Наруто...

Linkin Park - Leave Out All The Rest

— Сестрица-Саске! — в меня со всего размаха влетают двойняшки Казу. — Ты пришла! — Обещала же, — сдержанно киваю в ответ, хотя, на самом деле, рада видеть сорванцов. Но чего мне стоило это обещание. С начала тренировок, которые я, по сути, выпросила у Какаши, прошло всего пара недель. Как я и ожидала, он ловко обводит меня вокруг пальца и заставляет сделать больше, чем могу, раньше, чем успеваю понять это. Талант учителя у него явно есть. Хотя, думаю, ему помогает и то, что некоторое время я росла у него на глазах. Он так и не рассказал мне, сколько врат может открыть сам, но обещал научить открывать первые и вторые. Я настаиваю на третьих, но он даже подумать не соглашается. Понятия не имею, почему так упёрся, но я более упряма, так что и третьи врата тоже выторгую. Наверное. Наверное. С тех пор, как мы поговорили с Узумаки, а затем и с Какаши, я стала засматриваться на окружающий мир. Это немного настораживает, потому что всё чаще и чаще начинаю сомневаться в своих решениях и суждениях – а что же я, собственно, делала правильно? Кажется, эти двое взяли меня в оборот. Возвращаясь к теме о тренировках с Копирующим, последняя из которых, кстати, закончилась всего пару часов назад, могу похвастаться, что первые врата открыты. На очереди Врата Исцеления. Хоть это и только начало, но я всё же стала сильнее, а значит, получила куда больше возможностей выигрывать, побеждать, защищать – это то, чего я хочу. Поэтому, несмотря на боль, я не могу сейчас просто лечь и отдыхать. Кроме силы мне нужна выносливость. Хотя, пришла в приют не только поэтому. Да, играть с детьми сложно, потому что просто не умею с ними обращаться, да и усталость даёт о себе знать, но мне нравится. Дети искренние и говорят абсолютно всё, что думают. Сегодня они, почему-то, наигрались очень быстро и стали проситься обратно. Мне это показалось странным, но спорить я не стала. Гений клана Хьюга, который сегодня решил составить мне компанию, с большим удовольствием катает ребят на плечах, и в целом выглядит, как добрый старший брат всей этой шумной оравы. Этот момент тоже кажется мне безумно странным – имею в виду, что Хьюга вообще пошёл со мной. Одно дело – предложить свою помощь, когда я несу сумку с продуктами, и совсем другое – проводить с тренировки до дома, дождаться, пока соберусь, и пойти со мной в детский дом. Кроме того, он как-то слишком вежлив. Но я стараюсь не обращать внимания на свою подозрительность. Подвох же не всегда есть, правда? Узумаки твердит мне именно это. После того, как мы всей гурьбой добираемся до приюта, дети, как и всегда, тащат меня в библиотеку и настойчиво выпрашивают сказку. Мне остаётся только тихо вздохнуть, потому что отказать им сейчас практически не способна – я привязалась к ним. Не могу сказать, что готова носиться с ними ежеминутно, но обидеть точно не дам. Итак, сегодня сказку выбирает самый скромный малец с самым неподходящим ему именем – Изаму*. Его я запомнила первым из всех, но не из-за имени – именно он назвал меня сестрицей на третий мой визит к ним. Изаму не самого маленького роста, но ему всего три с половиной года. У него копна непослушных русых волос, которые закрывают полностью один из тёмно-зелёных глаз, а под другим, ближе к внешнему уголку – родинка, и светлая кожа, но чуть темнее, чем моя. Когда я начинаю читать, Изаму садится рядом и кладёт голову мне на колени. История рассказывает о девушке, что живёт с отцом-изобретателем. Она была безумно красива и любила читать, что удивляло всех жителей деревушки. Её красота привлекла внимание местного охотника, но девушка считает его «грубым и заносчивым», и игнорирует его. Всё время, что я читаю, никто из детей не издаёт ни звука, как завороженные слушают, подвигаясь всё ближе, из-за чего всё чаще замечаю, как беззвучно смеётся и качает головой гений клана Хьюга. — Не думал, что Наруто окажется прав на твой счёт, — хмыкает шатен, едва выходим из приюта несколькими часами позже. — О чём ты? — на деревню уже опустились сумерки, и я вздрагиваю плечами от прохладного порыва ветра. Парень, заметив это, снимает свою рубашку, оставшись в майке, и, прежде чем накинуть её на мои плечи, спрашивает: — Можно? Немного удивлённо киваю в ответ, и тогда, опустив ткань мне на плечи, он отвечает на вопрос: — Видишь ли, весь наш выпуск, и не только, всегда видел тебя холодной, заносчивой эгоисткой, даже, порою, жестокой. Но Наруто постоянно твердил, что твоё доверие просто нужно заслужить, и ты вовсе не плохая, — он улыбается мне и, взмахнув рукой вперёд, предлагая продолжить путь, складывает руки за спиной. — Когда ты стала жить в деревне, то видеть