Символ мира

Изуку не помнит точно, когда в его сердце поселилось это странное чувство. Когда он впервые видит Олмайта — его захватывает чистое и неконтролируемое восхищение. Он бесконечно пересматривает видео с ним, не отрывая взгляда от экрана. Наверное, даже не моргая, потому что глаза постоянно слезятся. Больше всего на свете Мидория Изуку хочет стать героем, таким же как Олмайт — символом мира. И, засыпая в обнимку с игрушечным Олмайтом, он мечтает о том моменте, когда наконец-то проявится квирк. Изуку не собирается сдаваться даже тогда, когда оказывается, что он самый обычный, «бесполезный», как говорит Каччан, а против собственной природы ничего нельзя сделать. Отсутствие квирка больно осознавать, но ещё больнее остаться без поддержки. Изуку смотрит, но ничего не видит перед собой, а в ушах равномерным гулом раздаётся: «Прости, прости, прости...», — как будто мама в чём-то виновата или упустила возможность хоть что-то изменить. В конце концов, невозможно же получить квирк, если его не было изначально, — это знают все, и, наверное, от этого всё-таки чуть легче. Нет глупой надежды, и нужно полагаться только на самого себя. Изуку по-прежнему хочет стать героем, несмотря на то, что все, абсолютно все смеются над его желанием, как и над тем, что он мечтает... нет, что он попробует поступить в Юэй. Когда Изуку впервые встречает Олмайта вживую, он не может поверить собственным глазам. Каменеет на мгновение, а потом понимает, что вот он — шанс. Шанс спросить, узнать. Возможно, ответ откроет многое для него. Слова Олмайта приближают к мечте: «Ты сможешь стать героем», — это то, что Изуку так давно хотел услышать. Слёзы катятся из глаз, дышать нечем. Наверное, именно в таких ситуациях говорят «умереть от радости». Если да, то Изуку ни о чём не жалеет. И он рад, что эти слова сказал именно Олмайт — тот, кем он восхищается. Символ мира. Когда начинаются тренировки, Изуку стискивает зубы и не жалуется, ведь это его первый шаг на пути становления героем. Стискивает зубы и таскает весь этот тяжёлый мусор с пляжа. Тренируется, учится, снова таскает мусор. Бегает, тренируется... По замкнутому кругу: повторить, повторить, повторить. Выполняет всё то, что говорит ему Олмайт, и ещё столько же, если не больше. Он делает всё это для себя и ради исполнения мечты, но в глубине души ещё и ради одобрения Олмайта, скупой улыбки — в своей настоящей форме он так редко улыбается — и мимолётного похлопывания по плечу. Когда Изуку ждёт начала экзамена, он всё ещё ощущает на плече тепло руки Олмайта — это как незримая поддержка в преодолении ещё одной ступени к долгожданной мечте. Он сможет, он пройдёт. Добьётся и станет тем, кем всегда хотел, чего бы это ни стоило. Боль от переломов должна бы глушить его рвение, но Изуку не жалеет себя, использует квирк раз за разом, пересиливая собственный страх — герой имеет право бояться, если при этом не делает ни шага назад. А руки... руки восстановятся, кости срастутся, до шрамов же никому нет дела. Наверное. Главное, что это не помеха на его пути, хоть ему и очень, очень больно. А путь Изуку — вперёд и только вперёд, стать героем и сравняться с Олмайтом, получить его признание и одобрение. Изуку никогда не повернёт назад, ведь Олмайт поверил в него, доверился и именно ему передал свой квирк. Изуку осознаёт, что его чувства к Олмайту немного — или намного? — больше, чем простое восхищение. Ему сложно внятно сформулировать то, что он чувствует, сложно понять и разобраться. Словно весь его мир крутится вокруг Олмайта — поступки, слова. Мечта. Кто-то назовёт это зависимостью, но только не Изуку. Глупо, наверное, но фигурка Олмайта — та самая, из детства, — которая днём стоит на столе, ночью неизменно перекочёвывает на место рядом с подушкой. Изуку уже не маленький, чтобы спать в обнимку с игрушками, но ведь это же не считается? Это же Олмайт. Спустя годы Олмайт всё ещё его учитель, наставник, но он намного ближе, чем на самом деле кажется Изуку. Изуку ведь совсем не замечает, как Олмайт становится Тошинори-саном. Когда он оговаривается в первый раз, они оба замирают: Изуку смущённо смотрит на носки собственных ботинок и пропускает реакцию Олмай... нет, Тошинори-сана. А тот молчит, и тишина пугает Изуку, как не пугали ни боль, ни монстры и злодеи до этого. В горле — ком, и Изуку хочет извиниться и сбежать подальше, потому что смущение и, наверное, стыд сильнее его. Когда на плечо Изуку опускается рука, он вздрагивает всем телом. Олмай... нет, Тошинори-сан наклоняется к нему ближе — пусть он совсем не такой высокий, как в геройской форме, но всё равно выше Изуку — и тихо говорит: «Не на людях». Изуку улыбается, а ещё ему кажется, что Тошинори-сан смутился так же, как и он сам. Но ведь это только кажется? Наверное, это чувство проявилось именно тогда. Наверное, тогда нужно было сделать ещё один шаг, который ни один из них не сделал. А потом стало поздно. Приходя на могилу Тошинори-сана, Изуку тихо стоит, закрыв глаза. В эти минуты он как никогда явно ощущает на своём плече прикосновение тяжёлой руки. Слёзы сами текут по щекам — у Изуку никогда не получалось их сдерживать, а сейчас и незачем. — Если бы я... — шепчет Изуку, осторожно прикасаясь к могильному камню и обводя глубокие зазубрины иероглифов. — Если бы я мог вернуть время назад... Изуку винит во всём себя. За то, что сделал неправильный выбор, не сумев разобраться в первую очередь для самого себя, что ценнее — жизнь близкого человека и наставника или жизни сотен людей? За то, что не успел вовремя, опоздав буквально на несколько минут и застав вместо дома руины. За то, что не был рядом в последние минуты. За то, что просто выполнял свои обязанности — ведь герой должен быть там, где в нём больше всего нуждаются. «Ты не виноват». Изуку почти слышит его голос, ему хочется обернуться и увидеть за своей спиной Тошинори-сана, но он знает, что это всего лишь разыгравшееся воображение — на дорожке никого нет. Прошлое не вернуть, а мёртвые не разговаривают. Тихо пищит переговорное устройство, вызывая на связь — нынешний символ мира нужен городу. — Улыбайся, Деку, — шепчет Изуку сам себе и поправляет маску, скрывающую кривящиеся губы. Стискивает зубы так, что становится больно. На людях символ мира обязан улыбаться, что бы ни творилось у него на душе, ведь именно он внушает простым людям спокойствие. — Всё будет хорошо, — сам себе повторяет Изуку слова Тошинори-сана и смаргивает непрошеные слёзы. — Всё будет хорошо, потому что я здесь. В этот момент, как никогда раньше, Изуку нужна поддержка.