There's no Place for Me in These Hallways

*** - Так не пойдет, Мальтизерс,- заявил Рошель, презренно усмехаясь и смотря на школьного лидера, который сузил свои серые глаза и скрестил руки на груди, закинув одну ногу на другую, сидя вальяжно на стуле в пустом кабинете, где не было никого, кроме его, Рошель и пары подпевал рыжего, которые играли негласную роль молчаливых свидетелей. - Что ты хочешь, Винс?- он спросил с легкой насмешкой, отводя взгляд и переводя его на шестерок Рошель.. - Я хочу доказательств. Этот Мюррей… Он… Я не поверю так просто, что он сдался. Если он, конечно, вообще сдастся,- с какой-то философской интонацией “заметил” Винстон, неопределенно проведя в воздухе рукой. - Это почему это?- Франц беззаботно улыбнулся, стряхивая с форменного пиджака невидимые пылинки. - Потому что. Он какой-то… - Винстон задумался на несколько секунд, делая еще один шаг к Францу, наклоняясь к брюнету и буквально выдыхая следующие слова ему в лицо:- Он не такой, Франц. И ты это знаешь. И я это знаю. Не уверен, какого черта именно с ним не так… Но он какой-то неправильный. И мне нужны будут очень жесткие доказательства. Очень, Франц. Поэтому придется… что-то… - Что ты хочешь?- ледяным голосом перебил его Франц, вставая со стула и сталкиваясь своей грудью с грудью Рошель.- Что мне, трахнуть его? Ошейник нацепить? Посадить под домашний арест у себя дома? Что, черт возьми, будет для тебя доказательством?- Мальтизерс начал выходить из себя, всплеснув руками и смотря загоревшимися глазами в глаза рыжего, которые тоже сверкнули какой-то непонятной эмоцией. Рошель растянул губы в фальшивой улыбке, не спуская глаз с брюнета. Они стояли так с минуту, и Франц еле сдержался не произнести ни слова, но он просто обязан был, чтобы не проиграть в этом словесном баттле. - Ты уже его трахнул, Франц, я это знаю наверняка. И для твоей шлюшки это не было особым наказанием,- Рошель мерзко оскалился, а Мальтизерс стиснул зубы еще сильнее, выжидая.- Ошейник,- отрезал Винстон, делая выразительную паузу, наблюдая за тем, как ни один мускул на лице Франца не дрогнул, и напряжение парня выдавали только еще сильнее очерченные линии челюсти, потому что он так и не разжал зубы, стараясь всеми способами сдержать поток ругательств.- Если эта шавка помимо прочего нацепит на себя ошейник, то я, возможно, поверю,- мерзко усмехнулся рыжий, делая особое ударение на слове “возможно”. - Ты шутишь, - с полувопросительной интонацией отреагировал Франц, стараясь не заводиться, но это как-то хреново получалось. - Вовсе нет,- Рошель оскалился, делая шаг к Мальтизерсу и совершенно сокращая между ними расстояние.- Феррари или … - Нет никаких или, Рошель. Только моя победа. - И поражение шлюшки,- будто напомнил Рошель, щелкнув пальцами, и к нему тут же подошел один из подпевал и протятул пачку сигарет с зажигалкой. Франц молча наблюдал за тем, как рыжий демонстративно медленно достает сигарету, прикуривает, бросая пачку на рядом стоявшую парту, к которой он подошел, облокачиваясь бедром и весьма манерно затягиваясь. - Вообще, мы с тобой так не договаривались, Рошель,- выдал убийственно спокойным голосом Франц, беря с парты пачку и тоже доставая сигарету.- У нас просто условие было - победить, и, как и в любом нашем споре, победа определялась взглядом,- Мальтизерс выделил последнее слово особым ударением, и оба парня поняли, о каком именно взгляде шла речь. Речь шла о взгляде проигравшего. У каждого человека, который имел несчастье в своей жизни встать между этими двумя парнями и стать по вине обстоятельств и кармы игрушкой их споров, был особый взгляд. Это был взгляд человека, который будто свисал над бесконечной пропастью и не находил в себе сил выкарабкаться на поверхность. Этот взгляд можно было узнать в глазах человека, пережившего какое-то ужасное несчастье, которое было сильнее него самого. Этот же взгляд в какой-то момент был и у всех жертв этих пари. Он был словно печатью, которую эти двое парней оставляли на своих жертвах, печать, которую очень сложно стереть жизнью и временем. Если во взгляде человека когда-то плескалось отчаяние, оно каким-то невероятным образом оставляло свой отпечаток навсегда. - Да, Франц, дорогой, я знаю,- тоном, будто все и так было очевидно, протянул Рошель.