Человек, который украл всё

Солнце уже поднялось очень высоко и начало припекать, когда Энмор и Кориэль отвели накормленного и отдохнувшего Соловушку к тем же воротам города, в которые вошли утром, и отпустили коня домой. Энмор не сомневался, что умный конь без проблем доберётся до конюшни своего хозяина Повинда. Сразу после этого они поспешили в порт. В речном порту Винкара царила обычная для середины дня суматоха. Порт здесь был совсем небольшой и многие крупные торговые корабли даже не останавливались в Винкаре – ведь всего в дне пути от него находился богатый Волтон, которому пятьдесят лет назад выпала честь стать новой столицей Тонского королевства. И, тем не менее, в речном порту Винкара никогда не было пусто и тихо – разве что в самую глубокую ночь, когда владельцы кораблей стерегли свои товары. Но сейчас день был в самом разгаре, и на узкой, длинной пристани было шумно и тесно. Повсюду смеялись, пели, ругались, кричали, зазывали десятки разных голосов. Из распахнутых дверей таверн неслись звуки песен, переборы гитарных струн, нежные голоса скрипок; с реки слышался скрип корабельных снастей и плеск воды. Туда-сюда сновали портовые работники, несущие на плечах ящики, корзины, рулоны ткани; сверкала сталь на кирасах и шлемах стражников; переливались разными цветами наряды купцов и их спутников. В этой сутолоке Энмор и Кориэль были вынуждены крепко держаться руки, чтобы их не оттеснили друг от друга. За Висельника можно было не беспокоиться – он обвился вокруг шеи хозяина, как пышный воротник, и крепко вцепился когтями ему в плащ, поглядывая по сторонам с типичным для котов самодовольным выражением. Первые попытки найти себе транспорт до Волтона окончились полным провалом: одни капитаны, к которым обратились Энмор и Кориэль, собирались отправиться в путь только завтра, а остальные заломили за проезд такую цену, на какую путники никак не могли согласиться. Один даже попросил в уплату Висельника, заявив, что «из шкуры этого мерзавца можно сделать отличную шапку». Энмор чуть не превратил наглеца в речную медузу, но Кориэль вовремя оттащил его обратно в толпу. Только спустя час им удалось найти что-то подходящее. В самом конце длинной гавани, где нашли себе приют самые небольшие кораблики, они обратили внимание на симпатичную барку, на носу которой возвышалась фигура женщины, вырезанная из дерева с великолепным мастерством. Женщина была изображена по пояс; одну руку она запустила в пышные волосы, другой застенчиво прикрывала грудь. Надпись по борту гласила: «Скромница». – Нравится? Оба задрали головы. Из-за фальшборта на них смотрела красивая широкоплечая девушка в полосатой матроске и красном колпачке на взъерошенных волосах пшеничного цвета. Руки, которыми она опиралась на фальшборт, были крепкими и загорелыми. – Очень нравится, – абсолютно искренне ответил Энмор. – А если вы согласитесь подвезти нас на вашей «Скромнице» до Волтона и не заломите слишком большую цену, то понравится ещё больше. – Даже не знаю, – прищурилась девушка. – Моя команда вряд ли согласится взять на борт демона в человечьем обличье. Голос её звучал серьёзно, но глаза смеялись. У Энмора вдруг потеплело в груди: он понял, что им наконец-то повезло. – Эй, девочки! – крикнула девушка через плечо. – У нас пассажиры! За её спиной тут же собралась вся команда, состоящая полностью из молодых женщин, в большинстве своём – таких же светловолосых и загорелых. Одна из них внимательно пригляделась к Энмору и испуганно ахнула: - Глаза! Посмотрите на его глаза! - Да не кричи ты, Лидика, - укоризненно сказала крупная веснушчатая девушка. – Это же Энмор Кровеглазый! Извините, мастер Энмор, она у нас новенькая. Девушка, которая разговаривала с Энмором, спустилась по трапу и подошла к путешественникам. На более близком расстоянии выяснилось, что она не так юна, как показалось вначале: возле глаз уже залегли тонкие морщинки. Хотя, быть может, это просто из-за