бы только… Оказавшись за закрытыми дверями своей комнаты, Сонгю подошёл к прикроватной тумбочке и взял в руки свой мобильный. Включив его, он обнаружил определённую количество пропущенных звонков, среди которых были не только от матери. Набрав последний номер в списке, Ким стал ожидать ответа. Абонент не стал заставлять себя ждать: — Сонгю, это — Джонни. — А, здравствуй, — сухо отозвался Ким. — Я тебе сегодня не единожды звонил, но ответа так и не получил. Ты вообще пользуешься своим телефоном или в нём только на меня стоит функция «не беспокоить»? — Я занимался сегодня своими делами вне дома, а телефон просто забыл, — ответил Гю. — На будущее постарайся больше этого не делать, — посоветовал Джонни, — Дело в том, что может статься так, что у твоего клиента резко поменяются планы, и он не сможет прийти, ну или время встречи перенесётся, да мало ли. В таких случаях мне необходимо, чтобы ты был на связи. Понимаешь? — Я понял. И ты оставил двадцать пропущенных на моём телефоне, только для того, чтобы провести инструктаж? — безразлично поинтересовался Ким. У него не было желания говорить так отчуждённо с Джонни. Откровенно говоря, ему этот парнишка был симпатичен. Дело тут скорее было в самой ситуации и в отвращении к тому, с чем Сонгю пришлось столкнуться. — Я позвонил сказать, что сегодня ты должен будешь прийти на час раньше. — Ладно, — в том же ключе ответил Ким. — Приду. Это всё? — Нет, не всё. Хотел сказать, чтобы ты в следующий раз после работы, не бросал где попало маску. Всё таки это очень дорогостоящее оборудование, и если оно выйдет из строя, то в первую очередь спросят с меня. Ведь это моя обязанность следить за тем, чтобы всё было в порядке. Сонгю смутно припомнил, что оставил маску на раковине в душевой и забыл её забрать. Но у него было оправдание. На тот момент он вообще плохо соображал, и делал всё в состоянии аффекта. — Прости, впредь буду отдавать тебе лично в руки. — Договорились. Вот теперь всё. Ждём тебя в девять. До встречи, — попрощался парень и сбросил вызов. Ким опустил руку. Значит в девять. Ладно… На час раньше или на час позже не имело принципиального значения. В любом случае Сонгю придётся это сделать ещё не один раз и, к сожалению, время его прибытия в клуб абсолютно ничего не меняло.

***

Сонгю стоял напротив статуи ангела и с замиранием сердца ожидал, когда придёт его клиент. Его слегка бил озноб, руки мелко дрожали, а сердце неслось вскачь словно бешеное. «Ожидание смерти — хуже самой смерти». Это была основная мысль, которая крутилась у Кима в голове в данную минуту. Он боялся этой встречи, не хотел её. Дело было в том, что раньше, Гю не знал, чего ожидать, но теперь…теперь всё радикально изменилось. Слишком свежи были в памяти впечатления от первого раза, и Ким не хотел вновь испытать те чувства дискомфорта и боли, которые посетили его тогда, о терзаниях душевных речи вообще не велось. А поскольку эти чувства шли рука об руку, именно эта смесь и заставляла парня сходить с ума от понимания, что он ничего не сможет изменить, и ему ничего не останется, как просто терпеть всё это. Он боялся того момента, когда маска включится и запустит функцию — «завеса», свидетельствующую о том, что время приёма пришло. Буквально через мгновение так и произошло. На глаза как будто бы упала пелена, и Гю перестал полноценно видеть. Внезапно дверь в комнату открылась, и Ким услышал, как в помещение вошёл ОН — его мучитель. Всё тело в этот момент как будто бы стало каменным, а сердце, и до этого бьющееся как бешеное, начало колотиться о рёбра с сумасшедшей силой. Шаги, медленно приближающегося человека эхом доносились до ушей Гю. Он начал нервно сжимать и разжимать кулаки, пытаясь совладать со своим волнением. В следующий момент он почувствовал, как тёплая ладонь легла на его талию в мягком поглаживающем движении. Это парня нисколько не успокоило. Ведь в прошлый раз было приблизительно точно так же, но закончилось всё далеко не ласково и нежно. И на этот раз Сонгю не питал ложных надежд на сей счёт. От своих размышлений его отвлекло ощущение тёплых губ, коснувшихся шеи в районе затылка, медленно спускающихся к плечу и далее вниз к лопатке. Прикосновение было настолько нежное и трепетное, что Ким даже растерялся. Затем прикосновение прервалось, и его мучитель перестал к нему прикасаться. Ким весь сжался, ожидая, что вот сейчас его гость накинется на него, как и в прошлый раз, но вопреки его страхам, Сонгю почувствовал прикосновение мягких губ к своей