Datenshi

Нам сидел в комнате и без конца думал о том, что произошло сегодня днём. После того, как он увидел, как ему показалось, Datenshi, впоследствии оказавшимся Сонгю, Ухён сам себе удивлялся. Сначала он долго таращился на Кима, резвящегося под струями фонтана в компании друзей, и никак не мог прийти в себя от наплыва эмоций. От изумления и какого-то зудящего желания увидеть лицо его «Ангела» без маски, до странного отупения, когда он понял, что ошибся и перед ним Сонгю. С минут пять Нам стоял, не в состоянии пошевелиться, как заворожённый наблюдая за Гю, но всё же нашёл в себе силы отвернуться и направиться туда, куда, собственно, держал путь изначально. Правда оклематься до конца он так и не смог, и всё то время, что пребывал в компании друзей, мог думать лишь об одном, склоняясь к мысли, что он всё-таки довел себя бесконечными мыслями о том, каким бы образом добиться отклика у Datenshi. Это же насколько проблема с «Aнгелом» завладела его сознанием, что он начал видеть этого парня в других людях. Да и в ком? В Сонгю! Вот это действительно явилось для Ухёна большим сюрпризом. Надо же! А ведь на секунду ему действительно показалось, что это был Datenshi, но… он просто обознался. Так иногда бывает. Просто изгибы тела парня были очень похожи на те, которые были у «Ангела». Именно это заставило Ухёна подумать, что перед ним стоит Datenshi. Нам тряхнул головой. Да мало ли похожих комплекций! И, тем не менее, за столько времени Ухён так и не смог найти нужного человека для своей скульптуры, что говорило о том, что подходящих вариантов не так уж и много. И то, что одним из этих немногих людей оказался Ким Сонгю, было для Нама открытием в прямом смысле этого слова. Раньше у Ухёна не было возможности рассмотреть Гю во всей красе, да и как, если парень всё время носил футболки, больше походившие на балахоны? А оказалось, что Ким не так прост, и под мешковатой одеждой всё это время скрывал такую красоту. Невероятно, но факт! Нам закрыл глаза, вспоминая стройный силуэт Сонгю, просвечивающий сквозь мокрую ткань его футболки, капельки воды стекающие по его лицу, когда парень закидывает голову назад, искренне смеясь, но в следующий момент картинка поменялась и Нам перед мысленным взором увидел Гю с точно так же закинутой головой, но только вместо смеха, парень стонет от удовольствия, закусывая губу и крепко жмурит глаза. От этой провокационной фантазии Ухён моментально пришёл в себя, уже чувствуя, как жар начинает растекаться внизу живота. Это снова происходит с ним. Как же он устал от того, что не может контролировать свои мысли. Контролировать не может, но перенаправить — вполне. У него есть задача, и он должен постараться её выполнить. Надо только сосредоточиться. Сегодня вечером Нам вновь пойдёт к Datenshi и будет продолжать свою кампанию по завоеванию доверия этого неприступного парня.

***

— Мне кажется было очень весело, — произнесла Шин, заходя в комнату к Гю, и плюхаясь на кровать, раскидывая руки в стороны. — Эй! — возмутился Ким. — Куда в мокрой одежде? — Она практически высохла, — стала оправдываться Шинхё, — Что ты так шумишь? Сонгю зашёл в ванную и, взяв полотенце, вышел к подруге, протягивая ей его: — Вот, держи! Вытрись, как следует, а то ещё не дай Бог простуду заработаешь! — Не говори ерунды! Я же сказала, что одежда почти сухая. Да и потом, на улице жара! — Ну, как знаешь, — не стал настаивать Сонгю, садясь рядом с Шинхё. Девушка перевела взгляд на друга, поинтересовавшись: — Тебе разве не понравилось, как мы сегодня провели время? — Понравилось, просто… за последнюю неделю я настолько выпал из привычного режима, погрузившись в весь этот ужас, что мне не верилось, что сегодня я наконец-таки смог почувствовать себя живым. Как если бы и не было ничего из того, что произошло за последнюю неделю. — Гю посмотрел на задумавшуюся девушку, — Понимаешь, о чём я говорю? — Понимаю, — грустно улыбнулась она, — Когда я увидела сегодня улыбку на твоём лице, то чуть не расплакалась от счастья. Признаться, я начала впадать в отчаяние, видя, что ты с каждым днём закрываешься всё больше и больше. — Так и было, до недавнего времени, — ответил Гю, затрагивая ту самую тему, которую так хотела обсудить с ним Шин. Девушка моментально навострила ушки, принимая горизонтальное положение. — И что же произошло такого, что заставило тебя стать прежним Гю? — Этот человек перестал брать меня силой… — ответил Ким, отчего глаза девушки полезли на лоб. — Погоди, ты же сказал, что он вначале был несдержан, но потом стал более нежным…, а теперь ты говоришь, что он применял силу? — изумилась Шин, неправильно истолковав слова друга. — Я имел ввиду не физиологию, а эмоциональную сторону… — Тогда получается, что ты расслабился и начал получать… настоящее удовольствие? — предположила Шинхё, не зная, что и думать. Сонгю расширил глаза: — Нет, конечно! С чего такие выводы? — Йааа, тогда не говори загадками! Совсем меня запутал, — не выдержала девушка. Сонгю поспешил пояснить непонятливой подруге: — Он стал по-другому себя вести… перестал прикасаться ко мне в этом смысле… — То есть ты хочешь сказать, что у вас… — Нет секса, — произнёс Гю, краснея. Хоть он и говорил подруге про то, что у них с клиентом была близость, и она абсолютно спокойно реагировала на тему секса, всё же побороть стеснение всякий раз, когда разговор заходил в эту степь, Сонгю никак не мог. Может быть потому, что считал это сильно личным, чем-то, что нужно оставлять при себе. Шинхё явно не ожидала услышать именно это. — Эмм…, а чем же тогда вы занимаетесь всё то время, что находитесь в клубе? — задала абсолютно логичный вопрос девушка. — Не поверишь, если скажу, — произнёс Гю, представляя реакцию подруги. — А ты попробуй удивить меня. — Ладно… Он меня рисует, — слегка улыбнулся Ким, наблюдая за тем как меняется мимика Шинхё. — Что, прости? Рисует? — переспросила она, как будто бы плохо услышала в первый раз. — Именно, — подтвердил Сонгю. — И эти три дня он не трогал меня, кроме как для того, чтобы показать нужную позу для своего творения. Шин встала и прошлась по комнате, переваривая полученную информацию: — Знаешь, ты меня правда удивил, — выдала она, — Это весьма неожиданно, если честно. — Ты мне об этом говоришь? Я и сам был в шоке, когда он только пришёл. С самого начала он начал вести себя, как абсолютно другой человек. — В смысле? Он что-то говорил или делал, то чего ты не замечал раньше? Ну, я имею ввиду помимо рисования? — Да, первое, что меня повергло в шок, — это то, что он поздоровался. Сказал «Привет». Ты можешь себе такое представить, Шин? — Что-нибудь ещё? — поинтересовалась Шинхё. — Рассказывал истории из своей жизни, делился тонкостями своей профессии… Разговаривал со мной так, как если бы ему было не всё равно, что я чувствую… А ещё… — Гю вспомнил, что больше всего его ввело в ступор, — Ещё он извинился передо мной. — Извинился? — настал черёд Шинхё сильно удивляться. В принципе она допускала вероятность того, что клиент Кима может с ним поговорить, но извинения из его уст — вот это действительно было неожиданно. — Он извинился за то, что у нас не сложилось нормального общения с самого начала, — процитировал слова гостя Сонгю. — Знаешь, раз он принёс тебе извинения, то это говорит очень много о нём, как о человеке. Я, конечно, не буду произносить громких слов о том, какой он замечательный, но и чудовищем его назвать у меня язык тоже не повернётся. Сонгю кивнул, соглашаясь с подругой. — Не люблю говорить это, но я же говорила. Он оказался обычным человеком, у которого есть своя жизнь и, как я поняла, очень насыщенная, если судить по тому, что ты о нём узнал. Значит, этот парень — творческая личность? — спросила Шинхё. — Выходит, что да. На самом деле он очень много о себе рассказывал, забавно шутил и, что самое интересное, ждал моего ответа, когда задавал вопросы, на которые можно было ответить «да» или «нет». Сначала мне было сложно к этому привыкнуть, но теперь я чувствую, как будто бы так было с самого начала. Глядя на друга, увлечённо