весёлого характера. – Меня зовут Эстия, – представилась она, протягивая Энмору твёрдую загорелую ладонь. – Я капитан этого корабля. Мы идём в Волтон из Кальтимарка, графство Сонтар. – Я так и подумал, – кивнул Энмор, пожимая её руку. – Меня вы знаете, а мой спутник – Кориэль. И нам срочно нужно в Волтон. – Ну, тогда вам повезло. Мы как раз закончили погрузку. Опоздай вы на десять минут – и нас бы здесь уже не было. – Так сильно торопитесь? – спросил Энмор, пока они поднимались вслед за капитаншей по трапу. – Да. На днях мы попали в грозу и налетели на камни возле замка Берк. Пришлось потратить день на починку. Так что мы будем очень благодарны вам, господин Энмор, если вы призовёте ветер. Палуба «Скромницы» была небольшой, и кое-где на ней громоздились ящики и мешки – трюм корабля явно не вмещал всех товаров, которые везла команда Эстии. Даже Энмор, с его скудными познаниями в навигации, понимал, что перегрузка корабля опасна, но решил промолчать. Он много слышал о Кальтимарке – деревне, стоявшей у самого истока Винемы. По каким-то необъяснимым причинам количество мужчин в этой деревне всегда оставалось крайне низким: девочек рождалось примерно в три-четыре раза больше, чем мальчиков. А между тем жители деревни отлично смыслили в речном судоходстве, и регулярно снаряжали корабли в далёкий путь до самого моря и обратно. Так что ничего удивительного в женском коллективе не было, так же как и в просьбе призвать ветер – здесь, на равнине, Винема текла очень медленно. Уставший Кориэль нашёл себе местечко среди мешков и ящиков, и заснул, положив голову на свёрнутую верёвку. Висельник уютно устроился у него под боком. Возмущаться вероломству котика у Энмора времени не было: Эстия велела отдать швартовы, и «Скромница», подхваченная течением, плавно направилась прочь от берега. Встав у фальшборта на корме, Энмор начал высвистывать лёгкую, однообразную мелодию, одновременно прищёлкивая пальцами. Проще и быстрее было бы вызвать ветер с помощью заклинания, как это было принято у волшебников Гильдии, но этим заклинанием Энмор никогда не пользовался: оно было очень сильным, и зачастую призывало ветер куда более крепкий, чем могла бы выдержать «Скромница». Способ со свистом ему нравился гораздо больше: таким образом он не подчинял стихию себе, а мягко и вежливо просил её о помощи, что сберегало силы и позволяло добиться наилучшего эффекта. Вскоре Энмор добился своего: с севера прилетел лёгкий ветерок, взъерошивший волосы волшебника, и наполнил паруса. «Скромница» побежала по волнам гораздо резвее, и вскоре Винкар остался позади. Винема широко и привольно разлилась по равнине. Над высокими, белыми от мела берегами ярко горели красные осины и жёлтые берёзы. На голубой поверхности воды тут и там белели паруса рыбачьих лодок и торговых кораблей. Но Энмору было не до того, чтобы разглядывать окружающую красоту. С чувством выполненного долга он подыскал себе укромное местечко на палубе и спокойно заснул, совершенно ни о чём не беспокоясь – как оказалось, зря. Между тем Гармил тоже успел размечтаться об отдыхе, и у него для этого был хороший повод – Отогар был крайне доволен тем, что его ученик не только предупредил Кинна о грозящей ему опасности, но ещё и перевыполнил план. – Неплохо, неплохо, – сказал Отогар, широко улыбнувшись. Подняв зеркальце перед собой, он повертел его в руке, любуясь им. Совсем недавно он вот так же держал его в руках, но хитрый Энмор выманил подарок своего учителя обратно. Теперь-то уж он ничем не сможет помешать Отогару! Решив ещё понаслаждаться своим триумфом, Отогар приказал зеркальцу: – Немедленно покажи мне Энмора Кровеглазого! Зеркальце послушно замутилось, и эта муть не расчищалась очень долго, что дало Отогару повод для злорадства: наверняка зеркало не может найти хозяина, потому что тот уже мёртв. Но внезапно отполированная бронза снова стала ясной и показала Энмора и Кориэля, мирно спавших на борту