- Но ты вообще видел этого… Яко Мюррея. Ну, правда, ты его видел? Он не из тех, кто просто так стаст… И… Черт возьми,- рыжий перебил сам себя, сделав глубокую затяжку и затушив сигарету прямо об парту, произнося следующие слова вместе с выдыхаемым дымом, из-за чего получилась секундная заминка.- Я, может, параноик, но что-то, черт возьми, явно происходит, и мне это… не нравится,- он поморщился, будто ему напомнили о чем-то очень неприятном, и Франц не совсем понял, о чем именно Винстон сейчас говорил.- Я хочу убедиться. И чтобы убедиться, я хочу ошейник. На его тощей шлюханской шее, которую мне хочется сломать прямо сей… - Ты не посмеешь,- перебил его Франц, дернувшись вперед, в ответ на что Рошель выстовил руки ладонями вперед в предупредительном жесте.- Не трогай. Мюррея. - М-м-м, так мы защищаем свои игрушки,- пропел Рошель, делая шаг назад.- Я не буду ничего говорить, это твое дело. Но пока на этой шавке не будет ошейника, пока он не будет делать все, что ты ему прикажешь, пока он не будет жрать из твоих рук и прыгать, как последняя, блин, марионетка - я ни за что не поверю в то, что он сдался. Ни за что, Мальти. “Я и сам не поверю”,- хотел сказать Франц, но не сказал. Он знал, что это будет полным провалом - сказать подобное Рошель, а еще он знал, что приручить Мюррея, сломать его было нереальным. Из них двоих именно Мальтизерс понимал, что на самом деле этого никогда, никогда не случится. “Дело - дрянь”,- было единственной мыслью, которая была сейчас в голове Франца. Его бесила вся ситуация, то, как вел себя Винстон, как он ему выставлял какие-то новые правила, говорил о невозможности его победы - это все раздражало просто до ужаса, и Мальтизерс понимал, что его так сильно это задевало только потому, что в кой-то веки Винстон Рошель был прав. Этот рыжеволосый засранец был, черт возьми, прав. Впервые в жизни Франц не был уверен, что козыри были именно у него в рукаве, а не наоборот. На самом деле, все, что он сейчас хотел - это пойти к этому самому Мюррею и обнять его. Обнять удушливо, грубо, прижать со всей дури к стене, провести рукой по внутренней стороне его худого бедра, дойти пальцами до члена, обхватить его… Франц прервал себя, моргнув и нервно сглотнув, на секунду ощутимо выпав из реальности. Это не скрылось от Рошель, который не понял, что это была за такая реакция, но он решил не заморачиваться, потому что реально не въезжал, в чем было дело и отчего брюнет так завис, ведь у Франца Мальтизерса явно не могла быть такая реакция на слова о каком-то задрипанном новеньком. - Хорошо, Рошель. Идет,- все-таки сказал Франц, гордо подняв голову и надменно посмотрев Рошель в его зеленые глаза. - Окей, Франц. Но это я, я даю ему указания, понятно? И он с твоих слов повторяет их. Все, что я захочу. Все. Ты просто даешь ему разрешение, а я загадываю все, что моей душе угодно. - У тебя нет души,- спокойно, но с ноткой презрения ответил Франц, на самом деле не зная, как ему реагировать. Если он сейчас согласится на сумасшедшие условия бывшего друга, то у него не будет пути назад, если откажется - пути назад тоже не будет. Он не мог абсолютно согласиться. Не то чтобы не мог…. Он не хотел. Мюррей, по какой-то совершенно больной случайности, был тем человеком, которым не хотелось делиться, тем более с Рошель. Что-то было в этом проклятом пацане такое, что не давало ему сейчас согласиться на условия Винстона. Винстон, если честно, не понимал, почему Франц вообще над этим думает, потому что был совершенно уверен в том, что Мальтизерсу ничего не стоило бы отдать ему на растерзание любую из предыдущих жертв, но этот мальчишка действительно вызывал к себе какое-то особое отношение со стороны Франца, и знал бы сам Мальтизерс, как Рошель это бесило. Он ненавидел этого “заморыша”, как обозвал Мюррея в своих мыслях, и сейчас просто сходил с ума от непонимания, что, черт возьми, могло в нем зацепить Мальтизерса. Они не стали больше ничего друг другу говорить, Рошель только кивнул своим шестеркам, развернувшись на выход и оставив школьного лидера наедине со своими мыслями. Эта беседа далась рыжему нелегко, ведь он недавно чуть с