рассказывающего про человека, которого ещё вчера ненавидел всеми фибрами своей души, Шин думала о том, что клиент ко всем своим выявившимся достоинствам ещё и очень умен. Чувствуя, что Сонгю зажимается и отталкивает его, он решил пойти другим путём, стараясь завоевать доверие Гю. И девушка видела, что эта методика определённо приносила свои плоды. — Значит, он решил начать с чистого листа? — задала вопрос Шин. — А если и так, не вижу в этом ничего плохого. Всё лучше, чем то, когда тебя используют как вещь всякий раз, не задумываясь при этом, что ты испытываешь. Быть может, он на самом деле не такой монстр, каким я его себе представлял. — А если, скажем, между вами вновь произойдёт близость? Как ты себя будешь чувствовать тогда? — спросила совсем неожиданно Шинхё. Сонгю покачал головой: — Я не думаю, что он возьмёт меня силой. Мне кажется, что он, правда, пересмотрел своё поведение в отношении меня, во всяком случае, мне очень хочется в это верить. — А кто говорит о применении силы? — Шин красноречиво посмотрела на друга, отчего Сонгю моментально напрягся. — В смысле? Я сейчас не совсем понимаю, к чему ты клонишь? — К тому, что такими темпами у вас всё может произойти по обоюдному согласию, — пояснила девушка. — Этого никогда не будет, — твёрдо произнёс Ким. — Я, конечно, немного поменял о нём своё мнение, но это вовсе не означает, что моё мнение изменилось в отношении этого вопроса. Я по-прежнему не собираюсь отвечать на его ласки. — Никогда не говори «никогда», Гю — задумчиво протянула Шин. — Всё может настолько поменяться, что ты и глазом моргнуть не успеешь, как твоё мнение изменится ещё раз. И это вполне логично, поверь. Когда между людьми возникают доверительные отношения, так по закону жанра и происходит. — У нас не настолько доверительные отношения, Шинхё. Да, он стал со мной разговаривать, но не забывай о том, что я по-прежнему его эскорт, а он — мой клиент, а потому никаких изменений в этом плане быть не может. Я просто обязан подчиняться ему, вот и всё, — парировал Гю, напрочь отрицая такой вариант развития событий. — Это понятно, и всё-таки я думаю… — Я уже сказал, что так не будет, и давай закроем эту тему, — отрезал Ким. — У меня начинает портиться настроение, когда ты затрагиваешь этот аспект моей жизни. Неужели ты не рада, что ко мне вернулось хорошее расположение духа? Хочешь, чтобы я опять мучил себя и терзался переживаниями? — Ты же знаешь, что не хочу, — произнесла Шинхё. — И я счастлива, что тебе легче. — Мне действительно гораздо лучше, — слабо улыбнулся Гю. — Давно я так не веселился, как сегодня. И если честно, уже и забыл, что значит чувствовать себя свободным от проблем, которые легли на мои плечи непомерным грузом. Хоть прошла всего неделя, но мне кажется, что целая вечность. — Всё наладится, — приободрила друга Шин. — А отдохнули мы сегодня, действительно, на славу! И даже появление на горизонте некоторых нежелательных личностей не помешало нашему веселью. Гю непонимающе посмотрел на подругу: — Ты сейчас о ком? — О Нам Ухёне, — произнесла девушка. — Он был сегодня на площади? — искренне удивился Сонгю. — Да, стоял неподалёку. — Почему ты мне не сказала? — задал совершенно неожиданный для самого себя вопрос Гю. — Зачем? Чтобы твоё с таким трудом вернувшееся хорошее настроение опять скатилось ниже некуда? Да и потом, если бы я сказала тебе, ты бы точно не побежал к нему навстречу с объятиями. Ким кивнул и, тем не менее, произнёс, обращаясь скорее всего к самому себе: — Интересно, что он там делал? — Пожирал тебя глазами, — усмехнулась Шинхё. — Я его заметила издалека, и краем глаза наблюдала за ним. Он шёл куда-то, а как увидел тебя, так остановился, как вкопанный и минуты три просто не сводил с тебя глаз. — Может он на кого-то другого смотрел, — предположил неуверенно Ким, и всё же где-то внутри почувствовал странное щекочущее чувство, и непонятное волнение при мысли, что Ухён наблюдал за ним, пока Гю не видел этого. Похожие чувства возникали у Гю, всякий раз, когда он встречался взглядом с Намом. — Он смотрел на тебя, поверь мне, — безапелляционно заявила Шин. — Что-то в последнее время он частенько появляется там, где и ты. Он что, следит за тобой? — Что за нелепое предположение? — удивился Сонгю. — С чего бы ему это делать? У него что, дел других нет? Шинхё пожала плечами: — Не знаю, что у него за дела, но я всё чаще задумываюсь над словами Менсу о том, что Ухён тебя хочет. И чем больше об этом думаю, тем больше склоняюсь к тому, что это утверждение не так уж и далеко от истины. От слов подруги щёки Кима вспыхнули: — Не говори ерунды. Я… не в его вкусе. Он меня не переваривает. — Это всё то, что мы видим на поверхности, а как на самом деле обстоят дела, может знать лишь Нам, и быть может ещё его друзья. — Я думаю, что ты пересмотрела дорам. В фильмах такое часто можно встретить, а в жизни всё гораздо более прозаично. Такие выводы удивили Шин. Уж кто-кто, а именно Сонгю после всего того, что с ним случилось, мог бы с большей лёгкостью поверить в безобидную версию касательно Ухёна и его чувств, чем в то, что у него в жизни произойдут такие колоссальные перемены. Но девушка решила не озвучивать вслух свою мысль, вместо этого небрежно бросив другое: — А представляешь, мы с тобой сейчас делаем какие-то выводы, строим предположения, а в это время Ухён развешивает у себя в комнате твои фотографии, сделанные исподтишка, пока ты не видел. А вечером он идёт в клуб, и не в какой-нибудь там, а в тот самый, где находишься ты. Ведь он на самом деле и есть твой клиент, с которым ты вынужден проводить время. Сонгю фыркнул. Сама только мысль о том, что его клиентом может оказаться Нам Ухён казалась ему смехотворной: — Что за бред??? — нервно рассмеялся Гю, — Ухён — мой клиент? Более идиотской версии ты придумать не могла. С чего бы ему тратить баснословные деньги на то, что он может получить бесплатно? Желающих оказаться в его объятиях — очередь выстраивается! Уверен, у него даже мысли о том, чтобы воспользоваться такой услугой, как поход в клуб с целью провести время в компании эскорта, не возникало никогда. — Откуда мне знать? У богатых свои причуды. — Ты меня, конечно, прости, но этот вариант просто невозможен, — уверенно произнёс Гю. — По теории вероятности… — И по теории вероятности это тоже абсолютно невозможно. Он бы не стал таскаться по таким заведениям лишь бы разнообразить свою, если быть честными, и без того не скучную жизнь. Поэтому забудь. И ради Бога, перестань ты смотреть всякое «мыло» на ночь глядя, — проворчал Сонгю, и немного задумавшись, добавил, — Фантастику, пожалуй, тоже не смотри. Шинхё промолчала на это замечание, но всё равно осталась при своём мнении. Девушка прекрасно знала, что в этой жизни нет ничего невозможного, и потому рассматривала любой вариант, как потенциально возможный. Но убеждать в этом Сонгю не было никакого смысла. Да и зачем? У него с Ухёном и без того были очень натянутые отношения, а если бы он реально начал думать, что Нам — его клиент, то он бы не смог смириться с этой мыслью и однозначно увяз бы в депрессии. — Я, наверное, уже пойду. У тебя же скоро по графику… поход в клуб, — немного замялась Шинхё, боясь, что Гю снова загрустит, однако вопреки её опасениям, Сонгю отреагировал абсолютно спокойно. — Хорошо. Завтра увидимся. — Если что, звони в любое время, — сказала Шинхё, направляясь к двери. — Обязательно, — улыбнулся Сонгю, и пока подруга не скрылась в дверном проёме, окликнул: — Шин… Девушка повернулась, вопросительно посмотрев на друга. — Спасибо, что вытащила меня сегодня на прогулку. Было замечательно! — На здоровье, дорогой! — просияла Шинхё и ушла, закрыв за собой дверь. Сонгю присел на край кровати, размышляя о том, что отличная прогулка помогла ему набраться сил перед сегодняшним вечером. Дай Бог, у его клиента будет хорошее настроение, и он продолжит усердно заниматься своей работой, позволив Киму таким образом избежать ненавистной физической близости, и даст шанс ещё на один шаг приблизиться к долгожданной свободе.

