Господин Ким

После завершения планерки мы с начальником вернулись в его кабинет. Мне кажется, или тут повисла какая-то давящая тишина? Я была в растерянности, я не знала, чего ожидать от грядущих событий. Господин Ким же был задумчив. Он нахмурился и казался таким серьезным. Молча, он скинул пиджак, достал ноутбук и в скоростном режиме начал что-то печатать. Я, еще больше озадаченная происходящим, тихо присела на стул около его стола. Раз уж мне дали внеплановую передышку, стоит обдумать происходящее. Три дня назад к нам заявилось начальство с проверкой деятельности. Волк в овечьей шкуре. Точно про него. Почти владелец всей фирмы стал заместителем. Это раз. На людях он добрый и вежливый молодой парень. Со мной он либо сосредоточенный деловой мужчина, либо все тот же деловой мужчина, но уже грубый и деспотичный. Это два. Он всегда точно знает, что говорит. Каждое его слово десять раз обдумано, даже если он грубит мне. Хотя это и грубостью-то не назовешь. Больше похоже на дружеский сарказм. Я знаю, что он ни разу не разозлился на меня. Начальник всегда прислушивался к тому, что я говорю касаемо работы. Где-то он поправлял мои ошибки, где-то исправлял свои. Мы работали, как слаженный механизм. Иногда в нашу работу вносила свою лепту Валентина Вениаминовна. К ее советам мы прислушивались оба. Даже заместитель иногда с удивлением слушал то, как она вносит свои коррективы в наши планы. И всегда соглашался. Конечно, «грымзой» ее зовут просто потому, что она босс. Но весь офис любит ее. Она на самом деле душевный человек. Но и с поразительной деловой хваткой. В рабочее время она чаще серьезная женщина, не щадящая конкурентов и обидчиков. Но на обеденных перерывах она всегда с легкостью поговорит с коллегами, выпьет чашечку кофе и даст дельный совет. Я бы назвала ее доброй, пухленькой тетушкой. К таким всегда хочется прижаться, потому что она обнимет и от всех защитит. «Грымза» у нас считается за «любимая» или «дорогая». И она это знает. Никто не осуждает ее тягу к молодому сильному полу. Она до сих пор одинока в свои годы. Кажется, ее муж трагически погиб в автокатастрофе, когда они были еще совсем молодыми. Детей у нее нет, она одна. Офис стал для нее и домом и семьей. Все фыркают с этого, но в глубине души понимают ее и соглашаются. Она заполняет сердечную пустоту работой, и иногда разглядыванием молодого Стасика. Не просто так парень стал секретарем. Стас тоже непростой человек. У него смазливое личико, и также как и меня, его сначала не принимали. Мол, он тут просто «за красивые глаза». Кто-то даже распустил слух, что он спит с начальницей. Но все совсем не так. Я не знаю, каким он пришел в этот офис, но по рассказам все той же Кристины, он был очень застенчив. Он стеснялся заговорить с людьми, боялся заводить друзей. А люди считали, что он слишком высокомерен из-за своей внешности. Стеснительность они принимали за холодное сердце. Никто не знает, чем был обусловлен его страх. И он сам не расскажет. Крис говорила, что тогда только она и познакомилась с ним. Сначала он нехотя шел на контакт, но потом со временем они стали приятелями. А Крис влюбилась. И влюбилась она совсем не в лицо. Он действительно очень умный парень. Самостоятельно он закончил обучение в американском университете на отлично и вернулся на родину. Он гениален. Просто так ему бы никто не разрешил сидеть на посту секретаря. Через руки этого человека проходит вся основная документация, он следит на бухгалтерией, он организовывает покупки и обзванивает клиентов. Он достаточно эрудирован, в меру хитер и сообразителен, знает, в какой ситуации как лучше поступить, и как лучше подступиться к нужным людям. Он важен не меньше босса. Я считаю, что мне невообразимо повезло работать с такими людьми. И теперь у меня есть еще один кумир. Господин Ким. Если Валентина Вениаминовна берет опытом и зрелостью, а Стас эрудицией и харизмой, то он совмещает в себе все эти качества. Он старше меня на 4 года, но рядом с ним я чувствую себя несмышленышем. Он четко излагает свои мысли, всегда точно находит верное решение. Знает, где и как лучше поступить. Он считает огромные числа в голове за считанные секунды, пока я вожусь с калькулятором. И он поистине обаятельный. Если бы не эта черта, я бы назвала его типичнейшим ботаном. Но во всех его действиях чувствуется мужская сила. Он сексуален, красив и уверен в себе. Он кружит женщинам головы, даже не осознавая этого. Ему просто не нужно. И он