ума не сошел, пытаясь выкинуть из головы стоны Мальтизерса, которые услышал в уборной, совершенно наверняка зная, чем эти двое занимались в кабинке туалета. Винстона выводило то, что он не мог перестать об этом думать, он не мог совершенно ничего сделать со своими мыслями, кроме как утопить их в алкоголе в его любимом баре, потому что другого выхода он просто не находил из своего сознания. Это было ужасно, это было катастрофой одного человека, и все те люди, кто видел Рошель каждый день в школьных коридорах, такого крутого и самоуверенного, никогда бы не поверил в то, что там, под одеждой, у него была огромная зияющая рана чего-то неразделенного в груди, что ужасно ныло, постоянно напоминая о своем существовании и делая больно. Никто бы не поверил в то, что Винстон Рошель умел страдать. В это могла поверить только Милана Уорблер, потому что жизнь была и впрямь ироничной дамой, и она разделила эту рану между двумя людьми. Уорблер всегда чувствовала боль Винстона, хотя он был тем человеком, кто разодрал точно такую же рану на сердце самой девушки, оставляя на ней свой след и навсегда запечатывая эту боль, которая появлялась всякий раз, когда Уорблер произносила у себя в мыслях его имя. Это все было каким-то запутанным механизмом несчастья, который когда-то запустили два мальчика, один из которых был беззаветно влюблен в другого, и которого однажды отвергли, отдав обратно всю эту любовь, которую он так хотел подарить другому. Любовь нельзя отдавать обратно человеку. Ее надо принимать, потому что если человек будет хранить в себе всю ту любовь, которая принадлежит вам, он просто сойдет с ума, потому что не сможет с нею справиться. Такая любовь превращается в яд, отравляя каждую твою мысль, отравляя надежду, веру и добро, которое есть в человеке. Любовь нельзя возвращать, и Франц Мальтизерс этого не знал. Он не знал, запустив этот механизм, который до сих пор не мог найти своего завершения, затрагивая все больше и больше людей и оставляя в их глазах те самые следы отчаяния и опустошения, которые были видны ярче любых шрамов. Такие механизмы сложно было остановить, практически невозможно. Обычно для этого нужно, чтобы случилось что-то такое плохое, что было бы слишком даже для этих людей, испытавших самые страшные и одинокие чувства. Ведь ты не можешь разделить отчаяние с кем-то, ты всегда переживаешь его в одиночестве, и это, казалось бы, самое губительное, что может случиться с человеком. И чтобы остановить подобный механизм, должно произойти что-то, что погубило бы это самое губительное. Никто из них даже не догадывался, что это может быть, но каждому из них еще предстояло это испытать. Франц почувствовал себя странно. Он внезапно не смог сконцентрироваться ни на одной мысли в голове, он просто ощущал какую-то необъяснимую подавленность, будто погода резко поменялась, и на это отреагировал организм. За окном, на самом деле, светило тусклое вечернее солнце, но по личным ощущениям на улице был ливень. Казалось, что вот-вот резко послышатся раскаты грома, и весь город накроет потоком дождя. Но этого не случилось, и Мальтизерс встряхнул головой, все же улавливая ту назойливую мысль, которая все это время совершенно точно не давала покоя его сознанию, а потом вдруг на секунду забылась. “Дело - дрянь”,- снова отчетливо пронеслось в голове школьного лидера, который провел ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость этого сумасшедшего дня. *** Natalia Kills – That Girl Is A Problem В какой-то момент Рошель поймал себя на мысли, что уже сам не понимал, чего хотел. Они никогда не спорили ТАК. Никто никогда не проверял, на самом деле, сломался человек или нет, каждый из них и так знал, на какие страшные в моральном плане вещи способен другой. Не было никаких проверок, не было никаких условий, они ведь спорили обычно просто на сам факт, сможешь ли. И всегда были уверены, что да, сможет. У Рошель, правда, не всегда получалось. У Франца же получалось всегда. Но сейчас рыжий не был уверен, что вообще происходило. Ему самому хотелось, чтобы этого чертового Мюррея просто не существовало, его хотелось просто стереть с лица земли и забыть о его существовании, так он его раздражал. Но