***

— Привет, Ангел, — поздоровался гость с Гю, войдя в помещение, где тот уже около двадцати минут ожидал посетителя в комнате. В предыдущие вечера Сонгю бы себя за эти двадцать минут уничтожил в эмоциональном плане, без конца накручивая себя и доводя до истерики, но только не теперь. После того, как его клиент перестал вести себя как похотливое животное, Сонгю почувствовал, что его нервы, до этого натянутые как канаты, наконец, пришли в норму. И это было очень естественно, учитывая, что повод для стресса исчез. Именно поэтому Ким больше не вздрагивал всякий раз, когда к нему в комнату входил его «мучитель». На приветствие, Сонгю кивнул и стал ожидать, когда его гость начнёт давать ему ценные указания. Правда, сначала он решил снять одежду, однако, клиент в два шага преодолев расстояние между ними, перехватил руки Кима. — Позволь мне, — попросил он, заставляя Гю на секунду замереть. Нам почувствовал, что Datenshi от этих слов слегка напрягся, и тут же поспешил успокоить парня. — Ты же не откажешь мне в этой маленькой просьбе? Мне это очень нужно для работы. Чтобы получилось то, что я хочу, я должен не только работать с бумагой, но и иметь возможность ощутить рельефы своего натурщика через прикосновения. Почувствовав, как Ангел расслабился, и получив от него лёгкий кивок, Ухён приступил к ритуалу избавления Datenshi от одежды. Сначала Ухён расстегнул пуговицы на рубашке парня, медленно снимая её, запуская руки под шёлковую ткань, оглаживая мышцы на руках «Ангела». Когда с этим было покончено, Нам переключился на брюки, делая всё очень неспешно. Особенно он медлил, когда его руки добирались до обнажённой плоти. Вот когда Ухён позволял себе немного задержаться на аппетитных изгибах, желая продлить этот миг, но, тем не менее, стараясь не вызвать зажим у Ангела. Нам меньше всего хотел испортить тот результат, которого он уже добился за относительно короткий промежуток времени. Не сейчас, когда парень только-только начал понемногу раскрываться перед ним. Ким же в это время вел борьбу со своим телом, которое слишком остро реагировало на острожные, но настойчивые прикосновения гостя. То, как он медленно проводил руками по телу Гю, очерчивая каждую мышцу, вызывало у Сонгю бурю эмоций внутри, мурашки по телу и дрожь в коленках. Единственное о чём мысленно молил Ким, чтобы его посетитель не заметил неоднозначной реакции тела Гю, иначе неизвестно как бы он расценил всё это, и что бы за этим последовало. Высвободив Datenshi из одежды, Ухён кинул взгляд на нижнее бельё Ангела. И хоть соблазн стянуть этот кусок ткани был непреодолимым, Нам всё-таки не стал этого делать, удивляясь своей невероятной выдержке. Усадив Datenshi на край кровати, Ухён положил руки парня на его колени таким образом, чтобы кисти рук находились в подвешенном состоянии. Когда нужная поза была воспроизведена, Нам дал последнее указание: — Опусти голову вниз… так, как будто ты обречен… — Сонгю даже стараться не пришлось. Он как никто другой знал, что это за чувство, а потому без особых усилий сразу сделал именно то, что хотел от него его мучитель. — Идеально… — выдохнул гость, и Гю услышал, как тот отдаляется от него. Ухён придвинул к себе стул, и сев на него, облокотившись на спинку, вооружившись необходимыми инструментами, приступил к рисованию. Как и обычно, Нам решил, что гробовое молчание — это совсем не то, что может поспособствовать непринуждённой обстановке, и вновь решил развлечь Datenshi разговором. — Как прошёл твой день? — спросил Ухён, но зная, что Ангел не сможет ответить, сразу же продолжил, — Нет, не отвечай, позволь мне угадать… Сегодня с утра ты проснулся, чувствуя, что настроение у тебя то, что нужно. Ты выспался, отдохнул, как следует, а тут ещё такой приятный сюрприз в виде хорошей погоды. Я прав?— Нам посмотрел на парня, и тот кивнул. Ухён улыбнулся и продолжил, — Потом ты решил немного прогуляться, ведь в такую замечательную погоду и с таким хорошим настроением грех дома сидеть, — снова кивок. Ухён немного помолчал, что-то обдумывая, и буквально спустя мгновение предложил, — А знаешь, давай добавим немножечко игры в наш разговор, а то, ей Богу, скукотища смертная. Давай превратим это в викторину. За каждое правильное предположение, ты мне будешь дарить свою улыбку, а за каждое неправильное…мм… к примеру, будешь кидать в меня подушкой. Как тебе идея? Сонгю немного оживился. Идея и впрямь была неплохая, учитывая то, где они находились. Ким подумал, что это действительно хоть какое-нибудь разнообразие, и так время может пройти гораздо быстрее. Подушки было всего две, но это вовсе не означало, что его гость будет допускать ошибки. Пока что все его догадки были верными. В любом случае Сонгю хотелось посмотреть, что из этой игры выйдет. Он кивнул, давая добро на воплощение гениальной идеи в жизнь. — Отлично, тогда я продолжаю… Затем тебе позвонил кто-то из друзей, предложив тебе прогуляться, и ты, недолго думая, согласился, — Ухён предлагал наиболее вероятные варианты, но всё равно, его правильные предположения очень удивляли Кима. Он на мгновение замер, но потом, вспомнив про правила игры, улыбнулся гостю и вновь опустил голову, давая возможность художнику не отрываться сильно от творческого процесса. Нам, заметив улыбку парня, слегка подзавис, любуясь тем, что ему ещё не удавалось увидеть, но практически сразу переключаясь, вернулся к игре, продолжая высказывать свои предположения. — Далее вы пошли прогуляться, быть может, даже, взяли с собой ещё парочку-тройку друзей, — за свою очередную догадку Нам получил ещё одну небольшую улыбку. — Потом вы решили пойти поразвлечься, и направились на карусель. — Гю терпеть не мог карусели, но гость его об этом не знал, за что тут же поплатился. Сонгю нагнулся к подушке и, схватив её, метнул в силуэт своего мучителя. Та попала парню точно по голове, вызывая у того смех. — Вот чёрт! Понял, карусели не было… Что же вы тогда делали? — удивился Ухён, как будто бы больше не существовало никаких других развлечений. Затем поднял карандаш с пола, который он выронил в тот момент, когда в его голову прилетела подушка и, вернувшись к своему занятию, решил попробовать более безобидный вариант, — Ладно… вы пошли в кафе и там выпили по чашечке кофе и, быть может, съели по мороженному. — Ухён зажмурился, ожидая, что в него снова бросят подушку, но приоткрыв один глаз, встретил лукавую ухмылку Datenshi. — Интересно, я так полагаю, что улыбка на один бок свидетельствует о том, что было что-то одно — или кофе или мороженное? Услышав такое предположение, Ким еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос. Да его мучитель сегодня в ударе! Постаравшись взять себя в руки, Гю кивнул, давая понять, что догадка гостя верна. — Потом вы прогулялись по городу и направились домой, — ещё одна улыбка в победную копилку Ухёна. — Вернулся домой ты, скорее всего, не один, а с компанией, в лице одного или нескольких человек. Я склоняюсь к первому варианту. Сонгю поражался тому, насколько точно человек напротив него угадывает то, как было на самом деле. Или он хороший психолог или же у него отлично развита интуиция. В любом случае Ким готов был ему поаплодировать за хорошую игру, но вместо этого он в очередной раз улыбнулся. — Ну, а когда твой друг ушёл, к тебе зашла в комнату разозлённая мать и сказала, чтобы ты не таскал в дом своих друзей… А вот и очередной прокол! Ким схватил ещё одну подушку и швырнул её в сторону гостя. На этот раз она попала посетителю по плечу и с глухим ударом упала возле стола. Сонгю ликовал. Он чувствовал, что это была его маленькая победа, и как бы глупо не звучало, но также своего рода небольшая месть его мучителю. Ухён