Помнишь?

Нет, серьезно, так больно мне делать можешь только ты. И это даже не из-за того, что подобные чувства возникают только тогда, когда я вижу твои красивые глаза, которые меняют цвет под настроение, твои волосы цвета льна, ямочку на щеке, которая появляется, когда ты улыбаешься… Черт, я, кажется, становлюсь сопливой девчонкой. Скажи мне, ты делаешь это нарочно? Все эти объятия, поцелуи в шею, предназначенные не мне, а твоим товарищам-хорватам. Ты ведь знаешь, насколько мне больно видеть подобное и быть не в состоянии что-либо изменить. Каждый чертов день на этом «Евро» я жду чего-то худшего. Сам не знаю чего. Возможно, новых фоток, где ты такой довольный обнимаешь Модрича или целуешь Калинича. Это уже даже не смешно. Я закрываю глаза. Снова самолет, шутки Томаса, смех Басти, чавканье Марио. Снова наши с тобой пути расходятся: я лечу в Эвиан, ты - в Довиль. Знаешь, порой мне кажется, что я не доживу до отъезда в Барселону. А помнишь как мы познакомились? Это было в мае. Теплое каталонское солнышко во всю припекало. Я не привык еще к такой жаре. Ты же знаешь: в Германии прохладно. Новый клуб, незнакомая страна. Тебе было легче, даже не спорь. Испания стала тебе вторым домом. Я так люблю вспоминать этот день. Ты, наверное, был единственным, кто говорил по-немецки, поэтому сразу подошел и улыбнулся мне: - Привет! - Привет, — немного неуверенно ответил я. - Я - Иван. - Марк, очень приятно. Ты такой открытый, добрый и позитивный, что просто обнял меня и дружески похлопал по плечу. Я даже обалдел от такого теплого приема. Общение с командой всегда давалось тебе легко, чего нельзя было сказать обо мне. Годы, проведенные в «Севилье» не прошли даром, и ты легко болтал со всеми на испанском. Я с трудом осваивал основы каталонского. Даже твоя помощь не способствовала моему обучению, потому что я такой бездарный, хоть ты и говорил, что это не так. Ты всегда был рядом на тренировках, матчах, когда мы куда-нибудь ехали. Помнишь, вся команда поехала за город на барбекю? Тогда я впервые почувствовал эту атмосферу. Тепло и уютно, словно дома. Ты тогда сидел рядом и смеялся, а когда парни принесли готовое мясо, и я отошел ответить на звонок отца, ты сам положил мне кушанье и налил вина. В этот день я впервые почувствовал, что это нечто большее, чем просто дружба. Ты, в шутку, вытер мне рот салфеткой, а по моей спине пробежали сотни мурашек. Я тупо сидел и смотрел как меняется цвет твоих глаз. Потом ты засмеялся и убежал к ребятам, которые решили погонять мяч на лужайке. Я долго глупо улыбался, смотря в пространство и думая о своем. Ты всегда был рядом на тренировках, матчах, когда мы куда-нибудь ехали. А когда мы возвращались в город, я засыпал на твоем плече. Ты слушал музыку и был совсем не против, моего странного поведения. Ну, а что? Мы всё-таки друзья, были ими. Вспомни свой дебют за «Барселону». Это был товарищеский матч с «Монако» во Франции. Ты вышел на поле не с первых минут, а перед игрой так волновался, что даже ладони были холодными. Откуда я знаю? Нет, я не держал тебя за руки. Мы же были просто друзьями. Просто, ты, когда передавал бутылку воды, случайно коснулся своими ледяными пальцами моей ладони. - Волнуешься? - Немного. Это нормально, — ты уверенно улыбаешься. - Все получится, поверь, я знаю. Ты только легонько киваешь головой и подталкиваешь меня к выходу из подтрибунного помещения. Я вышел на поле с самого начала и, когда тебя выпустили, ободряюще улыбнулся с другого конца поля. А после матча ты попросил довезти тебя до дома, потому что твоя машина сломалась. Я был совсем не против. Ты восторженно делился своими эмоциями и впечатлениями. Знаешь, я так радовался, что могу разделить твое счастье. Спасибо, Боже, спасибо, что «Барселона» познакомила меня с тобой. В тот вечер мы долго сидели на кухне, пили чай и болтали обо всем. А та игра с «Гранадой», когда ты подбежал ко мне праздновать свой гол? Преодолел пол поля, чтобы обнять меня, сумасшедший. Если честно, это было великолепно. К тому времени я уже привык к твоей эмоциональности, к тому, что ты готов затащить меня в объятия каждый раз, когда невероятно счастлив. Сначала это было странно, потому что все мои немецкие друзья очень сдержанные по натуре. Кажется, тогда я второй раз подумал о том, что между нами что-то большее, но снова отогнал данную мысль и просто растворился в твоих объятиях. Что ты там нес в интервью, когда журналисты спрашивали, почему гол был отмечен именно со мной? Я, конечно, знал, ты забьешь. После ты долго смущался и говорил, что надо было что-то сказать, как-то объяснить фанатам. Ты такой милый, когда твои щеки покрывает легкий румянец. Помнишь финал Лиги Чемпионов? Это, наверное, один из любимейших дней. Берлин, ночь, мы такие счастливые. Чуть подвыпившая команда закончила с празднованиями, и они тихо засыпают на автобусных креслах. А ты не пил, только ел конфеты. - Тебе налить шампанского? - Нет, не стоит. - А что так? Праздник все-таки… - Мне и без шампанского весело, — смеешься ты. Я встаю, иду к небольшому столику, набираю горсть конфет и возвращаюсь к тебе: -Если не пьешь, то будешь есть. Ты улыбаешься и забираешь угощение из моих рук. Когда весь автобус погружается в тишину и слышно только шуршание фантиков, я чувствую, как кто-то толкает меня в бок. - Ммм? — сонно спрашиваю, переворачиваясь на бок. - Мне скучно, поговори со мной. - О чем? - О чем-нибудь. - Может лучше спать? - Неееее, зануда, на конфету, — ты подносишь сладость к моим губам. Твое лицо очень близко. Я не могу больше сдерживаться: - Что-то не хочу я конфет… - Почему? — шепчешь ты. В ответ я лишь притягиваю тебя к себе и аккуратно целую. Это так странно. Я так об этом мечтал, что сразу и не поверил в произошедшее. Поцелуй со вкусом карамели… Знаешь, я так люблю сладкое. Через несколько секунд я, приложив немало усилий, отрываюсь от твоих губ. Ты смущенно утыкаешься носом в мое плечо. - Зря от конфет отказался. Они очень вкусные. - Знаю, — вдыхаю запах твоих волос, — уже попробовал. Это был наш первый поцелуй. Все было так хорошо. Казалось, ничто не может поссорить нас. «Барселона» отравилась в турне по Америке. Мы посетили столько новых городов, посмотрели достопримечательностей. Больше всего свободного времени нам дали в Вашингтоне. Мы гуляли, фотографировались… Какого черта с нами делал Халилович? Нет, я, конечно, все понимаю, он тебе как младший брат, но, блин, я ревную тебя ко всем. Ты только мой, слышишь. Смешно, но помнишь какую истерику я закатил тебе, когда мы пришли в номер? А ты? Ты смотрел на меня, улыбался, а потом обхватил мои плечи и засмеялся: - Ты думаешь мне нужен кто-то еще? От этих слов и тебя так близко я успокоился мгновенно. Дальше наступил твой День рождения. Ты постарел на один год, Ваня. Утром у нас была тренировка. Мне так хотелось фотку с тобой, которую я смогу после поставить на прикроватную тумбочку. Я приобнял тебя и потащил к камере. Это было забавно. В детстве мама всегда дергала меня за уши на День рождения столько раз, сколько лет мне исполнялось. Не знаю почему, но, вспомнив это, я решил повторить праздничный ритуал. Ты смеялся и пытался увернуться, тогда я поймал тебя и позвал за здание тренировочной базы, где ты и получил один из моих подарков. Мы целовались минут десять, пока не услышали свисток Лучо, оповещающий о начале тренировки. - Дождись меня после тренировки, у меня есть еще один подарок. - Хорошо. Я завязал тебе глаза и повез к себе домой. На террасе уже был постелен плед, разложены