он не мог, это было бы просто абсурдно - встать сейчас на сторону самого Франца и добить этого “заморыша”. Он просто сходил от этого диссонанса в голове и от того, что ему было не плевать. “Плевать”,- решил Винстон, заводя мотор и на высокой скорости выезжая со школьной парковки, направляясь к Бон Айверу. Он не знал, как Стэллинг это сделала, но она узнала, где работает Яко Мюррей, которому Рошель сейчас намеревался надавать по самое не хочу. Если честно, он не особо был уверен, что сделает, когда приедет. Избить его на рабочем месте? От проблем Рошель, конечно, отмахнется, его вообще не беспокоили проблемы с законом. Поспособствовать победе Франца? Тоже было сомнительно. Сорвать этот спор? Вполне возможно, потому что Винстон собирался нарушить сейчас все негласные правила. Рошель с ума сходил от того, что не понимал свои же мысли. Он включил музыку в машине просто супер громко, стараясь не думать просто ни о чем, если уж о чем-то конкретном и вменяемом не получалось. Новенький айфон зажужжал на беззвучном режиме, и Рошель кинул на него быстрый взгляд, решив не отвечать на звонок Миланы, которая явно попыталась бы его отговорить от чего бы то ни было, что он задумал. Лишнее мнение ему сейчас было ни к чему, когда он даже не мог сформировать свое собственное, действуя исключительно на каких-то животных инстинктах и сиюминутных прихотях. Рошель не знал, зачем едет в Бон Айвер. Тем не менее, он припарковался около самого входа, совершенно забив на то, что в пяти метрах была парковка для посетителей. Он посмотрел в зеркало заднего вида, проводя рукой по рыжей копне волос, зачесывая их назад, немного растрепав. Он достал ключ зажигания и вышел из машины, хлопнув дверью и поставив свою белоснежную феррари на сигнализацию. Он оглядел с некой претензией место, в которое приехал. Насколько он знал, Бон Айвер было заведением, где тусили бедные хипстеры. Рошель поморщился, повертев ключи на пальце, и сам себе кивнул, заходя в кафе, и за ним послышался характерный звук колокольчиков, оповестивший персонал о том, что пришел посетитель. Рошель выглядел как-то особо по-хулигански, что очень соответствовало его настроению. На нем были рваные темно-синие узкачи и белая футболка с каким-то неоновым принтом, которая была ему значительно велика, но оттого и смотрелась по-особому круто на контрасте с супер-узкими джинсами. Сверху на нем была накинута жутко дорогая черная кожанка, которая придавала его образу дороговизны. Рыжий Рошель выглядел превосходно, и это заметили посетительницы, которые просто головы свернули, перешептываясь и оборачиваясь на зашедшего парня. На нем не было форменного пиджака Кобхэма, но Винстону Рошель это и не было нужно. Его и так узнали девушки из самых обычных школ, которые непроизвольно стали поправлять свои прически, не успев проконтролировать свое выражение лица, которое у всех было как у фанаток бойз бэндов, встретивших своих кумиров. Рошель таким и был: первым красавчиком и хулиганом, которого все хотели, но никто не мог получить. Рыжий красавчик уверенной походкой прошел к барной стойке, садясь на высокий стул и оглядываясь в поисках хоть кого-то. В его жизни еще не было такого, чтобы он пришел в заведение, где его тут же не обслужили бы. Он скептически оглядел, прищурившись, бар, с каким-то приятным ощущением в груди ощущая, что здесь продавали алкоголь. Настроение совершенно не располагало к чашке американо. Винстон оглядел оценивающим взглядом кофейню, решив, что все было не так уж плохо и бедные люди жили не совсем трагично. Над дизайном явно работал кто-то с мозгами и воображением, но это то, что волновало Рошель в самую последнюю очередь. Все, чего он ждал, так это Яко Мюррея, вышедшего из комнаты персонала и не сразу заметившего, кто именно сидел сейчас за барной стойкой. Новенький подошел к рабочему месту, нацепив на лицо улыбку и выдав стандартное приветствие: - Добрый день, что желаете… - улыбка с лица Яко пропала, как только он поднял глаза на посетителя и узнав в нем Винстона Рошель,- заказать,- с запинкой договорил Мюррей, заметно шумно сглотнув, облизнув губы и нервно посмотрев куда-то в сторону. Он не то чтобы испугался… он просто понятия не имел, что