печально вздохнул, продолжая рисовать набросок: — Значит, твоя мама не сердилась по таким мелочам. Она прекрасно относится к твоим друзьям, и вообще она очень хорошая женщина, которая любит тебя больше всего на свете, и для неё важно, чтобы ты был счастлив. Она принимает тебя таким, какой ты есть, и она гордится тобой. — Нам посмотрел на Ангела и увидел на его лице улыбку, но улыбка эта была особенная, такая, которая могла предназначаться самому дорогому человеку на Земле. Эта улыбка сказала гораздо больше, чем могли бы сказать невысказанные слова — в ней Ухён увидел трепетное отношение и безграничную любовь Datenshi к своей маме. На душе сразу стало очень тяжело. Нам перестал водить карандашом по поверхности листа. — Игра окончена… Я выиграл, — заключил Ухён, хотя и не чувствовал себя победителем. В данную минуту он чувствовал лишь горечь по той причине, что невольно затронул больную тему. Он очень завидовал Ангелу, потому что у того была добрая, понимающая, любящая мать, которой не было у Нама. Ухён замолчал, не в силах продолжать разговор. Сонгю словно почувствовав, что атмосфера переменилась, ломал голову над тем, что он сделал не так, почему настроение его гостя незримым образом изменилось. Просидев около минуты в молчании, Сонгю уже было подумал, что остаток вечера пройдёт в полной тишине, как совершенно неожиданно Ухён заговорил снова: — Знаешь, как я начал заниматься скульптурой? — Нам отложил альбом на стол, переводя взгляд на Datenshi, и абсолютно спокойным голосом, граничащим с безразличием, начал свой рассказ издалека, — Это было в раннем детстве. Так уж сложилось, что воспитывали меня мой отец на пару с братом. Ну как сказать воспитывали? Присматривали иногда. Воспитанием в исконном смысле этого слова занималась женщина, которая заменяла мне мать. Где же была в это время моя родная мать, спросишь ты? Я тебе отвечу. Моя мать бросила меня, и в это время занималась более важными делами: путешествовала, зависала в ночных клубах, загорала на пляжах… Я же до определённого времени не понимал, что женщина, которая меня воспитывала, была мне не родной. А узнал я это чисто случайно, услышав однажды разговор моего отца и моей настоящей матери, из которого понял, что я был нежеланным ребёнком. Мать говорила, что не хотела меня, что всё вышло случайно, по неосторожности и неопытности с её стороны, отец же настаивал на том, чтобы она участвовала в воспитании, потому как он со мной не справляется, что я у него забираю слишком много времени. Сказал, что он уже не так молод, и все свои силы отдал когда-то на воспитание моего старшего брата, сына от первого брака. Мать спорила и не соглашалась с тем, что должна воспитывать своего ребёнка, вместо привычного времяпрепровождения. Сказать по правде, я тогда не стал дослушивать до конца, потому что мне хватило и того, что я узнал уже. Это для меня явилось настоящей психологической травмой. После того случая я очень сильно закрылся в себе, перестал нормально общаться со своими сверстниками, кроме моих лучших друзей. Начал искать себе занятие, хоть какое-нибудь, лишь бы заполнить ту пустоту, которая дырой разрасталась у меня в груди. А теперь представь себе момент, когда мне тот парень сказал, что я ошибка природы, и что если бы я даже умер, никто бы не заметил. Я ведь по натуре своей не был плаксой, но я тебе даже передать не могу, какую боль мне причинили его слова. Вся горечь и обида на мать вылились наружу рыданиями, которые мои друзья с горем пополам смогли остановить. Но проблема от этого никуда не делась. Я просто начал думать, что, наверное, в том, что маме нет до меня никакого дела, есть моя вина, и что я должен стать лучше. Может, тогда она обратит внимание на то, какой у неё хороший сын. Я начал усиленно над собой работать, пытаясь достичь определённых успехов, из кожи вон лез, чтобы взобраться на самую вершину пьедестала. И я добился хорошего результата, вот только… — Нам замолчал, переводя дыхание… — вот только время шло, а мама так и не появлялась. С каждым днём надежда на то, что она придёт и обнимет меня, скажет, как сильно она меня любит, и как сильно мной гордится, таяла как дым. Увлечения, которые до сих пор отвлекали меня, перестали спасать меня, забирая на себя эмоции, которые разъедали меня изнутри. Я чувствовал, что ещё немного, и я не справлюсь, сорвусь, и моя жизнь будет разрушена полностью. В тот самый момент мы с классом, помню, пошли на экскурсию, на выставку мраморных скульптур. Когда я увидел эту совершенную красоту, плавность линий, точность форм, я решил, что именно этим буду заниматься. Я долго этому учился, и это занятие отбирало очень много сил, но вместе с тем оно позволяло мне забыться на время, выпасть из реальности, и не думать о том, что я не нужен своей матери. Боль со временем притупилась, и я научился жить с мыслью, что ничего не поделаешь, и насильно мил не будешь. И даже убедил себя в том, что могу справиться сам, но иногда… по ночам, когда я совсем один, а вокруг темно и так одиноко, та ужасная боль в груди возвращается, и я думаю о том, что, быть может, тот парень был прав и я…я не должен был родиться, не должен был… — голос Ухёна дрогнул, и он замолчал… Гю даже не понял, что произошло — ноги как будто бы сами понесли его в сторону клиента, и в следующую минуту он оказался рядом с ним, присев около него на колени, и положив руку ему на плечо в успокаивающем жесте. Сонгю чувствовал, как собственное сердце сжимается от боли за этого практически незнакомого ему человека. Он просто не мог остаться безучастным. Нам же настолько погрузился в свои переживания, что когда почувствовал, как ему на плечо легла рука Datenshi, слегка встрепенулся, но осознав, что рядом с ним сидит Ангел, теперь не мог поверить в то, что парень первый раз подошёл к нему по собственной воле, по всей видимости, проявив сочувствие. Ухёну сейчас как никогда хотелось ощутить ласку и тепло, и он не смог отказать себе в лёгком прикосновении к Ангелу. Ведь он же ничего не испортит, если просто прикоснётся к нему? Нам положил свою ладонь поверх руки Datenshi, нежно поглаживая её, как бы благодаря его за то, что тот не остался равнодушным, и решил хотя бы немного утешить Ухёна. Он потёрся щекой о руку Ангела и, взяв его ладонь в свою, мягко поцеловал со внутренней стороны. Datenshi не отпрянул, он продолжал сидеть в точно таком же положении, и на удивление Нама, не напрягся от этого поцелуя, его мышцы остались расслабленными. Ухён продолжил целовать руку Datenshi, продвигаясь губами к запястью, затем выше к локтевому сгибу. Не встречая никакого сопротивления, Ухён осторожно продолжил прокладывать дорожку из поцелуев к плечу, перебираясь к шее, постепенно поднимаясь к скуле парня. Когда до губ оставалось пара сантиметров, Нам буквально на секунду остановился, прислушиваясь к неровному прерывистому дыханию парня, и чувствуя, как дрожит его рука, находящаяся в ладони Ухёна. Быть может, Нам обманывался, но он практически был уверен, что дрожь в теле Datenshi в эту самую минуту не была связана со страхом, а являлась следствием возбуждения. Чтобы не мучиться догадками, Ухён, больше не в силах терпеть, прильнул к губам парня в осторожном, но уверенном поцелуе, запуская в его рот язык, исследуя им нёбо, проходясь по зубам и, наконец, встречаясь с языком парня, ощущая, как тот отвечает на поцелуй. Ким чувствовал, как стена, которую он воздвиг вокруг себя, не желая подпускать к себе чужого человека, стремительно рушится. В какой-то момент он просто перестал бороться, отдаваясь на волю невероятным ощущениям, и решив больше не плыть против течения. В данный момент он совсем не хотел разбираться в том, что сподвигло