24 часа 112

ТМБ автор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
My Chemical Romance

Пэйринг и персонажи:
Джерард Уэй/Фрэнк Айеро, Джерард Артур Уэй, Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Драббл, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: AU ER PWP Кинки / Фетиши ООС Повествование от первого лица Повседневность

Награды от читателей:
 
Описание:
Для чего же нужны консультанты в круглосуточных магазинах?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
So, you miss me?..
Я жил, я умер, я воскрес.
/Уходил в ролевой запой.
28 августа 2018, 04:32
      Мясистый круп последней покупательницы ненадолго задержался в дверях. Та жалкая минута, которую женщина потратила на изучение вывески с изображением какого-то новейшего полуфабриката, тянулась целую вечность.       Я вспоминаю, как к нам пришел новый работник ночной смены. Щуплый девятнадцатилетний мальчик, для которого примером для подражания был ночной администратор, что профессионально разжевывал для него нюансы работы на кассе, принцип расположения товаров на полках самого магазина и склада, давал все инструкции по внешнему виду и даже выражению лица.       Парень принимал все с охотой и пониманием, его робкий взгляд всегда был полон готовности к помощи покупателю.       За ответственное и прилежное отношение к своему делу отдел кадров вознаграждал его разнообразными премиями, а администрация (в моем лице) поощряла по-своему.       В первый раз награды на холодном и грязном полу склада удостоился его вожделенный взгляд, направленный на мою промежность. После той ночи он слег на больничный, потому что пол был действительно очень холодным. Из-за этого все последующие разы проходили на коробках или столе в комнате отдыха.       Сейчас в зале пусто, и мне правда, черт возьми, плевать, как много народу прибудет в мое отсутствие. Не думаю, что кто-то начнет предъявлять претензии по поводу того, что общество охранников, кассира и пары консультантов не разделяет ночной администратор.       Своего консультанта я нахожу около стенда со всякой кисло-молочной шмалью: он расставляет какие-то новые обезжиренные йогурты, которые завезли совсем недавно. Расставляет ровно и аккуратно, но у меня нет времени любоваться его работой. Подойдя к мальчику сзади, я кладу руку на его плечо, и он понимает все без слов.       — Я закончу? — Фрэнк не подает виду, но я знаю, что в его голове мы уже кувыркаемся на нашем столе.       — Нет, — не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и иду в сторону служебных помещений. Консультант, конечно же, следует за мной. Неуловимый разряд возбуждающего тепла проходит по телу, когда я слышу его торопливые, сбивчивые шаги позади себя.       Раньше в комнате отдыха, служащей и раздевалкой для работников супермаркета, стояли такие же камеры, как в зале и на складах. Я искренне благодарен милым дамочкам, которые подняли шум из-за того, что кто-то может наблюдать за их обнажающимися при смене одежды телесами.       Как только Фрэнк проскальзывает в помещение, я машу рукой в камеру, которая установлена прямо перед дверью, и достаю ключ. Кстати, это — еще одно преимущество работы администратора: ключи, грубо говоря, от всех дверей.       После того, как ключ в замочной скважине поворачивается, я даже не утруждаю себя тем, чтобы достать его и вернуть в карман. Вместо этого я поворачиваюсь к столу, на котором мальчик уже пристроил свое тельце. Хоть он и сидит на самом краю, его широко раздвинутые ноги не достают до пола, и он болтает мысками кед в воздухе.       Когда я подхожу к нему, Фрэнк облизывает губы и тянется к моим, намереваясь поцеловать или укусить — кто знает, что на уме у этого мальчишки. Мне все же достается влажный поцелуй, который мы оба смакуем, перекатывая и сминая между губами.       