этот рыжий забыл в Бон Айвере. Яко не был настолько наивным, чтобы думать, что школьный лидер зашел сюда, чтобы выпить кофе. Бон Айвер был не местом для богатеньких детишек из Кобхэма. - Тебя,- Рошель растянул губы в слащавой улыбке, сложив руки на барной стойке так, будто он был самой примерной ученицей. Мюррей на несколько секунд завис, соображая, как вести себя в этой ситуации, и в итоге решив, что лучше сыграть в эту странную игру рыжеволосого и посмотреть, к чему это все приведет. Он почувствовал даже какое-то странное и необъяснимое желание, даже нужду написать Мальтизерсу, но… это уже была совсем клиника. - О-окей,- с запинкой проговорил Яко, стараясь не выдавать свое волнение.- И чем я могу помочь тебе, Винстон?- Мюррей провел по рабочему фартуку, будто разглаживая на нем складки, на самом деле стараясь сделать что угодно, лишь бы не смотреть Рошель в глаза, но в итоге все равно посмотрев. - Без понятия,- честно хмыкнул Рошель, окидывая еще раз внимательным взглядом стеклянные полки с алкоголем за спиной бесячего новенького.- Давай начнем с того, что ты нальешь мне чего-нибудь выпить,- вполне спокойным, будто сейчас ничего и не происходило, голосом отозвался Рошель, кивая на белую бутылку ликера Малибу. Яко молча взял указанную бутылку и еще пару других, начав вполне профессионально что-то смешивать в шейкере, после чего заливая жидкости слоями в высокий бокал, протягивая рыжему, который забрал напиток из рук новенького, смотря ему в глаза и пытаясь чего-то этими гляделками добиться. Он молча сделал глоток, при этом его лицо абсолютно ничего не выражало, а зрительный контакт с новеньким он так и не разорвал, даже когда выпил залпом весь весьма алкогольный коктейль, достав из заднего кармана карточку и небрежно бросив ее на барную стойку. - За счет заведения,- как-то хрипло отозвался Мюррей, в ответ на что Рошель только хмыкнул, убрав карточку обратно, даже не возразив. Яко перемнулся с ноги на ногу, поправив волосы, не зная, что ему делать дальше и как себя вести.- Что ты здесь делаешь, Рошель?- на выдохе выдал Мюррей, оглядев взглядом зал и заметив, что каждая девчонка сейчас наблюдала за этой сценой в шоке не только от того, что Винстон Рошель появился в таком заведении, но и от того, что Яко его, по-видимому, знал. - Я же сказал, идиот, к тебе пришел,- осклабился рыжий, кидая на свой бокал, чтобы Мюррей повторил его заказ. В ответ на это Яко взял с самой верхней полки самый дорогой виски, разливя его в два бокал, в которые предварительно положил несколько кубиков льда, отдавая один бокал рыжему, второй же опустошая сам одним залпом, не особо заприваясь над тем, что, по идее, ему придется его оплатить. Винстон с какой-то забавой на лице наблюдал за тем, как новенький вливает в себя алкоголь, после чего со смешком опустошил и свой бокал, замечая, что градусы вдарили немного в голову.- Я хотел убедиться, что ты не лох обычный и что Мальтизерс так просто тебя не подомнет под себя,- Рошель вертел в руках бокал, ожидая хоть какого-то ответа от Яко, хотя сам не знал, что хотел услышать. - Рошель, я… - А хотя ты и так под него лег,- перебил Яко Винстон, с некой претензией и враждой на него уставившись, будто это было огромной ошибкой со стороны новенького.- Шлюшка. - Я… - Яко хотел было оправдаться, но снова послышался этот характерный звон колокольчиков входной двери, на который отвлеклись оба парня, и Мюррей ожидал чего угодно, но не увидеть сейчас в кофейне Арчи, отчего его взгляд стал заметно растерянным, он даже оставил рот чуть приоткрытым , будто собирался что-то сказать и забыл что.- Арч… - он растерянно протянул, сводя брови на переносице и переводя взгляд на Рошель, просто потому что не знал, что ему сейчас делать. Такого он точно не ожидал. Что Тенненс, вообще, здесь делал? Они же поссорились несколько дней назад, какого черта происходило? - Мюррей,- Арчибальд медленно подходил к барной стойке, за которой стоял его бывший одноклассник, не обращая внимания на еще более удивленные взгляды молодых посетителей, которые, кажется, стали свидетелями разборки всей их жизни.