его на этот шаг — может сострадание к этому человеку, может то, что он уже не чувствовал к нему ненависти, немного узнав его. Это просто перестало иметь значение. Гю хотел, наконец, расслабиться и почувствовать себя живым. Здесь и сейчас было важным только то, что он чувствовал. Не было больше никаких сомнений и страхов, осталось только чистое неразбавленное желание. Физиология вновь возобладала над Гю, но в отличие от предыдущих вечеров в клубе, в этот раз его это не угнетало. Ухён запустил пальцы в волосы Datenshi, упиваясь влажным, набирающим обороты поцелуем, и теряя контроль от ответных ласк Ангела. Нам, продолжая целовать парня, поднялся вместе с ним на ноги, оглаживая левой рукой его талию, спускаясь на ягодицу, сжимая, а правой рукой продолжая удерживать за голову. Постепенно он стал двигаться вместе с Ангелом в сторону кровати, на ходу пытаясь избавиться от своей одежды. Это могло занять очень много времени, но к вящему изумлению Нама, Datenshi стал помогать ему, причём очень настойчиво, отчего на мгновение Ухён растерялся, но буквально в следующий момент с удвоенной силой начал сминать губы Ангела в страстном поцелуе, уже не сдерживая рвущихся наружу эмоций. Оставшись обнажённым, Ухён присев на корточки, снял трусы с Datenshi и, поднявшись в полный рост, повалил любовника на постель, ложась рядом, продолжая одаривать его ласками, целуя то нежно и лениво, то усиливая напор, затягивая парня в глубокий поцелуй. Оторвавшись от его губ, Нам стал покрывать поцелуями шею Ангела, слегка покусывая, заставляя того откидывать голову назад, поддаваясь на все манипуляции со стороны Ухёна. Двинувшись вниз, Нам прошёлся губами по соскам Datenshi, обводя каждый языком. От этого дразнящего движения, Ким затрепетал. Возбуждение уже до этого накатившее на него, усилилось вдвойне, и Сонгю начал постанывать, заводя этим своего мучителя ещё больше. Тот продолжил свою сладострастную пытку, спускаясь ниже, проводя языком по впадинке пупка и доходя до разведённых ног Гю. Обхватив рукой его плоть, придерживая у основания, в это время нагибаясь, и прикасаясь губами к возбуждённому горячему фаллосу, Нам медленно вобрал член в рот, периодически выпуская его, но лишь для того, чтобы пройтись языком по всей его длине, спускаясь к яичкам, посасывая их, и медленно возвращаясь обратно, захватывая плоть губами, совершая круговые движения языком вокруг головки. У Сонгю перед глазами заплясали звёздочки, он поддавался бёдрами навстречу сводящим с ума ласкам своего мучителя, запуская ему руки в волосы, и слегка оттягивая его голову назад, чтобы через мгновение опять притянуть ближе к паху. Гость начал интенсивнее двигать головой, практически полностью заглатывая член, и Ким почувствовал, что ещё немного, и он, от этих невероятных ласк парня, просто не выдержит. Дрожь начала сотрясать его тело, невероятно остро реагирующее на то, что происходило в данный момент. Ухён, чувствуя отдачу Ангела, слыша его стоны, и чувствуя руки парня у себя на голове, не мог больше терпеть. Его член стал каменным и подрагивал в болезненном возбуждении. Нам, оторвавшись от Datenshi, потянулся к тумбочке, доставая дрожащей рукой смазку. Выдавив достаточное количество на пальцы, Ухён размазал лубрикант между ягодиц парня, принимаясь растягивать его, ловя кайф оттого, как тот часто дышит и закусывает губу, ощущая как Ухён двигает пальцами внутри него. Видя, что Datenshi готов и жаждет продолжения, о чём кричал весь его лик, Нам медленно вошёл в него, заполняя полностью, и чувствуя, как парнишка замер, немного сжимаясь, но через мгновение расслабляется и начинает ёрзать. Нам расценил это как сигнал к действию, и стал двигаться, сначала неспешно, но уверенно набирая темп, усиливая выпады. Сонгю казалось, что он сходит с ума, от ощущений, которые его накрыли с головой. Каждый раз, когда парень входил в него до упора и задевал наиболее чувствительную точку внутри, Кима простреливало острое удовольствие, заставляя его интенсивнее двигать бёдрами навстречу толчкам, усиливающимся от раза к разу. С губ Сонгю стали срываться громкие стоны, которым вторил его любовник, остервенело вбиваясь в Кима. Тело Гю выгибалось дугой, руки путешествовали по телу парня, царапая его бока, ноги обвились вокруг талии гостя, плотным кольцом удерживая его в плену тела Кима. Необузданное желание и возбуждение, достигшее запредельного уровня, слились воедино, и после очередного сильного толчка Гю кончил, брызнув струёй семени на живот любовника. Нам в это время и сам, будучи на пределе, наблюдая за тем, как содрогается в экстазе Ангел, достиг кульминации вслед за ним, вынимая свой член из парня, и обильно изливаясь на его широко разведённые бёдра. Потный и обессиленный, Ухён повалился на кровать, рядом с Datenshi, который, похоже, тоже был основательно вымотан, и в данный момент тяжело дышал, пытаясь привести в норму дыхание. Парни лежали, не произнося ни слова. Да по большому счёту говорить совсем не хотелось. Хотелось просто насладиться вступившей в свои законные права тишиной, на этот раз абсолютно не напрягавшей никого. И всё же спустя небольшое количество времени, Нам повернул голову к Ангелу, и придвинувшись к нему, нежно поцеловал его в губы. — Спасибо… — еле слышно произнёс Нам, немного отстраняясь от Datenshi, — …что не оттолкнул… и позволил быть с тобой… Для Кима эти слова оказались ещё одной приятной неожиданностью. Он не жалел о том, что произошло сегодня в этой комнате, и впервые с того момента как он начал работать в клубе, его не мучила совесть. Просто теперь он готов был к любым жизненным сюрпризам, и решил, что не будет насиловать себя бесполезным самобичеванием. А услышав слова благодарности от гостя, окончательно убедился в том, что поступает правильно. Гю слабо кивнул своему мучителю и прикрыл глаза. Физически он был очень измотан, глаза жутко слипались. Сейчас бы принять душ и поехать домой… Вот только он при всём своём желании не смог бы этого сделать, пока в комнате находился клиент. Как будто бы прочитав его мысли, гость обратился к нему: — Я должен уходить… думаю, тебе надо отдохнуть… — Встав с кровати, Ухён побрёл в душ, и достаточно быстро управившись, зашел обратно в комнату. В отличие от предыдущих встреч, в этот раз Datenshi сидел на краю кровати, по всей видимости, ожидая своей очереди в душ. Чтобы не задерживать парня, Ухён по-быстрому натянул на себя одежду и подошёл к Ангелу, не зная, что сказать на прощание, для того чтобы сохранить состояние хрупкой гармонии, едва наметившейся между ними. Присев перед Datenshi на колени, Ухён взял его за руку: — Хочу, чтобы ты знал… ты можешь мне доверять… я не плохой человек и не причиню тебе боли… То, что произошло сегодня было просто прекрасно, и я надеюсь, что ты не жалеешь о том, что это случилось… — Нам не знал, что ещё сказать, почему-то все слова ему казались глупыми и совершенно не к месту, но ему правда не хотелось, чтобы Ангел вновь закрылся от него. Не сказав больше ни слова, он взял руку Datenshi, нежно поцеловав его в ладонь, а после встал и направился на выход. Сонгю услышал, как дверь открылась и закрылась, возвестив его о том, что гость ушёл. Ким сидел и думал над теми словами, которые ему сказал его клиент. Доверять? Это было так сложно. Но в то же самое время, разве случившееся между ними сегодня, не говорило о том, что всё незримым образом уже изменилось, и что Гю, хотел он того или нет, всё-таки смог подпустить своего мучителя ближе к себе? Да, Сонгю ещё переживал по этому поводу, ведь он и не думал, что очередная близость произойдёт так скоро и, что главное, он сам будет не против. Сняв маску, Гю потёр глаза. У него ещё будет время подумать над этим, а сейчас он хотел одного — принять душ и поехать домой. Может, сказалась дикая усталость, Ким не знал, но на душе было спокойно, и он понял, что сделал тот самый шаг, который казался ему непосильным — он перестал бороться с самим собой. И благодарен он был за это своему гостю, который помог ему в этом, доказав Гю, что не относится к нему как к мусору. Губы Сонгю тронула еле заметная улыбка. Кто бы мог подумать…

