Наруто...

Flyleaf – Enemy A Day To Remember – Resentment

— Саске, — голос Хьюга раздаётся совсем рядом, и я открываю глаза. Он действительно стоит передо мной, но при этом не раздражающе близко. Светлые глаза осматривают моё лицо, а уголки губ чуть приподняты в улыбке. Отошедшая, было, на задний план загадка его поведения, возвращается вновь – с чего, вдруг, такие перемены в отношении меня? — М? — приподнимаю бровь. Шатен продолжает, едва заметно кивнув: — Хината просила сказать ей, когда тебя можно будет увидеть – она очень волнуется. Могу я привести её? Вскидываю брови в удивлении: — Волнуется? В каком это смысле? В следующий момент слышу смех Узумаки, а затем он уже ерошит мне волосы ладонью. — Саске хочет сказать, что будет рада видеть её. Шатен снова улыбается и просит дождаться, уверяя, что они с Хинатой вернутся очень быстро. Наруто, кажется, отвечает, что хочет, чтобы я подышала воздухом, и поэтому мы пройдёмся. Они договариваются о месте встречи, и мы расходимся. По пути блондин болтает без умолку, вечно тормошит меня и задаёт кучу вопросов. Со стороны может показаться, что он приставучий и недалёкий, но это не так. Он слишком хорошо меня чувствует и знает, поэтому старается отвлечь, утащить в сторону от размышлений, похожих на те, что заставили меня тогда уйти из деревни. Снова переживает. Снова волнуется. Снова заботится. Болван. По пути мы натыкаемся на Харуно, и я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать в голос от отчаяния – только её не хватало. Вот повезло-то, а. Она выспрашивает о самочувствии Копирующего и о том, как себя чувствую я. Терпеливо ответив на вопросы, теряю интерес к беседе, переставая слушать розововолосую. Но. Спустя несколько минут, что-то в её голосе, в самой интонации, обращённой к Узумаки, заставляет меня обратить внимание на их перепалку, и я интуитивно активирую шаринган. Как раз в этот момент Харуно отвешивает ему оплеуху. Сцепив зубы, уговариваю себя не набрасываться на неё, ведь кекке генкай вернулся ко мне не так давно, и я просто могла не рассмотреть. Ошиблась. Скорее всего. — Как можно быть таким идиотом, Наруто?! — продолжала тем временем бушевать Харуно. — Она вернулась ночью! Естественно, она голодна! Идиот! На него снова обрушивается оплеуха, но теперь уже чётко вижу усиление чакрой. Кровожадное чудовище внутри меня вскидывает голову и скалит зубы. Собственническая злость закипает где-то внутри. Харуно и без того раздражала, когда просто била его за любую глупость, но сейчас, когда стала ещё и чакру вкладывать в удары… — Сакура, — стараясь говорить максимально спокойно, я подхожу ближе. — Я не голодна. Всё в порядке. Словно не услышав меня, она бьёт его снова, попутно сыпя извинениями за «несносного идиота». Я едва могу сдерживать себя. Приходится повторить чуть громче, что я в порядке и абсолютно не голодна. Не меняется ровным счётом ничего. Прежде, чем происходит то, что, собственно, и должно уже было произойти давно, я вновь вижу на Наруто золотистый покров чакры, повторяющий строение тела Девятихвостого, но ни Харуно, ни прохожие на это не реагируют. Закипающий яростью мозг краем сознания отмечает, что это довольно-таки странно. Итак, настаёт тот момент, когда вышколенная учиховская выдержка летит ко всем чертям. Шагнув ближе, бью Сакуру под дых, полностью повторяя технику движений, которым не так давно учил Какаши на тренировках. Только усердия прикладываю чуть больше по понятным причинам. Она злила меня столько времени своим поведением, и сейчас вся эта злость находит выход, я просто физически не могу остановить себя. Нападаю на неё, тесня за границу деревни, и, едва мы оказываемся за пределами, деактивирую шаринган и будто бы совсем слетаю с катушек – бью со всей силы, что есть во мне, уворачиваюсь от ответных ударов, и снова бью. Поначалу Харуно, удивлённо тараща глаза, только защищается, но теперь начинает злиться и сама. Мы действительно сцепились. Наверное, стоило остановиться после первого удара и попробовать объяснить популярно, но я не смогла. Возможно, отчасти, из-за того, что всегда до истерики ревновала – никак не могла взять в толк, почему она не видит в Наруто то же, что и я? Господи, да он даже ухитрился связать меня, чтобы остаться с ней наедине. Он защищал её, старался изо всех сил привлечь внимание: признаю, не самыми удачными и гениальными способами. Но он всегда заботился о ней. Не знаю, что именно сейчас заставило её разозлиться, обычно она старалась успокоить, но Харуно явно не учла самого главного: я – Учиха, и в ярости мне нет равных. Я – последняя из кровавого клана. Думаю, народ не станет болтать чепухи. По крайней мере, не в этом случае. По мере потери контроля над собой, вижу всё более отчётливо проступающий страх на её лице, отражающийся глазах. Думаю, медленно, но до неё начинает доходить, что я не шучу, что это всё всерьёз, что я действительно, мать её, зла. Даже сама не знаю, смогла бы остановиться, не услышь я собственное имя, отчаянно брошенное в спину до боли родным и любимым голосом: — Саске! Замешкавшись на мгновение, мне удаётся отвести руку с чидори чуть в сторону, и молния уходит в землю рядом с головой розововолосой. Усилием воли и осознанием, что и без того натворила немало, мягко говоря, неприятного, я отстраняюсь от неё и поднимаюсь на ноги. — Ты больше не станешь вести себя с ним так, — голос всё ещё дрожит от гнева, но я должна сказать это вслух, иначе так и не поймёт. — Никогда. Огромные испуганные зелёные глаза окидывают меня взглядом, а затем Харуно лепечет: — Саске, я не понимаю, почему ты… Резко обрываю её: — Потому что Узумаки всегда заботится о тебе, подставляется вместо тебя. Он – твой друг, Харуно, — медленно выдыхаю носом, продолжая подавлять злость. — Кого ты звала, когда напал Пейн? Она вскидывает брови, широко распахивая глаза. — Кого, Сакура? — настойчиво повторяю я. — Наруто, — выдохнула она. — Но… — Он ничем тебе не обязан. Абсолютно ничем. Он просто считает тебя своей близкой подругой. И ты, насколько я знаю, считаешь другом его. — Так же, как и ты! – осмелев, розововолосая резво подскакивает на ноги и орёт на меня. — Ты почти убила его у Орочимару! И вы с ним с детства постоянно дерётесь! Рявкаю в ответ: — Вот именно – мы дерёмся! Не «Я его колошмачу, что есть сил», а «Мы дерёмся», Харуно, — по мере приближения чакры Наруто, всё больше успокаиваюсь. — Он – болван, не спорю. Неимоверно шумный идиот с дурацкими шутками и отвратительными манерами. Но он – мой друг. Мой лучший друг, которого я буду беречь так же, как он оберегает меня. — Но у Орочимару…, — вновь пытается напомнить она, и я снова благополучно перебиваю её: — Я знаю, что сделала, — внутри всё вновь холодеет, как и каждый раз, стоит мне вспомнить, как направила Кусанаги на Наруто. — И благодарна Саю за то, что остановил меня. Даже не оборачиваясь, знаю, что Наруто стоит прямо за моей спиной – буквально в паре шагов, –поэтому просто протягиваю руку назад, касаясь его пальцев, и позволяю Момо скользнуть на руку блондина. Змей должен оберегать его, пока я не вернусь. Отступая в сторону, снова бросаю взгляд в глаза куноичи: — А что тогда сделала ты, Сакура? Что ты сделала, чтобы защитить друга? Она прячет глаза и отворачивается. Молчит. Что ж, не одна ты сегодня бьёшь по больному. Оборачиваюсь к Узумаки. Сапфиры тут же впиваются в меня цепким взглядом, изучают. На вид он в порядке, но всё же Момо лучше побыть с ним – так спокойнее. Улыбаюсь ему уголками губ, всматриваясь в обеспокоенные глаза. «Скоро вернусь». Уже собираясь уходить, чувствую, как он делает шаг следом за мной, так что приходится одёрнуть его: — Наруто. Он прищурился, глядя мне в глаза. Злится, выглядит растерянным, изучая мой взгляд. — Передай Хинате, что зайду к ней позже, хорошо? Физически чувствую, что нихрена не «хорошо» – он очень и очень не хочет, чтобы я хоть ещё на миллиметр сдвинулась с места. Сводит брови, сглатывает и, наконец, кивает. Киваю в ответ и тут же срываюсь с места. *** Откровенно говоря, я хотела сбежать как можно дальше от деревни, но… но. Все мои скитания по окраине Конохи завершаются прибытием в дом Какаши. Понятия не имею, каким ветром меня сюда заносит, но осознание, что я не у себя дома накрывает только после того, как выхожу на задний двор. Ложусь там же, где в прошлый раз мы лежали с Какаши. Цветов будто бы стало ещё больше с прошлого раза, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон, любуясь ими, окутанная тонким, нежным ароматом. Никогда бы не подумала, что мне где-то будет настолько спокойно, что усну, таращась на цветы. Хотя о чём это я? Никогда бы не подумала, что буду наматывать сопли на кулак, рассматривая цветочки – это уже ближе к истине. Узумаки явно злится на меня из-за Харуно. Я хоть и его лучший друг, но он явно слишком влюблён в неё, чтобы спустить мне это с рук. Даже не смотря на то, что она выходит за Ли. Ну, собирается, по крайней мере. В итоге, просыпаюсь с ещё более хреновым настроением, чем засыпала. А через пару минут слышу лай снаружи, и настроение портится окончательно окончательно. Ожидая увидеть Инузуку и даже припася для него особенно уничижительный взгляд, пересекаю кухню, гостиную и, наконец, добираюсь до входной двери, распахивая её. От увиденного немного приохреневаю. То есть, лаял-то как раз Акамару, который тут же начинает вилять хвостом и радостно взвизгивает, бросаясь ко мне. А вот рядом с псом, со скучающим, как, в общем-то, и всегда, выражением лица, стоит не кто иной, как младший Нара. Пару минут мы рассматриваем друг друга, пока чешу Акамару за ушами. Затем вопросительно вскидываю бровь, а Шикамару жмёт плечами. Вздохнув, открываю дверь шире, пропуская теневика в дом. Акамару снова довольно тявкает и, лизнув меня в лицо, бросается рысью прочь – видимо, Инузука разрешил только проводить Нара до меня, а затем велел сразу же возвращаться назад. Обернувшись, обнаруживаю слегка удивлённого Шикамару. — Что? — приподнимаю брови. — Думаю, Киба инфаркт заработает, если узнает, как к тебе относится Акамару. — Он знает. — С чего ты взяла? — При встрече с ним я слышу звук, подозрительно напоминающий скрежет зубов, — пожимаю плечами и кивнула в сторону кухни, успевая заметить ухмылку парня. Не имею представления, зачем он пришёл. Он, как и все, явно меня недолюбливает, насколько это вообще возможно при его пофигизме, но зачем-то пришёл. Выпил со мной две чашки чая, полюбовался закатом из окна и свалил, так и не сказав больше ни слова. Благоразумно решаю не обращать на это внимания – мало ли, чего ему там в голову пришло. Помыв посуду, выхожу из дома и направляюсь к себе. По пути захожу в госпиталь, где мне тут же сообщают, что Копирующий абсолютно стабилен, уже был накормлен и вообще идёт на поправку. Но никто даже не заикается о моей утренней стычке с розововолосой. На улице тоже от меня никто не шарахается, а старик Ичираку желает хорошего вечера, когда беру рамен с собой. Почему рамен? Без малейшего понятия. Уже подходя к дому, понимаю, что что-то не так, будто бы кто-то есть в доме. Но кому придёт в голову бредовая идея влезть ко мне? Разве что Узумаки, но это явно не он – блондин ждал бы на ступенях, как и раньше. При полном отсутствии манер, совесть у него всё же имеется. Конечно, это ещё мог быть кто-то из змей, которых я оставила рядом с деревней наблюдать за обстановкой, но, опять же, я бы почувствовала. Вздохнув, с выражением лица да-пошло-оно-всё-нахер, вхожу в дом, прохожусь по всем комнатам, заглядываю на второй этаж, но так ничего и не обнаруживаю. Пока не активирую шаринган.