Весь персонал, кажется, знает о нашем служебном романе, но я не думаю, что при попытке предъявить что-то руководству у кого-либо наберется достаточно весомых доказательств.       — Скучал по мне? — Шепчу я в его губы, подталкивая ближе к себе.       — Напомнить про отсос в начале смены? — Вместо того, чтобы прильнуть ко мне, Фрэнк откидывается назад и ложится на стол, проведя пальцем по соскользнувшей с его талии руке.       Я вспоминаю, как гладко скользили его блестящие от слюны губы по моему члену, когда мы вдвоем заперлись в кабинке служебного туалета пару часов назад. Он даже не успел переодеться.       — Чуть позже. — Я ухмыляюсь, расстегивая его ширинку. — Сейчас я намерен отплатить тебе за него.       — Это так пошло… — Мальчик закрывает глаза и приподнимает бедра, позволяя стянуть с него брюки. — В плохом смысле пошло.       Я не понимаю его, но это в порядке вещей; я не сержусь.       — Можешь лечь на живот? — Я похлопываю его по бедру, побуждая к действию.       Фрэнк молча переворачивается, не открывая глаз.       Я отмечаю, что пару часов назад его настроение было лучше.       — Все в порядке? — Я оголяю его зад и рывком притягиваю ближе.       — Угу, — он двигает бедрами навстречу, даже не оборачиваясь в мою сторону.       Что бы там ни было на самом деле, я решаю оставить этот разговор и прикасаюсь губами к затылку мальчика. Волосы на нем подстрижены идеально ровно, словно по линейке, и мой подбородок приятно трется об их жестковатую щетину. Запах скучного шампуня — мята или что-то вроде того, — через который пробивается мускусный аромат мягкой кожи, стойкий дух табака, что так крепко впитывают волосы — все это ударяет в мой нос, заставляя каждую мышцу ниже пояса стремиться к растянувшемуся в ожидании телу.       Мои руки ложатся на поджарые бока, большие пальцы ищут ребра под нежными мышцами спины. Фрэнк смягчается, косится на меня вполоборота. Его улыбка становится теплее, и я спускаюсь ниже, пересчитывая носом чуть выступающие позвонки. Руки на бедрах переходят на внутреннюю сторону, и тонкие связки его ног подергиваются от возбуждения под моими пальцами. Я буквально чувствую своим лицом, как его кожа раскаляется с каждой секундой.       Когда Фрэнк появился на складе, я отчитывал не особенно-то и провинившегося парня. Проблема не стоила такого крика, но мне просто нужно было «выпустить пар». Новоприбывший консультант остановился, пытаясь поймать мой взгляд. Когда ему это все-таки удалось, мальчик едва заметно кивнул в сторону туалета. Спустя двадцать минут чистейшего блаженства мое настроение стало значительно лучше.       Дойдя до поясницы я прихватываю зубами кожу, на что получаю сдержанное «ай», пока мои ладони уже обхватывают его округлые ягодицы.       Парень громко всхлипывает, когда мои губы касаются его там, выгибается и отводит руку назад, чтобы запустить в мои волосы и прижать еще ближе. Я отвечаю волной широких мазков, сопровождающихся чавканьем, хлюпаньем и тихим рычанием.       Его ягодицы плотно прилегли к моим щекам, дышать было нелегко — нос оказался дико сдавлен, но мне было совсем не до этого: с небывалой жаждой я впивался в нежную плоть, подгоняемый пальцами в волосах. Мальчик напряженно пыхтел и стонал, и мне было слышно, как его свободная ладонь скользит по столешнице.       Кончик моего языка проскальзывает в сжавшееся колечко, Фрэнк вскидывается и всхлипывает, рука в волосах ослабевает, в то время как таз отрывисто подается навстречу. Я обхватываю его запястье, давая понять, что готов заниматься этим до онемения челюсти, и пальцы шевелятся, поглаживая мою голову. И тогда же в нее пробирается славная мысль, навеянная воспоминанием, еще не изведавшим срока давности.       Нехотя отстраняясь — благо, ослабевшая рука позволила мне это сделать — я говорю Фрэнку:       — Вставай-ка, малыш.       