***

На следующий день, Ким шёл в университет в расслабленном состоянии, чувствуя себя очень даже неплохо, несмотря на его опасения касательно того, что после произошедшего вечером, с утра он станет паниковать и опять вернётся к извечному самоуничижению. Однако с приходом нового дня, ничего не изменилось, и чувство спокойствия не оставило Гю. Идущая рядом Шинхё покосилась на друга, наблюдая за его умиротворённым выражением лица. Ей, конечно, было очень радостно от того, что её приятель больше не убивается тем, что вынужден работать в клубе, однако любопытство подбивало её расспросить друга о том, как продвигается общение с клиентом. Но девушка решила для начала задать парочку-тройку вопросов из стандартного списка: — Как ты себя чувствуешь, Гю? Ким, пребывающий до этого в своих мыслях, словно очнувшись, перевёл взгляд на подругу: — Неплохо, — улыбнулся он. — Это хорошо, — произнесла Шинхё, тут же следом задавая очередной вопрос. — А в клубе как? Сонгю моментально весь подобрался: — Как обычно, — ответил он подруге, но не стал уточнять, какое именно «обычно» имеет ввиду. — Ничего нового, — и здесь Сонгю не покривил душой, потому как секс с клиентом не был для Кима чем-то новым, а вот отношение к сексу — безусловно. Только пока что Сонгю не хотел посвящать подругу в изменения, произошедшие с ним. Он и сам в себе до конца не разобрался, потому и решил смолчать об этом. Да и потом — он не лгал, он не говорил всей правды. — Понятно, — протянула подруга, — мне просто показалось, что сегодня ты не такой, как всегда. — Да? А что не так? — вскинул бровь Гю. — Всё так, даже лучше, — заметила девушка, — Я так понимаю, что твой гость продолжает вести себя хорошо и не пытается взять тебя измором? — Не пытается. Как я и говорил, он изменил своё отношение ко мне, и теперь я спокоен на счёт того, что он будет меня принуждать к сексу, — произнёс Сонгю. Конечно, не будет! Ведь этого и не потребуется, учитывая, что Гю сам перестал упираться. Но вслух он об этом в очередной раз не сказал. — Ну, тогда я спокойна. Но если вдруг что-то изменится, можешь мне без зазрения совести рассказать. Я попробую помочь тебе. — И какие же меры ты предпримешь? Отчитаешь его за непристойное поведение и попросишь, чтобы он так больше не делал? — рассмеялся Ким. — Очень смешно, — скривила лицо Шинхё, но всё же улыбнулась на шутку Гю. — Вижу, к тебе вернулось чувство юмора, а это очень хороший знак. Период реабилитации проходит успешно. Надеюсь, дальше будет ещё лучше. — А я то как на это надеюсь, — произнёс Ким, уже видя впереди здание университета. Направляясь на лекцию по социологии, ребята увидели впереди столпотворение из многочисленных студентов. Среди толпы, Ким заметил Менсу и Сонёля. Недолго думая, он направился к ним, прихватив с собой подругу. Подойдя поближе, Сонгю поздоровался с ребятами, вопросительно окидывая взглядом сгрудившихся людей. — Что здесь происходит? — поинтересовался Гю, обращаясь к друзьям. — А, это просто небольшая накладка в расписании, — пояснил Сонёль. — Что ещё за накладка? — удивился Гю. Такого на его памяти не случалось ещё ни разу. — Ну, вроде бы как решили совместить два потока, — ответил Менсу на вопрос. — С чего вдруг? — вступила в беседу Шинхё. Менсу развёл руками в стороны: — Причины не знаю. Думаю, профессор растолкует, что к чему. В этот момент в коридоре показался профессор и пробираясь сквозь толпу гудящих студентов, на повышенных тонах пригласил всех ожидающих зайти в аудиторию. Людей было очень много, но благо, помещение позволяло вмесить в себя такое количество и даже больше. Ребята расселись на первые попавшиеся места, не прекращая шуметь. — Минуточку внимания! — профессор постучал по столу рукой, привлекая внимание учащихся. Ребята как по заказу слегка убавили громкость, дожидаясь, когда профессор начнёт говорить. Добившись относительной тишины, мужчина заговорил, — Сегодня у нас произошли незначительные изменения в расписании, по причине того, что в пятницу я не смогу провести лекцию у младшего курса, и так уж вышло, что пришлось совместить два потока. Сегодня вместо положенной лекции мы проведём семинар. А тема нашего семинара достаточно актуальная в наше время. Слепые люди как полноценные члены нашего общества. Мы обсудим ряд проблем, с которыми сталкиваются эти люди, и постараемся выяснить, каким образом они адаптируются среди людей, не отягощённых бременем слепоты. Иными словами среди полноценных людей. — Думаю, это надолго, — протянул удручённо Сонёль, обращаясь к друзьям. — Разбудите меня, когда всё закончится, — произнёс он и положил голову на скрещенные руки, закрывая глаза. Менсу растянул губы в улыбке, потрепав своего парня по волосам, отчего Ёлли довольно заурчал. Сонгю, наблюдающий за Менсу и Сонёлем усмехнулся. Видно было невооружённым взглядом, что между этими двумя до сих пор продолжался конфетно-букетный период. Переведя взгляд на профессора, Сонгю стал внимательно слушать, как тот рассказывал интересные факты и истории из жизни, приводил в пример статистику, и интересовался у студентов их мнением по поводу проблем, возникающих у людей с ограниченными возможностями. На середине занятия, профессор поднял вопрос о способах слепых людей приспосабливаться к внешним условиям, затрагивая один из таких способов, а именно — осязание. Слово за слово речь зашла о том, что для слепых людей прикосновения играют очень большую роль, ведь таким образом они общаются с окружающим их миром. И это было одно из тех видов чувств, которые были одинаково важны как для людей невидящих, так и для людей зрячих. С этим утверждением многие были согласны, но далеко не все. И среди этих «несогласных» оказался Нам Ухён. — Я считаю, что роль прикосновений сильно преувеличена, — произнёс он со своего места, привлекая к своей персоне внимание всех находящихся в аудитории. Сонгю не стал в этом смысле исключением. — Аргументируйте, пожалуйста, студент Нам, — попросил профессор Ухёна. — Почему вы так считаете? — Всё очень просто, — со знанием дела произнёс Нам. — У слепых людей в силу того, что видеть они не могут, другие чувства сильно обостряются, заменяя этим людям зрение. Именно поэтому они всё чувствуют более ярко — звуки, запахи, и прикосновения в том числе. У обычного человека, в этом смысле всё гораздо более печально. Наши чувства работают не на пределе своих возможностей, именно поэтому, прикоснувшись к другому человеку, мы можем не придавать этому значения, в то время как слепой человек обязательно бы зафиксировал на этом своё внимание. — Что ж, вы правы, но лишь отчасти, — заключил мужчина. — Могу сказать, что влюблённые люди закидали бы Вас помидорами, услышь они такое утверждение. Послышались смешки студентов, оценивших шутку профессора. Ухён лишь хмыкнул: — В любом случае, то как ощущает прикосновения слепой и то, как их воспринимает зрячий — это две большие разницы. Мужчина перевёл взгляд на студента, который тянул руку, в надежде подискутировать. — Да, студент Ким, — дал слово парню профессор. Ухён повернул голову и увидел, что тем самым желающим высказаться оказался Сонгю. Нам вперил в него взгляд, ожидая, что же тот скажет. — Что насчёт людей, которые могут видеть, но в силу обстоятельств не имеют такой возможности? — Что конкретно вы имеете ввиду? — поинтересовался профессор. — Я думаю, что человек, которому завязали глаза, например, тоже очень остро чувствует прикосновения, приблизительно на том же уровне, что и человек невидящий. — Откуда такие познания? Любишь ролевые игры? — съязвил Нам, вызывая смех у студентов. — Ну что ты! Это твоя прерогатива! — сделал ответный выпад Сонгю, не желая оставаться в долгу. — Давайте проведём небольшой эксперимент, — предложил профессор, видя, что дискуссия грозит превратиться в перепалку между двумя студентами. — Я предлагаю сейчас в этой аудитории проверить теорию на практике.  