Господин Ким

Сидя в дорогом ресторане, на меня почему-то внезапно нахлынули воспоминания. Все, что произошло со мной за эти ничтожные три месяца, я никогда не забуду. Все это полностью поменяло мою жизнь. Я теперь без Крис, но зато с Минсоком. Она все-таки уехала. Я помню ее счастливые, но полные слез глаза. Мы провожали их в аэропорту ранним утром. Стас тогда хитро мне улыбался, как бы говоря «Ну, я всё-таки оказался прав». Мы с Крис долго обнимались, ревели и обещали друг другу созваниваться и переписываться каждый день. Впоследствии от этого обещания пострадал мой Минни, и даже грозил отобрать у меня средство связи. Я просила у девушки прощения за свою первую реакцию на эту новость, но она просто кивнула мне, искренне улыбнувшись, на что я могла только еще больше залиться слезами. В тот вечер я была настолько огорошена её решением, что просто молча ушла из дома и прогуляла на улице до поздней ночи, пока Мин не позвонил мне, чтобы пожелать спокойной ночи. Когда он услышал ночной шум, то сразу же начал волноваться, а что же произошло? Я хотела рассказать, но вместо слов из меня вырвался лишь сдавленный всхлип и ручьем потекли слезы. Я сбивчиво назвала кафе, в котором буду его ждать. Посетители странно на меня смотрели, а официант сразу же сочувственно поставил передо мной стакан воды, как только я приземлилась на стул. Минсок приехал очень быстро и сразу же крепко обнял меня, не спрашивая, что меня так расстроило. Да я бы и не смогла ему ответить, потому что тогда все мои мысли были лишь о подруге. В голове, как кинолента, мелькали все наши дни с ней. Мы были так счастливы, поддерживали друг друга всегда. А сейчас она покидает меня. Мой лучик солнца и счастья забирают у меня. Будто из меня разом выбили все, что она успела мне подарить. Все тепло от нее, которое копилось во мне за годы общения с ней, испарилось в один миг. Позже я все же смогла рассказать своему парню то, что на меня так повлияло. Но он не понял, из-за чего я убиваюсь. И сейчас я и сама понимаю, что тогда он был прав. В тот вечер мы впервые поссорились. Сначала он успокаивающе пытался объяснить мне, что раз она уезжает, то это не означает конец нашей дружбы. Ведь есть телефон, скайп, почта, в конце концов. К тому же он пообещал, что мы будем ездить к ним в гости как можно чаще. Но я не хотела слушать его. Тогда мне казалось, что у меня отобрали часть души. Я не хотела верить в дружбу на расстоянии. «Она забудет меня. Она найдет себе других подруг. Я потеряю её. Я останусь одна». Такие мысли роились у меня в голове в тот момент. Я лишь кричала Мину в ответ, что он ничего не понимает, что для меня это конец всему. А он не понимал мою злость и тоже ругался. Мы в тот вечер много чего сказали друг другу, крича на всю машину. В итоге, он не сдержался первым. Со всей силы стукнув по рулю, он молча завел машину, довез меня до дома и так же молча уехал. А я в таком разбитом состоянии вернулась домой. «Было бы лучше, если бы он не приезжал», — так я думала в тот момент. Игнорируя подругу, которая все еще сидела на диване, но уже с заплаканным лицом и телефоном в руке, я прошла в ванную и закрылась там на всю оставшуюся ночь. Включила воду и прорыдала до утра, сидя на унитазе. И рыдала я уже от того, что поссорилась с Мином. Я осознала, что он прав, уж тогда, в машине. Но было поздно. Когда я утром вышла с опухшим лицом, красным носом и глазами, Крис подумала, что рыдала я из-за нее. Тогда объяснив ей все, я хотела побыстрее попасть в офис. Я хотела увидеть его, понять, что с ним все хорошо, потому что на душе было неспокойно из-за нашей ссоры. Я приехала в офис и первым делом узнала, не приходил ли господин Ким. На что мне сказали, что он прошел в свой кабинет с каким-то мужчиной и больше они не выходили, а мне пришла посылка, которую оставили у меня на столе. Я ничего не заказывала, поэтому эта странная посылка насторожила меня. А еще больше меня насторожил мужчина, пришедший вместе с Мином. Кто бы это мог быть? Я обнаружила у себя на столе шикарный букет пионов. Бело-розовые крупные бутоны этих благородных цветов так манили к себе. Я трепетно взяла в руки нежные бутоны и вдохнула их изящный запах. Между лепестков я увидела записку, простую картонную карточку, на которой витиеватым почерком моего мужчины было написано «Прости». Я