подушки. - Открой рот, — сказал я. Ты послушно выполнил просьбу и я угостил тебя конфетой, точно такой же, как та, которую ел после победы в Лиге Чемпионов. Ты улыбнулся: - Знакомый вкус. Я снял повязку с твоих глаз, чтобы ты мог созерцать все великолепие ночной Барселоны. - Это невероятно, — искорки заплясали в твоих глазах. - Я хотел, чтобы ты увидел. Ты положил голову на мое плечо. Мы просидели так до рассвета. Я целовал твои губы, щеки, глаза. Господи, как я люблю твои глаза. Когда солнце начало вставать, ты признался, что это был самый лучший День рождения в твоей жизни. А помнишь нашу поездку на Клубный Чемпионат Мира? Это было двадцатого декабря. Меня тогда не выпустили на поле, и я очень расстроился. Вся команда праздновала. Еще раз поздравив парней с победой, ты взял меня за руку и вывел из раздевалки. Я даже не сопротивлялся. Мы шли по вечерней Йокогаме молча, слушая шум машин и музыку из уличных ресторанчиков. - Ты замерз. Твои пальцы ледяные, словно держу не руку живого человека, а ледяное изваяние. - Ничего страшного. Здесь так хорошо, что можно гулять вечно. Нет, я не хочу, чтобы ты заболел, поэтому тяну тебя в сторону нашего отеля. Как хорошо, что мы живем в одном номере. В комнате темно, шторы плотно занавешивают огромное окно. Все так, как должно быть. Аккуратно снимаю с тебя куртку и согреваю дыханием твои ладони. Ты ложишься на кровать и заставляешь меня наклониться к твоему лицу. Я нависаю над тобой и целую. Сначала нежно, потом более страстно. Твои холодные пальцы забираются под мой свитер и поглаживают спину. Я медленно освобождаю тебя от оставшейся одежды и припадаю к шее. Все нежно, чувственно, не оставляя отметин. Ты лишь сдавленно стонешь, когда я плотнее прижимаю тебя к себе. Твои руки расстегивают ремень моих джинсов и снимают их. Мы оба перестаем смущаться и просто двигаемся в одном ритме, потому что я чувствую тебя так же хорошо, как ты чувствуешь меня. Когда в глазах вспыхивают яркие огоньки, и по телу разливается волна наслаждения, я зарываюсь в твои волосы, и мы лежим неподвижно минут пятнадцать. - Это было великолепно. - наконец шепчешь ты. - Точно, — все, что я могу сказать в данный момент. В эту ночь мы не выспались. Под утро ты еле поднялся с кровати и, поцеловав меня, стал собирать чемоданы. Надо было готовиться к вылету. Когда мы садились в самолет, ты буквально засыпал на ходу. Даже не смотря на это, ночь в Японии стала самой счастливой в нашей жизни. Я помню, как однажды вечером ты пришел ко мне домой. На тебе была толстовка, а на голове - капюшон. - Ты чего такой? Не жарко? - Неа, — ты снимаешь капюшон и я вижу это… - Что, блин, ты наделал? — сквозь смех спрашиваю я. - Ну что ты ржешь? Нравится? Теперь у нас одинаковый причесон. - Мы теперь, блин, как братья! - Я, вот, старался, искал мастера, а ты… - Тебе очень идет, — я обнимаю тебя и целую. - Ага, ага, конечно… - Правда. Пошли кофе попьем. - Это такая же правда, как и кофе, который мы сейчас будем пить, — улыбаешься ты. - Вот, теперь мне придется пойти на кухню и поставить чайник, чтобы сварганить твой любимый Капучино. - Не забудь сердечко на пенке! - Ишь, какие мы нежные! И сейчас, прокручивая в голове эти счастливые моменты с тобой, я понимаю, что дороже человека для меня нет. Ты - мое солнце, моя жизнь, мое дыхание. Я не знаю, кем бы я был без тебя. Ты очень изменился в последнее время. Зачем ты делаешь мне больно, скажи? Ты ведь тоже счастлив рядом со мной. Телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Ну, кто на этот раз? На экране светятся три буквы, которые заставляют меня улыбнуться: «Я тебя люблю». Кажется, я все-таки не дождусь конца Евро, сорвусь и приеду к тебе. Мы ведь оба скучаем друг по другу, а ты меня все еще любишь.