Все согласно загалдели, поддерживая интересную идею. — Студент Ким и студент Нам, прошу вас выйти ко мне. Парни неспешно спустились на кафедру. — Встаньте друг напротив друга, — сказал мужчина, и ребята сделали так, как он просил. — Отлично. Суть нашего маленького эксперимента в том, чтобы выявить различие между прикосновениями в состоянии «вижу» и в состоянии «не вижу», - приступил к объяснениям мужчина. — Сначала мы попросим одного из добровольцев ощутить на себе прикосновения другого с открытыми глазами и с закрытыми, а после проделаем то же с другим добровольцем. Ну что, ребята, поможете нам? — спросил профессор, обращаясь к своим помощникам. Парни неуверенно кивнули, хотя каждый из них сильно волновался, хоть и виду не подавал. — Начнём, пожалуй, со студента Нама. — предложил профессор. — Поскольку он утверждает, что есть большая разница между чувствами осязания слепого и зрячего. Сперва мы Вам завяжем глаза, и предложим ощутить прикосновения, лишив Вас таким образом возможности видеть, а затем проделаем то же самое, только на сей раз позволим Вам наблюдать за процессом того, как к Вам прикасаются. После Вас этому же испытанию мы подвергнем студента Кима. В конце эксперимента мы сравним результаты и подведём итог. Единственное условие, перед тем как мы начнём — правдивый ответ, иначе ничего не получится. — А какое прикосновение это должно быть? — поинтересовался Ухён у мужчины, считая важным уточнить этот момент. — До чего я могу дотрагиваться? — Это на Ваше усмотрение, главное, чтобы студент Ким почувствовал его. — Я бы на вашем месте, профессор, не рисковал бы так, — послышался голос одного из студентов, находящихся в аудитории. Волна смеха вновь прокатилась по залу. Ухён перевёл взгляд на говорящего, коим оказался Дону, теперь широко улыбающийся, довольный своим остроумным высказыванием. Ухён только усмехнулся в ответ на это замечание, и вновь перевёл взгляд на Сонгю, который старался не смотреть на Нама, всё время отводя глаза в сторону. Профессор же проигнорировал слова Дону, обратив всё своё внимание на своих помощников. — Готовы? — спросил профессор. Парни кивнули. — Тогда попрошу Вас, Сонгю, подойти к Ухёну и прикоснуться к нему. Ким подошёл к замершему в неподвижности, и закрывшему глаза Наму. Приподняв руку, Гю прикоснулся к запястью парня подрагивающими пальцами, и провёл по нему большим пальцем лёгким круговым движением, медленно проводя нисходящую линию ко внутренней стороне ладони. Профессор, наблюдающий за процессом, внимательно следил за реакцией Ухёна, и от зоркого взгляда мужчины не укрылось то, как Нам отреагировал на такое лёгкое прикосновение. Его кадык начал двигаться, выдавая волнение молодого человека, ресницы трепетали, дыхание участилось. Из зала этого не было заметно, но с места мужчины на это открывался прекрасный вид. Но, когда профессор перевёл взгляд на Сонгю, он увидел не совсем однозначную реакцию и с его стороны. Парень впился глазами в лицо Ухёна, и видимо сам того не замечая, интенсивно кусал губы. Так, так… Это явилось для мужчины большой неожиданностью. — Ну, а теперь прошу проделать то же самое, только в состоянии «вижу», — произнёс мужчина. Ухён открыл глаза и посмотрел на Сонгю. Тот вновь отвёл взгляд в сторону, избегая прямого зрительного контакта, но руку не убрал, продолжая поглаживать Ухёна большим пальцем по внутренней стороне ладони, только теперь проводя плавную линию вверх к запястью парня. Нам опустил глаза на руку Гю, в данный момент соприкасающуюся с его собственной, и нервно сглотнул. — Отлично, — улыбнулся профессор. — Сонгю, теперь Вы. Не успел Гю закрыть глаза, как Ухён протянул руку к его лицу в попытке дотронуться до него. Сонгю слегка отстранился: — Что ты делаешь? — еле слышно спросил он, расширив глаза. — Пытаюсь сделать то, что просит от нас профессор, — тихо ответил Нам, — Чего ты шарахаешься от меня как от чумного? Если переживаешь, что испачкаю твоё личико, то можешь не переживать, у меня руки чистые. Сонгю обернулся посмотреть на профессора и, заметив, что тот ждёт, шумно выдохнув, закрыл глаза. Ухён мягко дотронулся до щеки Кима, чувствуя, насколько нежная у него кожа. Большим пальцем он как будто бы невзначай скользнул по нижней губе Гю, отчего тот еле заметно вздрогнул. Профессор, наблюдающий за картиной, развернувшейся перед ним, не торопился прерывать процесс. Ему стало очень интересно, что Нам Ухён будет делать дальше, и как на это отреагирует Сонгю. К немалому удивлению профессора, парень не стал ограничиваться одним прикосновением и провёл рукой вниз по плечу, переходя на предплечье, и далее полностью оглаживая руку. Ким с виду был спокоен, но проступивший неожиданно румянец не щеках, выдавал его состояние с головой. Чувствуя, что пауза несколько затянулась, профессор решил прервать сие занимательное занятие, чтобы не привлекать слишком большого внимания студентов к парням. — Теперь, в состоянии «вижу», — произнёс мужчина, после чего Гю открыл глаза и встретился с пронзительным взглядом Ухёна. Тот медленно поднял руку, и вновь прикоснулся к щеке Кима, слегка поглаживая. На этот раз Гю не отвёл взгляда, замерев на месте, абсолютно не шевелясь. — Думаю, достаточно, — произнёс профессор. Парни моментально разорвали зрительный контакт, и немного отошли друг от друга. — А теперь я попрошу вас поделиться впечатлениями. Ухён… — предоставил слово Наму мужчина, — Что скажете? Что вы почувствовали, ощутив прикосновение с закрытыми глазами и с открытыми? — Когда мои глаза были закрыты… даже не знаю, как описать это чувство… — Ухён сделал крайне сосредоточенное лицо, а потом его как будто бы осенило, — Знаю! Чувство, как если бы по моей руке ползло какое-нибудь насекомое. — Отовсюду послышался смех. Студентов явно позабавил такой ответ их сверстника. — Понятно, — усмехнулся профессор. — Ну, а с открытыми глазами каковы ощущения? — С открытыми глазами я просто видел, что ко мне прикасается Ким Сонгю. По ощущениям всё то же самое. Разницы нет абсолютно никакой, — с вызовом посмотрел Нам на Гю, на что тот закатил глаза. Ничего другого он от Ухёна и не ждал. Всё до боли предсказуемо. — Хорошо. С товарищем Намом мы разобрались. А что нам поведает студент Ким? — обратился к Гю мужчина. — Отличались ли в разных состояниях Ваши ощущения? — Отличались, — ответил Сонгю. — В чём же была разница? — В том, что когда я был с закрытыми глазами, я не имел понятия, где и как почувствую это прикосновение, что сильно обостряло мои ощущения. В то время как с открытыми глазами я был готов к тому, что до меня будут дотрагиваться и потому ощущения… немного притупились, — ответил Сонгю. — Ясно, — улыбнувшись, произнёс профессор, — Ну что ж, спасибо, — поблагодарил он своих «ассистентов», — Можете вернуться на свои места. Пока ребята шли обратно, мужчина произнёс: — Подведём итог. Мы с вами стали свидетелями маленького эксперимента, в ходе которого пытались выяснить, отличается ли восприятие прикосновений человеком слепым от восприятия прикосновений человеком видящим. Также мы постарались