была настолько тронула этой короткой строчкой и таким молчаливым проявлением эмоций, так несвойственным ему. Одинокая слезинка скатилась у меня по щеке, и я совсем не услышала три коротких стука в мою дверь. И я искренне удивилась, когда в проеме показалась голова Исина. Он увидел меня в кабинете и без разрешения прошмыгнул в дверь, закрыв её за собой. — Так, значит, он все-таки попросил у тебя прощения? — он флегматично окинул взглядом букет в моих руках и огляделся в кабинете в поисках стула или кресла. И тут же присел диван, находящийся за его спиной. — Откуда ты знаешь, что мы поссорились? — я была шокирована такой его осведомленностью. Может, сам Мин ему рассказал ему об этом? Но почему он так об этом сказал? — Вчера твой возлюбленный позвонил мне пьяный в стельку и сходу стал жаловаться на жизнь. Я, кажется, теперь эксперт в ваших отношениях. И думаю, что ты была действительно не права в этой ссоре, и это тебе следует попросить у него прощения. Он просто сделал первый шаг, — он говорил спокойно, будто такое каждый день происходит в его жизни. — Я… Хорошо, я попрошу у него прощения. А что он тебе рассказывал? — Не так важно. Знаешь, возьми на всякий случай мою визитку. Просто так звонить мне не стоит, и когда напьешься, я твой бред выслушивать не стану, поэтому если будет что-то экстренное, что-то такое, что действительно заставит меня захотеть тебе помочь, то тогда можешь воспользоваться моим номером, — он встал, отряхнул невидимые пылинки с брюк и уверенной походкой пошел к выходу. — Стой, я хотела… — но мои слова потонули в тишине кабинета. Он уже ушел, а я так и не смогла поблагодарить его за тот случай. Но я тут же отогнала эти мысли, целиком сосредотачиваясь на букете и его отправителе. Тогда мы с ним, конечно же, помирились. Он долго просил у меня прощения, а я молча кивала, целуя его, не желая слушать его надломленный шепот. У него был такой вид, будто он провел эту ночь в страданиях и самокопаниях, совсем не спав. Я силком утащила его с работы, отпросившись у начальницы за двоих, и заставила его лечь спать. В тот день я впервые побывала в его квартире. Мы с ним лежали на кровати в обнимку, и тишина вокруг нас была комфортной и убаюкивающей. Все, что касалось его, было для меня теплым и домашним. — О чем задумалась, дорогая? — мой мужчина приземлился за столик напротив меня. Я настолько уплыла в воспоминания, что даже не сразу сообразила, что он задал мне вопрос. — А… Да так, о пустяках, — я улыбнулась, вспоминая, как глупо раньше себя вела. Мое поведение и мои мысли тогда сейчас меня очень веселили. Этот человек стал по-настоящему дорог мне и я уже не могла представить себе жизни без него. — Ладно. Я спросил про террасу на крыше, но хостесс сказала, что сейчас по вечерам уже прохладно, и они закрывают террасу для посетителей. — Да? Жалко, я бы хотела подняться туда, наверное, такой вид красивый, — снова мне не давала покоя моя страсть к высоткам. Мин пригласил меня в презентабельный ресторан, хотя я так и не поняла причину нашего торжества. Но у этого ресторана была в собственности еще и крыша здания, и я очень хотела туда попасть, но, видимо, не сегодня. — Ты думаешь, я не смогу сделать этого для тебя? Я уже договорился, девушка обещала, что они накроют нам там один столик, принесут пледы и еще я заказал глинтвейн. Как тебе? — Минни гордо улыбнулся, радуясь стольким возможностям в своих руках. Я так хотела обнять его в этот момент, но торжественная обстановка не позволяла перегнуться через весь стол и обнять дорогого человека. — Спасибо, Минни, я обязательно поцелую тебя, когда мы окажемся там наедине. Наш диалог прервал официант, принесший заказанные блюда и освеживший вино в бокалах. По плану мы пойдем на крышу в завершении нашего вечера. Мы молча наслаждались деликатесами, которые так умело приготовил здешний повар. Действительно мастер своего дела. Я поразилась такой вкусовой палитре в одном кусочке рыбы. А в сочетании с белым вином она казалась просто пищей богов. Я никогда такого не ела, и мне стыдно такое признавать, но и не поела бы, если бы не встретила обеспеченного молодого человека. Когда мы закончили трапезу, Мин подозвал официанта и что-то ему шепнул, на что он кивнул и пригласил нас пройти за ним. Мы проследовали вглубь зала, где оказалась винтовая лестница с