небольшого кораблика. Помрачневший Отогар медленно повернулся к Гармилу. – Похоже, этот Кинн не так уж хорош, как я думал, – угрожающе спокойно произнёс Отогар, – либо ты что-то напутал. – Честное слово, мастер, – ответил перепуганный Гармил, – я всё сделал как нельзя лучше! Я разжевал этому Кинну всю информацию, ему оставалось только пойти и прикончить их обоих! Это он не справился с делом, а я, вы уж не сомневайтесь, поработал на совесть! Я ведь сделал даже больше, о чём вы просили! Я принёс вам зеркало! – Ну, ладно, – смягчился Отогар, который и впрямь был очень рад, что волшебное зеркало теперь у него. – Будем действовать по-иному. Сбегай на рынок и принеси мне дюжину огненных эфриулов. Серебряную клетку возьми на чердаке, деньги… – он порылся в своём кошельке, – вот, тридцать золотых тебе хватит. – Маловато будет, – возразил Гармил, – теперь за них по пятёрке за штуку требуют. – Вот так гады, – прорычал Отогар. – Обдирают, как липку!.. Ладно, обойдёмся шестью штуками. Корабль вроде бы небольшой… Бери деньги и поторапливайся! Гармил тут же испарился. Отогар вновь повернулся к зеркалу. – Дальше… – шептал он, пытаясь разглядеть название корабля и приблизительно определить место его нахождения, – ещё дальше… Эх, как же хорошо, что у Рогриана сегодня выходной – он явно стал бы задавать ненужные вопросы… Рогриан, телохранитель Отогара, был родом из старинной дворянской семьи, и имел весьма специфичные, на взгляд волшебника, представления о чести. Он наверняка не обрадовался бы перспективе убийства невинного человека – а вместе с ним и всего экипажа корабля – какую бы выгоду это ни сулило. Отогар высоко ценил преданность и смелость своего телохранителя, но в душе посмеивался над его совершенно несовременным благородством. Ничего, когда-нибудь он отучит Рогриана задумываться над вопросами этики и сделает из него идеального помощника. Нужно лишь время и терпение, и если первого всегда не хватает, то второго у Отогара было хоть отбавляй… Гармил вернулся через час, неся накрытую плотным платком клетку. Поставив клетку на стол, он сдёрнул платок, и очам довольного Отогара предстали шесть здоровеньких огненных эфриулов. Внешне они напоминали крохотных сильфов. Кожа их была красной и шершавой, как кожура граната, а глаза казались огромными на маленьких, голодных, злых личиках. Они метались по клетке, сердито стрекоча крыльями. То и дело кто-нибудь из них пытался ударить кулачком по пруту клетки или вцепиться в него зубами, но серебро чувствительно обжигало их, и они снова сбивались в кучу, шипя и вздрагивая от ярости. Но стоило Отогару бросить в клетку несколько угольков, как эфриулы тут же отвлеклись. Набросившись на уголь, они быстро сжевали его, а затем затихли и уставились на волшебника, ожидая приказа. – Отправляйтесь на Винему, – сказал Отогар, отворяя дверцу клетки. – Я дарю вам корабль под названием «Скромница». … День уже перевалил за середину, и тепло солнечных лучей начало уступать место прохладному вечернему ветерку. Огненные эфриулы мчались вперёд со всей скоростью, на которую были способны их длинные крылышки – а скорость, прямо сказать, была немаленькой. Их крохотные кулачки были крепко сжаты, а глаза горели огнём. В буквальном смысле горели – в глубине зрачков мелькали искры того огня, что бушевал внутри худеньких телец, и эти же искры трещали в воздухе вокруг крыльев. Эфриулы любили поджигать, неважно что – им нравился сам процесс, и на последствия им было абсолютно наплевать. И делали они это вовсе не из-за зловредности – они просто не умели жить по-другому. Ведь питаться они могли только обгоревшими головёшками и угольками. Вот уже солнце опустилось к горизонту. Золотистые облака медленно таяли в небе, уступая место ярким осенним звёздам. И как раз в тот момент, когда погас последний луч солнца, огненные искры, отлетающие от крылышек эфриулов, вместе со звёздами отразились на поверхности реки Винемы.