выявить есть ли различие в восприятии тех же прикосновений человеком невидящим постоянно и человеком, которому завязали глаза. Результат получился очень неоднозначным, поскольку каждый исходил из своего субъективного восприятия. Ведь сколько людей, столько и мнений, — пояснил мужчина. — И всё же, чтобы подвести всё под какой-никакой общий знаменатель, я всё-таки рискну назвать один фактор, который абсолютно точно выводит прикосновения на совершенно новый уровень. Это — особое отношение к человеку. Будь то сексуальное влечение, симпатия — из позитивных чувств, или же антипатия, отвращение к человеку — из негативных. Согласитесь, что прикосновения любимого человека всегда отличаются от прикосновений человека, которого вы едва знаете или которого недолюбливаете. Именно отношение к человеку и определяет степень остроты восприятия прикосновений. Спасибо ребятам за помощь, — ещё раз поблагодарил профессор Ухёна и Сонгю, — но я думаю, что всё же для сравнения, и для уменьшения погрешности, в следующий раз мы проведём точно такой же эксперимент только уже с людьми, которые очень тепло относятся друг к другу. Есть в зале влюблённые парочки, готовые мне помочь в этом? — большая часть студентов подняла руки, одобрительно загалдев. Мужчина рассмеялся. — Тогда до следующего раза. Спасибо за внимание. Студенты начали двигаться к выходу, благодаря профессора за интересное занятие. Когда добрая половина учащихся покинула помещение, мужчина окликнул Ухёна и Сонгю, которые оказались в числе последних, намеревающихся выйти из аудитории: — Ухён, Сонгю. Не могли бы вы задержаться на минуточку? Ребята пропустили друзей вперёд, а сами подошли к профессору. Когда за последним человеком закрылась дверь, мужчина заговорил: — Вам понравилось сегодняшнее занятие? — Было довольно-таки интересно, — ответил Сонгю, мельком взглянув на Ухёна, у которого на губах в данный момент играла вежливая улыбка. Ну, прямо святая невинность, не иначе! — Согласен, я тоже считаю, что было очень здорово, — ответил Ухён, продолжая улыбаться. Профессор перевёл взгляд с одного парня на другого и решил перейти непосредственно к сути дела: — Я вас попросил задержаться для того, чтобы просто дать небольшой совет, — осторожно произнёс мужчина и, видя непонимание на лицах парней, поспешил пояснить. — Я понимаю, что вы очень симпатизируете друг другу, но способ, который вы выбрали для того, чтобы никто об этом не догадался, очень сомнительный. И если уж вы решили делать вид, что не перевариваете один другого, то не делайте это настолько очевидно, поскольку чрезмерные усилия могут иногда вызвать противоположный эффект, и вместо того, чтобы убедить людей в том, что у вас взаимная ненависть, вы заставите их думать, что всё не так уж и однозначно. И Гю и Ухён стояли как громом поражённые, не веря в то, что только что услышали. Первым пришёл в себя Нам: — Профессор, я… простите, но у нас нет взаимной симпатии. Да и с чего вы это взяли? Это не так! — Это правда! — подтвердил Ким, закивав интенсивно головой. — Мы не делаем вид, что ненавидим друг друга, мы правда не общаемся… у нас просто нет точек соприкосновения… проще говоря мы не можем найти общий язык… — объяснял Гю, жестикулируя руками, пытаясь правильно подобрать слова, чтобы донести до профессора суть очень сложных взаимоотношений с Намом. — Именно… Просто не можем найти общий язык, — согласился Ухён, повторяя слова Сонгю. Мужчина, с минуту сканируя ребят, виновато улыбнулся: — Ну, тогда извините меня. Наверное, я поторопился с выводами. — Ничего страшного, — заверил его Гю. — Всё в порядке. — Безусловно, — поддержал Ухён. — Хорошо, — облегчённо выдохнул мужчина. — Это было всё, что я хотел сказать. Спасибо ещё раз за помощь, не буду вас больше задерживать. Можете идти. Парни попрощались и вышли из кабинета. Направляясь в сторону буфета они шли молча, изредка поглядывая друг на друга. После слов профессора стало как-то совсем неловко. Ухён и Гю и так не особо общались между собой, а теперь так и вовсе хотелось поскорее распрощаться, чтобы не видеть друг друга. Зайдя в столовую, ребята остановились возле дверей, переминаясь с ноги на ногу. — Ну…я, пожалуй, пойду к своим друзьям, — произнёс нерешительно Нам, хотя по большому счёту мог бы вообще ничего не говорить, учитывая в каких отношениях они были с Кимом. — Ладно…, а я к своим, — в таком же ключе ответил Гю, всё время пряча глаза. — Увидимся. — Ага. Ребята разошлись в разные стороны, явно не понимая, что это вообще только что было. Увидимся??? Что за ерунда??? Они попрощались как цивилизованные люди? Очень было похоже на то. И это абсолютно не укладывалось в голове. Нам сидел за столом, вяло отвечая на вопросы своих друзей в то время, как все его мысли крутились вокруг прошедшей лекции, эксперимента и того, что произошло после. И зачем только профессор затеял этот эксперимент, а лучше было бы спросить, зачем Нам вообще начал выступать со своими утверждениями? Не раскрыл бы рта, не пришлось бы пожинать плоды своих усилий. А урожай на такого рода плоды оказался очень богатым. Когда Ухён соглашался на этот эксперимент, он даже помыслить не мог, что это окажется для него настоящим испытанием на прочность. Конечно, Нам солгал, когда профессор задал вопрос касательно ощущений. По-другому и быть не могло. Ведь не мог же он сказать во всеуслышание, что от такого безобидного прикосновения, которое он получил от Кима, у него чуть обморок не случился. Пульс подлетел до таких высот, что казалось ещё немного, и сердце просто остановится, не в силах отбивать невероятно бешеный ритм. Через всё тело как будто бы ток пропустили, настолько обострились все чувства. Когда же Нам открыл глаза, ощущения вместо того, чтобы сойти на «нет», усилились в разы. Потому что теперь Ухён видел перед собой Сонгю, и в полной мере осознавал, что это именно тот самый человек, который волнует Нама. Профессор был прав, говоря, что непосредственно отношение к тому или иному человеку и влияет на остроту восприятия прикосновений. В этом Ухён сегодня убедился на личном опыте. Нам перевёл взгляд на Сонгю, в это время сидящего в другом конце зала со своими друзьями. Интересно, а что Ким думает по поводу всего, что произошло? Наверное, он дождаться не мог когда этот эксперимент закончится, чтобы побыстрее избавиться от необходимости делать то, что ему было крайне неприятно по той причине, что его напарником был Нам. Ухён даже не догадывался, что Сонгю пребывал сейчас в ещё более растерянных чувствах, задаваясь приблизительно теми же вопросами, что и Нам. Сонгю пытался проанализировать реакцию своего тела на прикосновения Ухёна и, признаться, его совершенно не утешали выводы, которые напрашивались сами собой. Ему не просто было приятно ощущать, как Ухён проводит своими пальцами по его щеке, касаясь нижней губы, оглаживает его руку — его тело начало гореть, к щекам моментально прилила кровь. Ему настолько стало жарко, что казалось, ещё немного, и он реально вспыхнет как подожженная спичка. Но помимо всего этого был ещё один вопрос, который очень сильно взволновал Гю. В тот самый момент, когда к нему прикоснулся Ухён, у Кима возникли прямые ассоциации с его мучителем и тем, как тот прикасался к нему. И всё бы ничего, да только вот когда профессор попросил Кима открыть глаза, и парень встретился взглядом с Намом, у Гю в голове как будто бы что-то щёлкнуло. Бредовая мысль посетила его голову и до сих пор не давала покоя. Если раньше его мучитель представал перед ним как некий безликий силуэт, то теперь… теперь Сонгю очень опасался, что всякий раз, пребывая в обществе своего клиента, и чувствуя его прикосновения, он будет представлять Нам Ухёна.