резными поручнями. Они были в форме красивых роз, нежно обвивающихся вокруг железных прутьев. На перилах также были развешены горшки с живыми розами, плотной стеной растущие по длине всей лестницы. От них шел приятный сладковатый запах и я не смогла сдержать себя, чтобы не прикоснуться кончиками пальцев к этим изящным бутонам. Чья-то рука нежно сжала мою и, подняв голову, я столкнулась с искрящимся взглядом Мина. Столько эмоций сейчас выражали его красивые глаза. Он притянул меня к себе и обвил мою талию, заводя в раскрывшуюся перед нами дверь. Официант услужливо поклонился и удалился, оставив нас наедине. Я оглянулась и увидела посреди круглый столик на резных ножках, рядом с ним стояли такие же стулья, а на них лежали нежно-голубые пледы. На столе мерцали свечи, как маленькие звездочки в темноте ночи, даря свой свет. Когда мы присели за стол, дверь, ведущая на крышу, снова открылась, и зашел официант с бокалами дымящегося глинтвейна. От напитка исходил пряный аромат корицы и горячего вина. Зажевав улыбку, официант еще раз поклонился и теперь уже точно покинул нас. Я заворожено рассматривала расстилавшийся внизу город. Каждый раз я смотрела на огни ночной жизни и каждый раз поражалась этой красоте. — Знаешь, я бы хотел… — Минни, прекрати, посмотри какая красота. Я обожаю смотреть на город именно ночью. Столько тайн там внизу в ночи. — Ты авантюристка, ты знаешь? Я серьезно хочу поговорить с тобой, — он мягко улыбнулся, наблюдая за моим детским восторгом. Но когда я подошла к нему и приземлилась у него на коленях, улыбка сошла с его лица. — Подожди… — Почему, Мин? Я чувствую себя озабоченной дурой, пытающейся соблазнить подростка. Тебя что-то не устраивает во мне? Я тебя не возбуждаю? — мне не хватило храбрости спросить у него напрямую, хочет ли он меня. Потому что мы встречаемся уже довольно долго, но ни разу не заходили дальше французских поцелуев. Каждый раз он мягко отстранял меня, опуская глаза и мямля что-то о том, что я еще не готова к таким сдвигам в отношениях. Меня это на самом деле смущало, я начала искать причины такому поведению в себе, даже пыталась поговорить с ним, но он ловко уходил от темы каждый раз. — Не в этом дело, малышка. Как ты могла подумать, что не возбуждаешь меня? Разве не помнишь, как тогда на вечеринке я чуть не… кхм… — он смущенно замялся и милый румянец окрасил его щеки. — О боже, ты девственник? — неожиданная догадка пронзила меня, и мне стало еще более стыдно за свое поведение. — Нет! Уж что-что, а это ты должна и без меня понимать, я уже не мальчик и даже не в возрасте студента, - он возмущенно поднял на меня взгляд, обиженный такими выводами. — Я соврал тебе тогда, что ничего не помню. Просто в моей стране так открыто желать женщину и после недели знакомства попытаться склонить её к сексуальному контакту аморально. И по-прежнему моё воспитание не позволяет мне этого. — Слишком много сложных слов, — я не хотела слушать, что он там говорил мне про мораль и про ложь. Я просто хотела ощутить его сладкие губы на своих. И потянувшись за поцелуем, не встретила никакого сопротивления. Наоборот, Мин отвечал мне с еще большим напором, мгновенно превращая наш поцелуй в страстный. Я думаю, мы уже оба сообразили, чем закончится этот вечер. Но только вот… — Внизу в отеле… у меня есть ключ от номера, — Мин на мгновение отстранился от меня, чтобы сказать это, и продолжил свои ласки. Так, вы, господин Ким, намеренно разыгрывали тут девочку-недотрогу? А сам уже и номер забронировал? Он, видимо, продумал этот вечер в мельчайших деталях. В этот момент у меня в голове промелькнула мысль, что он хотел поговорить со мной о чем-то важном, но тут же она растворилась, потому что Мин вскочил со стула и почти бегом отправился к выходу из ресторана, отыскивая в кармане ключ от двери. Путь до номера я буду вспоминать еще очень долго. Пока мы бегом спускались по винтовой лестнице, Мин чуть не сбил официанта, видимо решившего проведать нас. Его мы с успехом обошли, но дальше нам предстояло пройти через весь зал, полный людей. И Мин тут же стушевался, повернувшись ко мне и взглядом указав на «проблему» у него в штанах. И что я должна была сделать? Поэтому мы просто на сверхскорости пронеслись по залу, на ходу лавируя между танцующими парами и официантами. Когда мы добежали до лифта, Мин