щеке, а затем эти самые губы стали прокладывать дорожку к его — Кима — губам. Достигнув конечной цели, они накрыли губы Кима в мягком, но настойчивом поцелуе. Сонгю не знал, что нужно делать, как себя вести. По большому счёту нужно было просто делать всё для того, чтобы угодить клиенту, но он настолько сопротивлялся внутренне, что не мог побороть себя и упорно не желал идти на контакт. «Ну же! Это надо сделать! Это, чёрт побери, твоя работа!!!» — убеждал себя Сонгю. Он немного, совсем слегка приоткрыл губы, позволяя горячему языку своего партнёра скользнуть ему в рот, но, тем не менее, не отвечая на его поцелуй. Мучитель в это время, продолжая целовать Кима, положив ему ладони на грудь, стал двигать парня в сторону кровати, медленно, но уверенно пытаясь достичь своей цели, на ходу расстёгивая рубашку Гю, и снимая её с парня. Пользуясь моментом, пока Сонгю ещё стоит на ногах, парень прошёлся рукам по бокам Кима и стал расстёгивать его брюки, припадая губами к животу Гю. Это всё было настолько неожиданно, что Ким на какое-то мгновение просто потерялся в своих ощущениях, которые ему дарили умелые ласки его гостя. Он не понимал, почему клиент так нежен, быть может, это просто маленькая передышка перед марш-броском. Скорее всего, так и есть, и расслабляться нет смысла. Эта мысль моментально остудила голову Кима, и он вновь напрягся, не позволяя своим ощущениям взять над собой верх. Почувствовав, что настойчивые руки избавили его от одежды, Ким глубоко вздохнул, зная, что пришло время для того самого этапа, которого он больше всего боялся. Мучитель слабо толкнул Гю, на кровать и парень упал на шёлковые простыни, приготовившись к дискомфорту, ну и боли, которая неизменно за этим последует. Слыша, как парень стаскивает с себя одежду, Гю думал о том, что сейчас гость станет засовывать в его зад пальцы и растягивать. Однако вместо этого Сонгю ощутил несколько иное. Горячие губы коснулись его живота и стали вести влажную линию вниз ко всё ещё вялому члену. Эмоции захлестнули Кима, и как не сопротивлялся он, а всё же прикосновения эти моментально нашли отклик в его теле — член начал твердеть и наливаться кровью. В следующий момент Сонгю почувствовал прикосновение чужого языка к головке в дразнящем движении, а затем губы обхватили его плоть и горячий рот его гостя начал делать такое, что у Гю яркие разводы пошли перед глазами. Это было… Боже! Каждое движение языка посылало волны тока по телу. «Так ты, правда, шлюха?» — неожиданная мысль ворвалась в сознание Гю, словно ураган — «Раз получаешь удовольствие от прикосновений незнакомца, которого даже в глаза ни разу не видел!». Этого оказалось более чем достаточно для того, чтобы Ким возненавидел себя и своё проклятое тело за слабость, которую умудрился проявить за такой ничтожный отрезок времени. Теперь прикосновения его гостя начали приносить ему одно лишь неприятие и сумасшедшее отторжение. Когда тот закончил вылизывать его и оторвался от Кима всего на мгновение, Сонгю перевёл дух. Он не позволит своим низменным чувствам взять над собой верх. Дальнейшие действия не стали для Кима сюрпризом. Скользкие пальцы пробрались в его анус и стали растягивать Гю, на сей раз очень неторопливо, старательно, что, несомненно, по минимуму доставляло неприятных ощущений. Как только с этим было покончено, Гю почувствовал, как ему в сфинктер упирается возбуждённая плоть его хозяина. Ким зажмурился, приготовившись к сильной боли, но и здесь его ожидания не оправдались. Он очень хорошо чувствовал, как в него заходит твёрдый член, но боли не было, лишь небольшой дискомфорт от предельного натяжения мышц, не более того. Выждав пару мгновений, мучитель начал медленно входить и выходить из Гю, неспешно покачиваясь и напирая на Кима, но не особо сильно. Сначала Сонгю просто ощущал движение в себе, ничего особенного — ни боли, ни удовольствия, но по мере того как движения стали ускоряться, а член его гостя всё легче и мягче входить, попадая периодически по простате, Гю не смог совладать с собой и выгнулся дугой. Ему стоило огромных усилий не начать стонать в голос, ведь эти движения доставляли ему невероятное наслаждение. Жар охватил всё его тело, и захотелось рыдать от сладостных ощущений и желания получить разрядку. Как будто бы прочитав его мысли, молодой человек обхватил член Сонгю рукой и начал интенсивно надрачивать ему, доводя Кима до долгожданного оргазма. Сделав ещё пару толчков, парень кончил, выходя из Кима и изливаясь на простыни, Сонгю