Многоликая

Ангел. Умная, сексуальная, красивая и добрая. Ей удавалось находить общий язык с теми, кого я ненавидела. Каждое утро, через окошко просачивались неяркие лучи и одаривали девушку нимбом над головой, затем она закусывала губу, жмурила глаза и мы сталкивались взглядами: серо-голубые и светло-зеленые. Она научила меня всему. Ее голос всегда был полон уверенности, а движения резкими и точными. Она оберегала меня и поддерживала каждую секунду. Она была ангелом-хранителем для Хлои Прайс. Счастье. Ее светло-золотистые волосы, цвета колосьев, переливающихся на солнце, рассыпались на кровати. И каждое утро я мог любоваться ее улыбкой. Ее голос был ласковым и нежным, а прикосновения мягкими и уверенными. С ней было спокойно. Пахла она словно горячий шоколад по утрам, который готовила мать или как рассыпчатое безе, или… Она была слишком прекрасной для Фрэнка Бауэрса. Хамелеон. Яркая и живучая с ядовито-зелеными глазами и золотыми волосами. Ее голос был глубоким и томным. Пахла она дорого, не так, как Виктория. Всегда подстраивалась под ситуацию и под других людей, редко говоря правду. Во время наших внеклассных разговоров она пристально смотрела мне в глаза, давая знать, что не боится меня. Такой она была для Марка Джефферсона. Загадка. Ложь, она была полна лжи… Ее волосы, ее глаза, язык, тело, все пахло ложью. Я редко разговаривал с ней, но очень часто видел ее… Слишком часто… Даже во снах. Она могла бы стать моим апогеем в искусстве. Я так хотел прикоснуться к ней, воплотить все фантазии в реальность. Проходя мимо меня, за ней оставался шлейф из запаха летних цветов и соломы. Она всегда свежо выглядела, но глаза ее были мятые и усталые. Я никогда не угадывал ее настроения, даже записи в старом блокноте о ее поведении не помогали мне. Нейтан Прескотт так и не разгадал ее.