уже был на пределе: он нервно нажимал кнопку вызова лифта, но тот как назло не ехал, поэтому он сорвался и потащил меня к лестнице, и так мы пролетели несколько этажей, наконец оказавшись на нужном. У него тряслись руки, когда он пытался вставить ключ в скважину, при этом целуя меня. Поэтому тут я уже не смогла терпеть, выхватила ключ у него из рук и открыла дверь. Номер встретил нас темнотой и прохладой от кондиционера. Мин тут же нетерпеливо подхватил меня на руки и понес вглубь комнаты. Короткими горячими поцелуями он осыпал мои плечи, плавно переходя на шею, утихомиривая свою разбушевавшуюся страсть. Его движения стали медленными, нежными, но от этого более интригующими. Облизнув пересохшие губы, я в нетерпении притянула его лицо и коснулась манящих губ. Наш поцелуй сразу перешел в страстный: его язык смело и бесцеремонно проник в мой рот, и, поддавшись его напору, я все же не смогла сдержать первого тихого стона, приглушенного его губами. Он бережно уложил меня на кровать и, дойдя поцелуями от подбородка до бретелек платья, поочередно стянул их зубами. Мое платье не предполагало под ним лифа, поэтому Мин приступил к моей небольшой груди и чувствительным соскам. Он уделил им столько внимания, сколько потребовалось для того, чтобы я начала громко стонать, не сдерживаясь более из-за страха быть услышанной. Мягкими поцелуями и ласками бархатного языка он довел меня до исступления. Опуская мешающее платье подбородком, он целовал мой живот, водя по нему губами, и я, не в силах удерживаться, принялась ерзать и извиваться на постели. Он мучил меня таким образом до тех пор, пока я не попросила его остановиться. Окончательно стянув мое платье вместе с туфлями, он откинул их в сторону, и я оказалась перед ним почти обнаженной, в одних лишь трусиках. Рывком стянув с себя пиджак, Мин попытался дрожащими от возбуждения руками расстегнуть пуговицы на рубашке, но поняв, насколько это сейчас затянется, просто рванул края рубашки в стороны, отрывая все пуговицы и наскоро справляясь с манжетами. Минсок, склонившись ко мне, приник к нежным алым губам. Он целовал долго и трепетно, в его затуманенном страстью взгляде читалась неподдельная любовь. Он всем телом прижался ко мне, и чувствовать его голый торс в тот момент показалось чем-то порочным, запретным, но так тягуче возбуждающим. Я обвила руками его шею и инстинктивно закинула свою ногу ему на бедро, желая быть как можно ближе к его твердому мускулистому телу. Мне нравилось ощущать бархатный язык Мина у себя во рту, чувствовать его мягкие теплые губы на своих губах, нравилось то трепещущее пульсирующее тепло внизу живота, порождаемое его страстными, но нежными поцелуями. Во всех его прикосновениях я ощущала лишь только нежность и обещание волшебного удовольствия. Во всех его ласках присутствовало благоговение. Чувствуя трепетную любовь в каждом его движении, я с еще большим пылом отвечала на его поцелуи, с удовольствием лаская его спину руками. Мне безумно нравилось ощущать его литые мускулы, бугристые лопатки, жилистое тело и гладкую кожу под своими ладонями. Я обхватила его талию ногами, чувствуя, как в живот мне вдавливается твердый ком его брюк, но он мягко отстранился, быстро дошел до стола и достал из ящика упаковку презервативов, взяв один с собой. Снова вернувшись ко мне, он быстро освободил себя от оставшихся деталей одежды, давая мне время любоваться его атлетическим телом и перекатывающимися под гладкой кожей мускулами. Мин медленно приблизился к кровати и снова лег, шурша пакетиком от презерватива. — Ты так красив, Минни, — любовно прошептала я в губы своему прекрасному мужчине, на что он лишь чарующей улыбнулся и ответил: — Ты не менее прекрасна, малышка. Он прильнул к моим губам, одновременно поглаживая мое бедро, и осторожно вошел в меня. Первый громкий стон удовольствия вырвался из моей груди, но был заглушен жгучим поцелуем любимого мужчины. *** — Мы так и не поговорили, а ведь это важно для меня, — после бурного секса мы лежали в обнимку на не заправленной кровати, укрытые лишь тонкой простыней. Моя голова покоилась у него на груди, и я слушала тихий размеренный стук его сердца, выводя кончиком пальца у него на груди причудливые узоры. — Скажи сейчас, — после моих слов Мин аккуратно отстранил меня и потянулся к прикроватной тумбочке, открывая