В ближайшие пару секунд парень не шелохнулся, будто собираясь с силами, а затем медленно поднялся, сползая со стола. Он не задавал вопросов — видно, просто не хотел затевать лишний диалог. Когда я ложусь на стол и приглашающе облизываюсь его глаза проясняются, и на лице появляется довольная ухмылка.       — Запрыгивай, детка.       Наблюдая за тем, как мальчишка осторожно устраивается надо мной, я пару раз ласково провожу рукой по его животу. Зад Фрэнка оказывается точно над моим лицом, и я легонько похлопываю его по бедру, давая знак опускаться.       Когда его анус и мои губы встретились, воцарились гармония, идиллия и рафинированная сладость, поглощающие, казалось, нас обоих и даже чуть больше. Ощущения, преобразовавшиеся во что-то вязкое и тягучее, покидали границы наших тел, слившихся в единое. Масса наслаждения изливалась на стол, растекалась по нему и спускалась на пол, а тихое воркование мальчика неотступно следовало за ней. Парень старался держать себя ровно, но его бедра все равно время от времени подрагивали, что лишь тешило мое самомнение.       При смене позы я начал все с начала, поверхностно вылизывая и целуя нежную кожу. Захотев протолкнуть язык внутрь, я обхватываю его бедро пальцами и чуть давлю, стараясь контролировать движения Фрэнка. Когда язык все же проникает в парня, он дергается так сильно, что одна его нога соскальзывает со стола. Если бы я чудом не удержал его тело навесу, держу пари: мой нос был бы сломан.       — Осторожней… — Я морщусь, невзирая на сбивчивые извинения парня. — Даже не представляю, как бы я оправдывался в больнице в случае чего.       По тому, как его стройные ягодицы начали медленно отдаляться, я понял, что моя сладость вздумала меня покинуть.       — Куда собрался?       — Ты… ты хочешь продолжить? — Фрэнк удивленно обернулся, замерев на пути к полу.       — Да, черт возьми, я хочу продолжить! — Не без ноток раздражения ответил я, притягивая его к себе за бедра.       Вновь прильнув губами к дырочке парня, я почувствовал прикосновение к своему лобку. Парень наконец начал делать то, что от него требовалось.       Его пальцы невероятно нежно оглаживали низ живота, и я уже не жаждал большего — эти прикосновения буквально отбирали волю и сознание, заставляя думать лишь о том, чтобы доставить мальчику как можно больше блаженства и получить свое.       Его губы коснулись меня. Он начал двигаться осторожно, как в первый раз, я чувствовал, как неровно его дыхание из-за моей ласки своей собственной кожей: оно прикасалось к ней девственным бризом, обтекало, оставляло в полной покорности.       Я ждал. Мои губы замерли у его тела, руки, прежде крепко держащие бедра мальчишки, теперь невесомо придерживали горячую, уже взмокшую плоть, чувствуя, как напряжены мышцы под кожей.       Фрэнк неторопливо и трепетно вобрал головку члена в рот. Он не пытался сделать это красиво или развратно — он делал так, как мог, и это сводило меня с ума. Он никогда не желал казаться большим, чем он есть, он никогда не выдавал себя за кого-то другого, и я обожал это в парнишке Айеро. Когда он начал медленно двигать головой, у него не сразу получилось сделать это плавно: губы подсохли и цепляли за кожу. Мне было больно, но в этот момент я любил этого парня больше собственной жизни. Звуки, с которыми лишний воздух покидал место состыковки наших с ним тел были из рода тех, которые называют «неудобными», но они были чертовски настоящими, эти звуки.       Среди полок с пластиковыми упаковками и натянутых улыбок так важно найти что-то настоящее.       Фрэнк мелко дрожал. Я чувствовал, как вязкие капли смазки с его члена стекают на мою грудь. Одной рукой я продолжал придерживать его ягодицу, несдержанно начиная мять податливую плоть, другой же умудрился дотянуться до его члена и игриво коснуться пальцами головки. Он дернулся и сладко застонал, насаживая свой рот до упора, я тихо усмехнулся, не отрываясь от его входа.       