даже вскружил голову мне. Но нам нельзя. Во-первых, я его не интересую. Уверена, он найдет себе сотню таких. Но менее строптивых, покладистых, готовых исполнять беспрекословно все его капризы. Во-вторых, он должен будет уехать, а кратковременные интрижки меня не привлекают. В-третьих, мне кажется, он не из тех людей, кто вообще согласится на служебный роман. Если ему вообще доступны такие чувства. Я не должна думать о начальнике, но не могу заставить себя прекратить. Да и как это сделать, если вот он, сидит передо мной в своей белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Целиком сосредоточен на работе, а нет ничего сексуальней умного мужчины за своим ремеслом. Нельзя на него смотреть. У него красивый кабинет. Подстать ему. Выкрашенные белым стены, черные фото-рамки со светлыми фотографиями. Черные стеллажи. Все стулья и диван в углу кабинета обиты белой кожей, а его массивное рабочее кресло целиком черное. Белый потолок, паркет темного цвета, возможно из дуба или венге. Но больше мне нравится его рабочий стол. Красный, лакированный. Самое яркое пятно в этом помещении, притягивающее взгляд не только к себе, но и к сидящему за ним. Я бы ни за что не подумала, что такому человеку может понравиться такой контраст. Но он сам в этом признался. — Валерия… — я вздрогнула от его тихого голоса, прогремевшего словно гром. — Да? — Просмотрите, пожалуйста, я внес кое-какие поправки. Думаю, что это мы отправим в виде заявки на выставку. И у нас снова закипела работа. Мы снова поправляли что-то, дописывали и добавляли. Так время, незамеченное нами, приблизилось к обеденному перерыву, точнее к его концу. — Вы устали? — он просто поднял голову от бумаг и прямо посмотрел мне в глаза. — Если только немного. — Обеденный перерыв почти закончился, но думаю, нам простят, если мы продлим его для себя. Идемте, — он встал и пошел на выход, разминая шею и плечи. На его лице читалось воодушевление от скорого приема пищи и отдыха. — Я не голодна, в автомате шоколадку куплю, и хватит. Идите без меня. — Вам никто не предлагает идти. Считайте, я приказал вам. А начальство надо слушать, — он по-мальчишески улыбнулся, схватил меня за запястье и вылетел из кабинета в сторону лифта. — Стойте, я даже кошелек не взяла. Не бегите вы так! — меня смущало, что наши руки соприкасаются. В процессе работы это не замечается, а сейчас я отчетливо ощущаю соприкосновение кожи. Его рука теплая и немного шершавая. — Я угощаю, давайте быстрее. Съедят все самое вкусное, — сейчас было очень непривычно видеть игривого господина Кима. Будто в нем проснулся маленький ребенок, долго прятавшийся, но наконец вырвавшийся на свободу. — Это же кафе, что закажете, то и приготовят. Да не бегите вы! *** — Я думаю, ты должна соблазнить заместителя. На этих словах я поперхнулась мороженым и зашлась в громком кашле. — Крис, думай, пожалуйста, что говоришь. Он мой босс. У меня нет к нему никаких чувств, — как подруга и хотела, мы пошли в торговый центр за обновками на вечеринку в честь заместителя. Первым делом мы заглянули в лавку с мороженым, а затем стали неспешно прогуливаться по моллу, поедая сладость. Я рассказала девушке о сегодняшнем поведении начальника, на что она вот так неожиданно мне ответила. — И что? Статус сексу не помеха. Он же клеит тебя. Сначала кофе, теперь обед. Потом ужин, а затем постель. Все просто. — Не просто. Ты опошляешь его действия. Он сделал это просто так. Мы же коллеги и работаем над одним делом, — я не хотела думать так, хотела верить, что Крис права, и я ему понравилась. Но я не могу. — Да плевать он хотел на это. Посуди сама. Новая страна, новые женщины. Он уедет через несколько месяцев, а значит, перед ним никаких обязательств. Тут ему вдруг в помощницы достается хорошенькая девочка. Почему бы и не воспользоваться. А ты бери, пока дают, — она может так только рассуждать, а сама всегда остается верна своим чувствам к секретарю. — Не буду. Он мне не нравится, — а еще я не умею врать. — Ладно, тогда смотри, как его соблазняет «грымза». Потом будешь ныть, что упустила его и отдала этому перезрелому пончику на ножках. — Я в любом случае не смогу, даже если бы и хотела. — Ну, а с этим я бы поспорила, идем-ка вон в тот магазинчик, там такие платья бывают, твой китаец не устоит, — она как танк поперла через толпу людей. Если ей взбредет что в голову, то уже точно не отвяжешься. Поэтому теперь в ее глазах я буду соблазнять господина Кима. — Он кореец… — Плевать.