- Я…- Арчи хотел сказать, что пришел извиниться за то, что вспылил. Он хотел помириться, хотел позвать своего друга прогуляться и разобраться в том, что произошло, ведь после того, как он вылетел из Бон Айвера, поссорившись в хлам с Мюрреем, он значительно остыл, решив, что их дружба не стоила того и что у Мюррея, скорее всего, действительно были причины перевестись в Кобхэм и не сказать об этом Арчи. Он так думал, пока парень, сидевший за барной стойкой, не повернулся к нему лицом и пока он не узнал в этом парне Винстона Рошель. - Арчибальд,- весьма удивленно протянул Рошель, растекаясь просто сиропом. Этот день оказался в сто, тысячу, сотню раз интереснее, чем он мог предположить. - Р-рошель,- с запинкой выдал Арчи, не доходя пару шагов до бара, просто замерев на месте как вкопанный, физически не ощущая в себе сил сдвинуться хоть на шаг.- Что…- он не смог продолжать свою мысль, он даже не смог перевести взгляд на Мюррея, к которому, вообще-то, пришел и который сейчас совершенно ничего не понимал. Его Арчи и этот ублюдок Рошель были… знакомы? Эта мысль не укладывалась в голове новенького, идя в полное противостояние о том, что он знал о Тенненсе и о его отношении к хобхэмцам. - Давно не виделись, Арчи,- Рошель грациозно спрыгнул со стула, как по команде убрав с лица все следы секундной растерянности и обойдя Тенненса, осматривая парня оценивающим взглядом.- А ты изменился,- эту фразу Винстон выдохнул в самое ухо парню, положив руку ему на плечо и приблизившись к нему так, как не приближаются малознакомые люди. Арчибальд смотрел куда-то в пол, шумно дыша и не двигаясь. Присутствие рыжего оказывало на него какое-то парализующее действие, и только выражение его лица выдавало, что в его голове сейчас пролетали какие-то очень важные воспоминания, связанные с этим человеком. Брови Тенненса были сдвинуты на переносице, а все лицо принимало такое искривленное выражение, будто он вот-вот заплачет от чего-то, что поразило его в самое сердце. Мюррей понимал ровно столько, сколько понимали и раскрывшие рты девчонки, которые еще немного - и стали бы снимать на мобильные телефоны эту жутко странную сцену, достойную городских сплетен. - Какого…- Яко опомнился первым, выдав хоть что-то, в абсолютной прострации наблюдая за своим другом и человеком, находившимся по ту сторону спора с Францем. - Какая встреча, все же,- Винстон совершенно проигнорировал Мюррея, на которого, казалось, вообще не обращал сейчас никакого внимания.- Какими судьбами?- он задал этот вопрос так легко, будто разговаривал со старым другом, но по выражению Тенненса было понятно, что это было далеко не так.- Рад тебя видеть, 101,- Рошель подошел к Арчи вплотную, обхватывая его за шею, в ответ на что парень только вздохнул так, будто ему не хватало воздуха. - Не… - Всегда, 101. Всегда. Яко Мюррей ничего сейчас не понимал. Он не понимал еще больше, чем происходило тогда, в подсобке. Что значило 101? Откуда Арчи был знаком с Винстоном? На эти вопросы его мозг так и не нашел ответов, и он хотел сейчас просто закричать от этого незнания и непонимания. - Черт возьми, кто-нибудь, поясните, что сейчас происходит,- голос Мюррея сходил на истерику, он катастрофически нуждался в объяснении. - Я бы и сам хотел знать, как так вышло,- с превеселой интонацией выдал Рошель, чуть не хлопнув в ладоши, делая еще один круг вокруг парня, жадно его осматривая.- Арч? Может, ты пояснишь?- вкрадчиво задал вопрос Рошель, и Мюррей уставился на своего друга, ожидая уже хоть какого-то объяснения этой ситуации. - Арч? Арч, черт возьми, откуда ты знаешь… Он же… Он же из… - Мюррей не мог сконцентрироваться на какой-то одной мысли, чтобы закончить свой вопрос.- Арч?- как-то даже жалобно почти прошептал Яко, пытаясь разобраться в происходящем.- Откуда… Откуда ты его…- его голос звучал растерянно, непонимающе, не так уверенно и язвительно, как должен звучать голос Яко Мюррея. - Да, Арч. Откуда мы… знакомы?- дернув бровями, задал весьма риторический вопрос Рошель, смотря в карие глаз Арчибальда, мысленно заставляя и того посмотреть ему в глаза. Тенненс все-таки поднял глаза. Один бог знал, каких титанических сил ему это стоило. Он смотрел в глаза рыжеволосого с полминуты, после чего, шумно сглотнув, с хрипотцой в голосе ответил: - Я был его первой жертвой.