верхний ящик и что-то оттуда доставая. Когда он снова повернулся ко мне, я увидела в его руках два билета на самолет. — Что это? — Малышка, прошло уже три месяца моего приезда сюда. Завтра я должен вернуться на родину, в свою компанию. За время наших отношений я точно понял для себя, что же ты для меня значишь. И поверь, мое сердце полностью принадлежит тебе. Я люблю тебя так сильно, что порой даже не верю в это нереальное чувство. Поэтому я хотел предложить тебе уехать вместе со мной. А уже там я бы сделал тебе предложение. Я хочу прожить всю свою оставшуюся жизнь с тобой. Так, что ты скажешь? — он выжидающе посмотрел на меня, пытаясь найти в моих глазах ответ. Я видела, как нервно он сжимает край одеяла, и понимала, что его напускная улыбка угасает с каждой секундой моего молчания. — Мин… Нам не стоило все это начинать. Я не готова все вот так бросить. Просто собрать чемоданы и завтра же улететь в незнакомую страну с человеком, которого знаю всего три месяца? Я не готова вот так прыгнуть с головой в омут какой-то мнимой любви. Почему ты не можешь остаться здесь? — я пыталась говорить как можно мягче, но видела, как с каждым моим словом мрачнеет его лицо. На что он злится? Это же объективная правда. — Я не могу здесь остаться, потому что у меня, так же как и у тебя, есть друзья и семья. И что более важно, я вообще-то директор крупной фирмы, я не могу вот так запросто взять и уйти. Тебе это сделать намного проще? Что тебя здесь держит? Работа? Там ты найдешь такую же, если не лучше, поверь мне. А что еще? Семья? Ты сама говорила, что они в другом городе, не вижу проблем теперь уехать еще немного дальше, если вы и сейчас редко общаетесь. Друзья? Твоя подруга уехала со своим парнем и почему-то не задумывалась даже. Так объясни мне, что тебя тут может держать? Или, о, погоди, это же я для тебя незнакомый человек, да неужели? Чего ж ты тогда спишь с незнакомцами? — звонкая пощечина остановила поток его злостной речи. Мужчина действительно злился и выпускал эту злость, крича на меня. И с ним я должна куда-то ехать? — Все сказал? Я согласна, что меня мало что может здесь держать, но ты пойми, что я не могу просто так бросить то, о чем так долго мечтала, понимаешь? Я думала о подобной работе со школы! А ты предлагаешь мне просто взять и уехать? Потому что что? Я люблю тебя? И из-за этого я должна отказаться от всего? — мои нервы тоже сдали, и я точно так же кричала на него, совсем не следя за потоком речи. — Значит, любви для тебя недостаточно? Тогда что тебе еще надо? Объясни, чтобы я понял! Если тебе не хватает своей любви, то хотя бы подумай о моей! Или ты просто игралась с моими чувствами, так что ли? И что? Все? Наигралась? Пора сваливать? Потрахались, теперь и разбежаться можно? Чем для тебя вообще были эти отношения, зачем ты вообще согласилась тогда, если постоянно сомневалась в чем-то? Сколько я слышал твои речи, а сможем ли мы вообще преодолеть эти преграды. Да ты сама их и выстроила! Ты сама просто взяла и все разрушила, утопая в каких-то дурацких надуманных сомнениях! — его гнев достиг пика, поэтому Мин вскочил с кровати, продолжая кричать и совсем не обращая внимания на наготу. — Что ты такое говоришь? Я не говорила, что ты не важен для меня. Я люблю тебя, просто не могу так отказаться от всего. И никогда мои сомнения не были глупыми надумками, ты сам сейчас прекрасно видишь, к чему все привело, — у меня не осталось больше сил ругаться, поэтому я говорила это тихо, совсем не заботясь о том, что он может не услышать. — Ты сама все привела к этому. Доигралась. Жизнь для тебя сериалом что ли была? Нельзя просто любить, не создавая проблем на пустом месте? Знаешь, я к такому не готов. Думаю, ты права, с самого начала все это было глупой затеей. Твои идиотские амбиции и шагу тебе не дадут ступить, — он повернулся ко мне, и я видела, что еще чуть-чуть, и он снова сорвется. Я видела, как тяжело даются ему эти слова, понимала, к чему он ведет, и медленно осознавала, что наделала. Я начинала понимать, как же сильно заблуждалась, и во что это в итоге вылилось. Мин быстро натянул брюки, накинул рубашку и снова посмотрел на меня. — Этот спектакль только для тебя, увы, я хочу реальной жизни. И он ушел, хлопнув дверью. Доигралась. Вот так счастливая сказка превратилась в удушающую трагедию.