буквально через пару секунд достиг кульминации, сильно зажмурившись и тихо простонав. В ушах шумело, сердце стучало, казалось, в самом горле, сильная слабость накатила на него. Ким лежал, ощущая, как отяжелели его веки, ноги стали свинцовыми, а тело словно превратилось в желе. Осознание содеянного накатило резко и беспощадно. Что он только что сделал? Ведь он же не хотел этого, всеми силами сопротивлялся, но физиология, чёрт её дери, вновь взяла над Гю верх, и он не смог ничего с собой поделать. На глаза навернулись слёзы. Вновь это ужасное чувство того, что он сделал что-то неправильное и отвратительное. Дыхание сбилось, и Ким почувствовал, что снова близок к истерике. Он начал глубоко вдыхать и выдыхать, стараясь сдержать рыдания, рвущиеся наружу. Только не здесь! Его мучитель не должен знать, что с ним происходит, иначе у Кима возникнут большие проблемы. Лёжа в абсолютной тишине, Сонгю почувствовал, как его гость встаёт с кровати, направляясь к ванной комнате. Дверь за ним закрылась, и Ким мог слышать лишь то, как шумит вода в душевой. Через какое-то время гость вышел из ванной и направился к кровати, шарясь по полу в поисках сброшенной одежды. Сонгю внимательно прислушивался к каждому движению своего мучителя, боясь издать малейший звук. Он надеялся на то, что гость уйдёт, так и произошло. Буквально через минуту молодой человек покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь. На этот раз Сонгю почувствовал себя в сто раз хуже, чем в предыдущий, по той простой причине, что его мучитель в этот раз даже слова ему не сказал, как если бы Ким был игрушкой, резиновой куклой, которую использовали по назначению и отложили в сторону до следующего раза. Именно таким Гю себя и ощущал в данный момент — нечеловеком, пустым местом. Не в силах больше терпеть эмоции, захлёстывающие его, Ким заплакал. Всхлипывая, и чувствуя как по щекам бегут горячие слёзы, Сонгю задавался одним единственным вопросом — За что ему всё это?.. Ухён покинул клуб в растерянных чувствах. Ещё только направляясь в это заведение, он так рассчитывал, что Datenshi поможет ему избавиться от чувства горечи, появившегося вследствие сегодняшней встречи с Сонгю в кафе. Для Нама это явилось полной неожиданностью, и он просто не смог ничего с собой поделать, таращась на Кима, который, как ни странно, смотрел прямо в глаза Ухёну. Нам всеми силами пытался понять, что Сонгю на самом деле испытывает к нему, но смог разглядеть лишь нервозность на лице старшего. А в следующий момент, Сонгю и вовсе ушёл в сторону уборной, стараясь не смотреть в сторону Ухёна. Это очень сильно огорчило Нама. Ведь он был практически на сто процентов уверен, что старший решил таким образом скрыться от Ухёна, настолько ему была неприятна сама мысль находиться с ним в одном помещении. Пребывая в расстроенных чувствах, Нам решил покинуть кафе, удивив этим Хою и Дону. Собираясь вечером в клуб, Ухён очень надеялся, что сможет забыться в объятиях Datenshi, и хотя бы немного избавиться от грызущего чувства, подтачивающего его изнутри. Но то, что произошло в клубе, его абсолютно не порадовало. Он откровенно был сбит с толку и недоумевал. Что на этот раз было не так? Ведь он был уверен, что если делать всё ласково и осторожно, то он добьётся реакции от Datenshi, но, к сожалению, этого не произошло. И как Нам ни старался, он не смог добиться нужного эффекта. Парень по -прежнему лежал до ужаса зажатый, и беспорядочно комкал простынь, ни разу не прикоснувшись к Ухёну, что ставило того в тупик. Нам откровенно не понимал, почему так происходит. Ведь если Datenshi работает в этом клубе добровольно, то он должен быть раскованным и получать от любовной игры удовольствие. Вместо этого он лежал бревном, практически не проявляя признаков жизни. Ухёну даже в какой-то момент начало казаться, что будь у парня право голоса, он бы спросил: «И это всё?» Нам нервно провёл рукой по волосам. Так ведь и до комплексов недалеко. Ведь нежелание Datenshi идти на контакт могло говорить о том, что Ухён плохой любовник и не может удовлетворить слишком требовательного партнёра. И хоть реакцию его тела он получил, но отдача при этом самого Datenshi была нулевая. Чувствуя разочарование, связанное с этим парнем, Ухён решил, что больше не придёт сюда и оставит свои попытки добиться отклика у человека, которому, вероятно, всё равно. Сегодня был второй, и последний раз проведённый в компании Datenshi. С этой мыслью, расстроенный и выбившийся из сил Нам поплёлся домой.