тебя начали постоянно, и ты оказалась вовсе не чудовищем, как многие считали. Тебя увидели с другой стороны, и теперь попросту не знают, как к тебе относиться, — он коротко смеётся. – А если вспомнить, что тебя считали парнем, а ты оказалась девушкой… — Узумаки до сих пор вспоминает ваши удивлённые лица и ржёт на всю округу. Болван, — фыркаю, но, впрочем, улыбаюсь. — Он всегда принимал тебя такую, какая есть, — Хьюга согласно кивает. — Меня это до сих пор удивляет. — Но всё же ты решил со мной поболтать. — Любопытство, — он снова едва заметно улыбается и пожимает плечами. — К тому же, ты меняешься. Мы довольно быстро добираемся до моего дома и расходимся, кивнув друг другу на прощание. Про несчастную рубашку вспоминаю только, когда переодеваюсь в форму. Я взяла задание, но Хатаке вызвался идти со мной, хотя моя чакра полностью восстановлена и я вполне могу справиться со всем сама. Хокаге ему в этом не отказала. Поэтому, бросив вещи в ванную в корзину и пообещав себе не забыть вернуть рубашку шатену, я выдвигаюсь на место встречи. Как ни странно, Копирующий Ниндзя уже оказывается на месте – удобно расположившись на камне, увлечённо читает очередной пошлый роман. — Клон или ты, и вправду, решил сегодня не опаздывать? — вскидываю бровь. — Кинь сюрикен? — он поднимает взгляд на меня и пожимает плечами. Я фыркаю. И швыряю сюрикен. Как и следовало ожидать – клон Какаши растворяется в лёгкой дымке. И ничего нового под солнцем, как всегда. Просто удивительно, как ниндзя такого уровня может быть настолько безответственным. А ему ведь ещё доверили нас троих. Каким-то чудом. Я жду его три часа. Три. Часа. Знаете, каким было его оправдание, когда он, наконец, явился к месту встречи? Никакого. Просто никакого. Он пришёл, оглядел меня, зевнул и сказал: «Пошли, Саске, нам пора». Выполнять с ним задания оказалось так же, как и раньше – абсолютно никакого напряжения. Всё чётко и продуманно, как и было всегда. Что в тот раз, когда он взял на себя Забузу, защищая нас, что сейчас, когда уже могу защитить его сама при необходимости. «За мной, как за каменной стеной» – вот что сказал он тогда, и я уверена, что до сих пор так и есть. У него огромный потенциал развития навыков боя, но, почему-то, это волнует его меньше всего, судя по происходящему. До сих пор помню его взгляд, когда после нашей совместной с Наруто атаки теневым сюрикеном, он остановил Забузу. Тогда Какаши был в бешенстве, я могла почти физически почувствовать эту ярость. И то, как он тогда использовал шаринган… — Какаши. Он не оборачивается, а просто кивает, давая понять, что слушает. И я продолжаю: — Как ты… как тебе удаётся пользоваться шаринганом? Я знаю, что ты много практиковался и, вероятно, очень многое успел изучить, но, — резко замолкаю и закусываю губу, не зная, как завершить вопрос. Мне всё ещё непривычно и неловко столько общаться, пусть даже и с Какаши. Я не знаю, как нужно спрашивать, потому что всегда только требовала ответов, или искала их сама. Он вздыхает и задумывается на пару минут, после чего заговаривает: — До твоего вопроса я как-то не особенно обращал внимание на происходящее – просто анализировал своё состояние и отталкивался от этого. Поначалу было не совсем просто: хоть я и догадался закрывать его повязкой, потому как сам деактивировать не могу, чакры всё равно уходило не мало, пока не понял, что моя чакра просто пытается защитить от чужеродного предмета, а глаз вытягивает её. Также потребовалось время, чтобы сработаться с ним, но упорства было не занимать, как Наруто сейчас, — он усмехается, а я мысленно соглашаюсь. — И в итоге, нашёл некий баланс, который позволяет использовать его и не тратить слишком много чакры для этого. Но с другой стороны, я уже привык к нему, — он пожимает плечами. — Почему ты спросила? Закусываю губу и отвожу взгляд в сторону. — Вспомнила, как ты тогда защищал нас от мечника, Забузы. Думаю, без шрама и со вторым шаринганом ты вполне бы сошёл за Учиху. — Вот как, — он тихо и коротко смеётся. — Спасибо, такое не каждый день услышишь от представителя клана Учих. — Ага, — усмехаюсь. — Вдвойне удивительнее, если вспомнить, что я – последняя из кровавого клана. Это прозвище я не раз слышала у себя за спиной в деревне, в большинстве своём – от старшего поколения. Кстати, они же и шарахаются от меня, как от прокажённой. Приятного мало, но, хотя бы, не лезут с нравоучениями. Мне и дуэта Хатаке-Узумаки за глаза. Последний так вообще Капитан Доебусь. Хатаке заметно расстраивается и даже сбавляет шаг, одновременно касаясь моего предплечья. Он останавливается и заглядывает мне в глаза: — Ты не должна воспринимать всерьёз всё, что говорят в деревне. — Да мне плевать, — фыркая, надевая привычную маску безразличия, но Какаши хмурится, повышая голос: — Саске, не ври мне, — он на мгновение прикрывает глаз, а затем продолжает, но уже чуть мягче: — Люди не всегда правы, и ты это знаешь. — Но ты ведь услышал это прозвище, — ухмыляюсь, освобождая руку. — Да и сам знаешь, что оно вполне себе оправдано и моими предками, и мной самой. Если выражаться совсем кратко – я психанула. Вывалила на сенсея все свои мысли по поводу своего нахождения в деревне, необоснованного доверия ко мне со стороны Хокаге и его самого, странного поведения бывших одноклассников и вообще всей этой кутерьмы вокруг меня. Хатаке, вопреки обыкновению, начал возражать, и так, слово за слово, мы поругались. Когда выполнили задание, я собралась уйти вперёд, но Какаши предупредил, что хочет уладить своё дело, так что добираться до деревни буду одна. Не углядев в этом ничего странного и всё ещё злясь на него за отрицание столь очевидного, припустила к Конохе со всех ног. Защищать – это одно, но врать? Да ещё и прямо в глаза. Как будто бы всё нормально, и ему не доставалось от моего клана. Как будто не на него косо смотрели за то, что я сбежала из деревни, а он продолжал защищать меня. Даже сейчас вдогонку отдал почти все свои взрывные печати и сюрикенов несколько штук. И смотрел так, что если не возьму – придушит на месте. Что бы ни случилось эти двое – и Хатаке, и Узумаки, – всегда защищают меня. Идиоты. Вот и сейчас, когда поругались, он какое-то время был на месте, даже когда я пропала из виду – будто бы следил, чтобы со мной ничего не случилось, чтобы никто за мной не погнался. Занудный, гиперзаботливый, долбанный… Останавливаюсь настолько резко, что едва не падаю с ветки, проехав сандалиями по поверхности и едва не сорвавшись вниз. Он следил. Использовал шаринган. Это не нравится мне настолько, что пригибаюсь к ветке и призываю маленьких змей, которые тут же сползают вниз по стволу и скрываются в траве, расползаясь в разные стороны. Через них я понимаю, что догадка о том, что Какаши нарочно стал мне возражать, чтобы разозлилась и сбежала, подтверждается – мы здесь не одни. Глухо рычу, тут же бросаясь назад, через змей пытаюсь найти отголоски чакры учителя. Как только не заметила, что его что-то беспокоит? Почему я этого не увидела? Должна была заметить, всегда замечала. А он? Почему ничего не сказал? Вдвоём расправиться с противниками гораздо проще, чем одному… И тут в голову приходит мысль, что он бы сказал, предупредил об опасности. Если бы только она не угрожала конкретно мне. Болван. Идиот. Придурок. Будто бы Узумаки мало с его самоотверженной старательностью влезть в гильотину башкой вместо меня! *** Я плохо вижу, но всё же могу различить кровь – ею щедро залита моя одежда и оба куная – их машинально вытираю о штаны и кидаю в сумку. Затем вытираю ладони, так же о штаны, и оглядываюсь в поисках места, где оставила Какаши. И он всё ещё там. Мягко отталкиваюсь от земли и аккуратно приземляюсь уже возле него. — Какаши? — даже не пытаюсь скрыть того беспокойства, что до сих пор пробирает меня до мурашек. Снова и снова меня накрывает волнами тяжёлого, липкого, как густая смола, страха. Хатаке поднимает веки и, впиваясь взглядом в мои глаза, силится что-то сказать, но проваливается в забытье, и я едва успеваю поймать его, чтобы не ударился головой. Вспыхнувшая обжигающим пламенем ярость постепенно гаснет, уступая место ужасу возможной потери, и я, крепко держа своего наставника, со всех ног бросаюсь к деревне, боясь не успеть. Я нашла его чуть дальше того места, где мы разошлись. Он схватился с несколькими ниндзя в багровых плащах. К тому моменту, как нагнала его, Хатаке уже выглядел не очень хорошо, а, почувствовав мою чакру, отвлёкся, и его довольно сильно ранили. В его глазах, во взгляде, брошенном в тот момент на меня, читался тот же ужас и та же мольба, что и в глазах Наруто, когда я пришла тому на помощь при битве с Пейном – «Беги, прошу тебя, убегай». Но я не потеряла связь с окружающей действительностью, как было тогда. Скорее наоборот – чувства будто бы обострились. Отчётливо помню, как удалось отбросить нападавших назад и забрать Какаши с поля боя, разместив подальше. Отлично помню, как чистая, холодная ярость горной рекой хлынула по моим венам, и как тело отозвалось на неё. Оставив интуитивно призванных змей со своим сенсеем, я бросилась вперёд, в буквальном смысле вспарывая глотки. Не имею понятия, почему при такой плохой видимости так чётко била, но мне это удалось. И сейчас я вижу, что он жив, несмотря на то, что он за моей спиной. Это удивляет, но все вопросы могут потерпеть, пока я не буду уверена в полной безопасности Какаши.