Он был чертовски сладким, этот парень. Он был сладким в своей утренней полудреме, когда ронял форменную рубашку на пол и, ленясь сразу поднять ее, изгибался обнаженным торсом. Когда чесал затылок, забегая пальцами на шею и сладко щурясь. Когда оборачивался на оклик и растерянно улыбался, в полудреме не различая просьбы. Когда все же поднимал рубашку, неуклюже согнувшись и собрав пару складок на своем животе.       От него всегда пахло потом или какой-то дешевкой. Я так не могу, мне нужен уровень. А он может. Он может сбрызнуться самым дешевым одеколоном для того, чтобы скрыть запах вчерашнего предпочтения сна вместо душа и утренней спешки. И совсем не париться.       Он всегда был немного нервным. В смысле, я тоже нервный, но по мне не скажешь: я себя держу. А он нет. Он грыз ногти на людях, качался взад-вперед на технических собраниях. Его взгляд все время уходил в сторону, когда я говорил с ним.       Фрэнк начинает судорожно толкаться вперед, я чувствую, как мышцы его зада напряглись. Он сдерживает себя, потому что не хочет сделать мне неприятно. Чтобы дать ему волю, я сам толкаюсь в его рот, и он инстинктивно делает рваное движение взад-вперед тазом. Я издаю утвердительный стон, поощряя его.       — Ты можешь выебать мой рот, мальчик, — горячо шепчу я, чуть отводя его тело в сторону легким давлением руки.       Парень замирает, и это немудрено. Он всегда чуть мешкает перед чем-то важным. В этом его девственность сохраняется даже после всего, во что я втянул эту кроху.        — Ты девственник, так?        Мальчик стыдливо опускает взгляд. Я закусываю губу в готовности замурчать от удовольствия.        — Скажи, — я придвигаюсь к его лицу и хватаю за затылок, не давая отвернуться. — Скажи, что все это время берег себя для меня.       Он закрывает глаза. Я слышу, как перехватывает его дыханье.        От этого мальчишки всегда пахло. По утрам пахло горечью дешевого кофе, в течение дня — тонким мускусом физической работы. От его волос постоянно пахло сигаретами — запах въелся напрочь, но уловить его можно было лишь с очень близкой дистанции,зарывшись в них лицом.       Фрэнк осторожно выпрямляется — должно быть, ему это дается нелегко: я чувствую, как под моими пальцами дрожат мышцы его бедер. Теперь юное тело высится над моим лицом ровным столпом, изящным и невинным. Он оборачивается через плечо, наши глаза сталкиваются и я медленно смыкаю их, давая добро на дальнейшее действо.       Фрэнк смущается и отводит взгляд. Я знаю, что он покраснел.       Дрожащие пальцы парня обводят мои бедра, он тянет время, оглаживая мой член. Наконец он начинает медленно опускаться, приближаясь к моим губам...

***

      Когда на моем плече покоилась его голова, все становилось так спокойно и правильно, что хотелось заурчать. Вслух я этого, конечно же, никогда не делал.        — Почему ты такой хмурый сегодня, малыш? — Я чувствую, как разморенно и мягко звучит мой голос. Последнее слово слышится будто издалека, и меня самого передергивает от его приторности.       Парень отвечает не сразу. Наверно, думает, солгать или сказать правду.       — Я хотел заставить тебя беспокоиться, — тихо, стыдливо проговаривает Фрэнк, утыкаясь в мое плечо.       — Глупый, — снисходительно смеюсь я, целуя Фрэнка в макушку.       За дверью слышались унылые голоса, время от времени проходящие взад-вперед. Меня они не особо волновали — дверь-то заперта, притом, ключ на смене был только у меня. Но мальчишку это коробило. Вот и сейчас, лишь дернули ручку с той стороны, как он вскочил и начал судорожно собирать свою одежду с пола. В другой раз я бы, наверно, цокнул языком или даже прикрикнул на него, а сейчас резво вскочил со стола и начал со смехом подбирать свою.
Примечания:
Вот так вот коротко для начала.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Реклама: