Эрида.

Громкий звук удара тела о стену раздался эхом в школьном туалете, а на кафельной плитке было небольшое пятно и капли крови. Худенькая девушка еле стояла на трясущихся ногах, длинные волосы цвета дикой сливы были спутаны и слегка слиплись от крови, глаза цвета воды на глубине 30-ти метров горели злостью и азартом, а губы скривились в едкой ухмылке. — Мирай, ты уже нас задрала своими дебильными шуточками! Что?! Пошутила?! Весело теперь, а?! — снова удар по лицу. Жертву бы уже давно испепелили ненавистным взглядом, будь у её разгневанных одноклассниц такая способность, но в реальности приходится терпеть побои. — Что же ты сейчас не смеёшься? Молодец, довела нас, так почему же лишь лыбу давишь? Ах, да, ты же не можешь! — растянув последнее слово, издевалась одна из них, а остальные лишь кивали головами. Спустя ещё пару ударов побои прекратились, а нападавшие ушли, и избитая наконец могла рухнуть на колени, охлаждая разгорячённое тело о прохладную плитку. Достав из сумки пластырь и бинт, девушка начала обрабатывать раны: не в первый раз она подвергалась таким избиениям, вот и носит с собой «аптечку». За что же такие избиения, доходившие вплоть до царапин на щеке и изредка на шее из-за неаккуратных пощёчин одноклассниц, которые будто соревнуются между собой в длине своих ногтей; и рассечённой брови? А причина в шутках. Да, пусть они иногда выходят за так называемые рамки, но разве это так плохо? Ну подумаешь ящерица в портфеле или питон из живого уголка, он же не ядовитый, но эти рамки, по мнению одноклассников, переходит маленькая дымовая шашка в виде конфеты. Что такого вредного в этом дыме, что они звереют от него? Всё же специально предусмотрено: не раздражает глаза и дыхательные пути, имеет чуть сладковатый запах, даже пожарная сирена не реагирует на него — в целом, это что-то типо густого тумана посреди дня. Закончив с обработкой, девушка отмыла волосы от крови и, как следует их выжав, вышла из туалета. На встречу ей шли другие ученики, но на их лицах ничего не отражалось, кроме холодного равнодушия. Не будь у девушки столь дурная слава, кто-нибудь да спросил причину её перебинтованного лба и большому количеству пластырей на лице, однако реальность сурова, и, кроме усмешек или равнодушия, синеволосая не получит. А оно ей и не нужно: уже привыкла, что всем на неё плевать, включая собственных родителей, что бросили Мирай семь лет назад холодной зимой на произвол судьбы. Продолжив прогуливать уроки, девушка отправилась на крышу, где помимо неё никто не бывал, и погрузилась в свои мысли. «Тупые животные! Почему они не понимают шуток? Хотя, чего я спрашиваю, люди же жалкие и глупые создания, никого не видят, кроме себя.» — размышляла синеволосая, глядя в голубое бескрайнее небо. — «Единственное, о чём я мечтаю в этой чёртовой жизни, — уничтожить всех людей на этой планете и себя саму, ибо я одна из них. Такие жестокие создания не должны жить на Божьей земле, оскверняя само её существование. Я устрою второй „Всемирный потоп“…». Странные мысли для старшеклассницы, но её сердце настолько окаменело, что она ничего прекрасного и радостного в жизни не видит, кроме зависти, гордыни, алчности, обжорства, ненависти, лени и самого ненавистного греха синеволосой — похоти. Ведь, всё началось именно с этого греха, который сломал жизнь, судьбу и душу маленькой восьмилетней девочки. И из-за этого переломного момента она стала инвалидом. Из-за пережитого шока синеволосая теперь немая, психологи и врачи пытались ей помочь, но безуспешно, лишь чудо поможет ей излечиться. Однако в нашем мире осталось мало людей, искренне верящих в чудеса, теперь главное чудо — деньги и власть. Отсидев последний урок, Мирай схватила сумку и выбежала на улицу. Ей было плевать, что её увидит директор или кто-то из учителей, точнее, она вообще об этом не задумывалась, ибо посещение школы — всего лишь формальность, когда девушка училась, можно сказать, заочно. Исключить такую ученицу у директора не было возможности, так как, не смотря ни на что, прогульщица шла на золотую медаль, следовательно, прознай РНО о исключении такого таланта, директору просто свяжут руки во всём, в чём можно. Это ещё одна причина травли. Тем временем у больших железных ворот, сделанных в готическом стиле, нашу героиню окликнул чей-то на удивление весёлый добродушный голос. — Алиса! — это была Баринова Катя, ученица 5 класса. Обычно она старается избегать девушку, а тут сама бежит в лапы пантеры, солнечно улыбаясь. — Подожди! Слегка повернув голову, синеволосая холодно на неё посмотрела, спрашивая взглядом: «Чего тебе надо?». Девочка слегка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. — Меня попросили тебе передать, что семь часов вечера весь класс собирается на генеральную уборку. Мирай быстро настрочила в блокноте телефона «Почему так поздно? Да и об этом должен сообщать классный руководитель.», однако младшеклассница ничуть не смутилась и ответила так, будто была одного возраста с девушкой. — Меня не волнуют проблемы твоего класса! Я просто передала тебе то, что просила Юлия Дмитриевна! — такой тон немного удивил синеволосую, поэтому она решила снизить степень наглости девочки. Задорно хихикнув, Алиса бросила своей жертве конфетку в блестящей узорчатой упаковке, а та, поддавшись реакции, словила её, после чего «сладость» взорвалась, как петарда, и девочку окружил приторно сладкий дым. Когда последствие розыгрыша развеялось, Мирай уже и след простыл. По оживлённой улице, прикрытой от палящего солнца крышами многоэтажек, бежала девушка, разбивая поток занятых людей своим смехом, на что те оборачивались, улыбались со словами: «Эх, молодость…» и шли дальше с поднятым настроением, даже изредка подхихикивая. Возможно, это был крик оставшейся светлой крупиночки, что сохранилась в душе Алисы, а может её просто очень рассмешила недавняя шутка с конфетой.? Этого мы не узнаем… Хотя кое-что светлое всё-таки было в жизни синеволосой, точнее кое-кто, — единственный оставшийся в живых родственник — старший брат Артур Мирай. Из-за внезапной болезни брата, Алиса теперь должна, помимо учёбы, работать, чтобы было, на что жить, и ещё ухаживать за Артуром. Остановившись перед небольшим частным домом, Мирай достала ключи из сумки и открыла слегка скрипящую дверь. Внутри всё было покрыто мраком, хотя на улице ещё даже не закат не начался, и весь дом стоял вверх дном. Мирай старалась сильно не шуметь, так как Артур очень хорошо слышит любые звуки, даже шорох воспринимает, как звук нормальной громкости. Пройдя в гостинную, синеволосая застала юношу лежащим на диване. Напечатав в телефонном блокноте текст, она поставила его на прослушку. — Ты опять пытался сам передвигаться? Я же не успела в доме прибраться как следует, а теперь придётся всё убирать с тройной нагрузкой… — проговорил механический голос из динамика. — Прости… Мне надоело просто лежать или сидеть, слушая телевизор и радио. — ответил бархатный голос, после послышалось шуршание. — Горе ты моё луковое… Но ничего, у меня теперь каникулы, так что я буду с тобой чаще. — вновь прозвучал диктор из телефона. — Хорошо… — в следующее мгновение девушка оказалась в крепких обьятиях тёплых рук, а мягкие губы приземлились на макушку. — Я скучал, Алиса, здесь так скучно без тебя, тихо… Ответом послужил мягкий смешок. От медленных поглаживаний по голове хотелось прикрыть глаза и замурчать, однако они резко прекратились, и лицо Мирай подняли за подбородок. — Ты опять подралась? Точнее, тебя опять побили? — с горечью в голосе спросил Артур, поглаживая слегка окровавленные бинты и пластыри на лице сестры. — Брат, товар готов? — прогремел динамик. — Ловко сменила тему… Ну ладно, готов «товар». — после этих слов парень отпустил сестру, а та пошла к двери в подвал. — Напомни мне, зачем ты это делаешь? — Ради тебя… — раздалось из другой комнаты. — А ещё… Я ненавижу людей. После по дому раздался глухой скрип двери. POV Алиса. Я спустилась в холодный сырой подвал, где было также тихо, как в доме. Дойдя до середины комнаты, я услышала безжизненный девичий голос: «Я сделаю всё, что скажете…». Хех, товар готов. Почему товар? Я торгую людьми, можно сказать, мне заказывают лишить человека рассудка, чтобы он выполнял все мои и заказчика приказы, чаще всего это убийства. Я не боюсь, что этих животных натравят на меня, потому что они слушаются лишь своего «дрессировщика», а послушание заказчиков — один из моих приказов. — Следуй за мной, делай всё, что я скажу, и не смей меня ослушаться. — прозвучал металлический голос диктора. — Да, госпожа… — Сейчас я отведу тебя к твоему второму хозяину, которого ты тоже обязана слушаться, но, если он прикажет тебе убить меня или сделать что-нибудь, что связанно со мной, избавься от него, а после соверши самоубийство. Информация обо мне, мой брат, а в том числе и я должны остаться не тронутыми. Ясно? — Да, госпожа… — также безжизненно произнесла она. Анастасия Шишкина — добрая милая девушка, имеет много друзей, хорошую семью, учится на отлично… Чем она так не угодила своей подруге? Парень — причина ссоры девушек. Мне заказали лишить её рассудка, чтобы она стала послушной куклой в руках своей же подруги. Как низко… Но причина их ссоры сам не лучше: бедняга не мог решить, с кем из девушек встречаться, и придумал способ — если одна ему откажет, то он будет встречаться с другой. Гениально! Но он не учёл один факт — ни та, ни другая не откажут ему, вот и конец счастливой дружбе. Дальше всё прошло скучно и обыденно. Я отдала товар заказчику, после получила свои деньги, благодарность, а также наслушалась перед этим планов этой дуры (эта часть меня больше всего бесит, ибо все заказчики забывают отдать деньги, зато начинают рассказывать самим себе свои «гениальные» планы.) и наконец-то смогла пойти домой. End POV Алиса. После тяжёлого трудового дня единственное, о чём грезила Мирай, — добраться до дома и завалиться спать. Поток людей становился всё меньше и реже, в отличае от темноты, что наступала всё больше и гуще. Большую часть прохожих составляли парочки, что неспеша шагали, строя друг другу глазки. От созерцания всего этого девушке хотелось подорвать огромную конфету-петарду, да чтобы был не просто взрыв, а красочный. То есть, вместе с сладким густым дымом на окружающих ещё бы обрушились брызги краски. Любила ли когда-нибудь Алиса? Да, она любила первый и последний, как она думала, раз… Это был её одноклассник Михаил Гробов.Они даже не встречались: у него была симпатия, а она полюбила его, так как он был единственным человеком, который защищал её от побоев сверстников. Однако это не продлилось долго, потому что Алиса подшучивала, пусть и в самой лёгкой степени, как брата, когда тот ещё мог видеть, но Гробов не понимал этих шуток и вскоре присоединился к остальным. Вот так вот Гробов всё угробил… А тем временем Мирай проходила мимо школы, но, так как было уже семь вечера, синеволосая свернула в школьный двор. Она уже хотела было подойти к главному входу, как вдруг услышала: «Алиса…». Голос был женским, властным, с долей хитрости, но не похоже, что он принадлежал кому-то, находящемуся поблизости, ощущение было такое, будто кто-то говорит в микрофон с эхом, да ещё и в голове. Девушка уже было подумала, что ей почудилось, и хотела пойти дальше, как вдруг опять тот самый голос: «Алиса…». «Дважды один и тот же глюк не приходит.» — подумала синеволосая и пошла на голос. Это было похоже на металлоискатель: чем ближе она к нужному месту, тем громче голос. Наконец Алиса дошла до пункта назначения, где увидела нечто сияющее в траве фиолетовым светом, а в голове голос зазвучал очень громко: «Алиса!», будто призывая быстрее подойти, от чего у Мирай слегка закружилась голова. Подойдя вплотную и опустившись на колени, синеволосая из-за яркого, слепящего глаза, света еле смогла разглядеть браслет в форме змеи. Девушке захотелось потрогать сиё чудо и она чуть боязливо протянула руку. Едва тонкие пальцы коснулись вещицы, как более интенсивное сияние окружило Алису, после чего пропало вместе с ней. А тем временем перед главным входом, с другой стороны. — Ну и где она? Всегда же приходила вовремя. — Блин, похоже, она реально не придёт. Уже пол восьмого. Наш план провалился, чуваки. — Эх, а я так хотел повеселиться с нашей шутницей, дабы у неё желание на розыгрыши пропало минимум на пять недель…