В рабочий полдень

Утренний кабинет никак не настраивал на рабочий лад. Кипы бумаг на столе ведущего сотрудника отдела Магического правопорядка Гермионы Уизли приводили в уныние даже самую бесстрашную заучку магического мира. Поэтому она раздвинула волевым жестом бумаги на столе и водрузила по центру кружку благоухающего, дымящегося кофе. Взяла ее в обе руки, осторожно подула на поверхность напитка и с шумом прихлебнула. Утренний ритуал не удался, обжег рот безбожно. Героиня войны высунула язык самым неподобающим образом, а забранилась, как старый солдат-наемник маггловской армии. После седьмого упоминания Мордреда и его интимных частей она вспомнила, что является ведьмой и чар знает подавляющее большинство. Починив свой несчастный язычок, она услышала настойчивый стук в двери. – Прошу прощения, миссис Уизли, понимаю ваше недовольство, но это придется сделать! – обратился непосредственный начальник. – О, Ричард, я всего лишь обожглась кофе, а ты о чем? – спросила Гермиона, намекая, что таким ранним утром можно обратиться друг к другу чуть раскованней. Между ними были не то что приятельские, но довольно легкие отношения. Злые языки с периодичностью в полгода приписывали им служебный роман. Иногда Гермиона смотрела на своего руководителя оценивающе. Он был самую малость старше, привлекательный блондин с безупречной репутацией до седьмого колена. Но вспомнить его старшекурсником с Рейвенкло она не могла. Они пересекались пару лет в школе. В те времена, когда Грейнджер занималась опасными для дитя подвигами, он просто оканчивал Хогвартс. Рональд был подвержен влиянию слухов и своей природной ревнивости. На этой почве они стали приглашать в гости «крамольного» руководителя. После чего супруг окончательно убедился в ее непогрешимости. После одной из таких встреч он авторитетно заявил: – Да как они могут такое подумать! Знаешь, кого он мне напоминает? – Знаю, – обреченно ответила Гермиона, – он напоминает тебе и всем, кто с глазами, Драко Малфоя. Но Драко красивее! – Ха, ха-ха! Смешно, Герми! Очень смешно! Если бы не было так грустно! Его так просто было рассмешить. К сожалению, мистер Уизли не вышел из счастливой поры мальчика с сомнительными умственными способностями. Оставалось удивляться, откуда он брал все эти шахматные ходы. Играть Рон продолжал просто блестяще. Гермиона не садилась с ним за шахматную доску последние пару лет. Их брак, длившийся пятый год, катился как по рельсам. Гермиона работала в Министерстве. Рон тренировал квиддичную команду четвертого дивизиона и непростительно много времени отдавал сборам, проходившим далеко от дома. Почему они не задали друг другу ни одного вопроса относительно явной странности своих отношений, в которых до сих пор не появились дети, а влечение, если оно и было, сошло на нет?

***

– Так ты о чем, Рич? – повторила она. – Вот, сверху, глянь, лежит та самая бумага. Спущена Авроратом. Они уже неправомочны, а деятельность изображают. Кого осудили, тот давно в Азкабане сгнил! Он выудил кусочек пергамента из стопки справа и протянул его прямо в руки Гермионе, явственно давая понять, что рассусоливать дальше нечего. Миссис Уизли прищурилась, дав себе очередной зарок сходить к колдомедикам Святого Мунго и проверить зрение. Ей предписывалось посетить пять домов бывших Пожирателей с официальными-неофициальными визитами. Политкорректность Министерства магии была как всегда на высоте. А пятым, и последним – она чертыхнулась, допив кофе залпом, – было семейство Малфоев. Правда, какое это теперь было семейство? Драко предусмотрительно жил в Швейцарии. Нарцисса умерла от сердечного приступа, не дождавшись окончания суда. Дела ее мужа тогда были откровенно плохи. Гермиона, наоборот, держала пальцы крестиком, ожидая обвинительного приговора. А жена не дождалась никакого. И откуда было знать девочке, присутствовавшей иногда на заседаниях суда, когда слушания касались зверского издевательства над ней садистки Беллатрикс в стенах менора, почему осунувшееся лицо этого мужчины походило больше на посмертную маску. Его бессилие в те дни, абсолютная потеря авторитета, откровенное издевательство Хозяина, угроза жизни единственного сына не могли не отразиться на поведении Люциуса. Иногда он трепыхался в попытках вернуть себе уважение Темного Лорда, если оно когда-нибудь было. Но попытки были жалки и ничтожны. Они заслуживали не рассмотрения в суде, но скорее психологической реабилитации и прописывания успокоительных зелий курсом. Смерть супруги сделала его практически бесчувственным. Тогда Малфой-старший и был оправдан из жалости. Пожалел ли магический мир о подобном решении? Конечно, нет, как и о многих других. Слепая вера в диктатора скоро развеивается. И, несмотря на внушительную сумму штрафа, Люциус довольно быстро поправил дела, завел всем на удивление совместные предприятия с магглами, в основном из Восточной Азии. А сообразно процветанию бизнеса и пожертвования во искупление грехов стали щедры. Словом, никто не остался внакладе.

***

Рональд Уизли, молодой человек внушительного роста и телосложения, обзавелся при спокойной жизни небольшим пивным брюшком. Стратегические инициативы на тренировках забрасывали его на метлу все реже. Он стал респектабельным мужчиной с жуткими, непокорными рыжими волосами и веснушками на носу, а теперь еще и с рыжей щетиной. Гермиона вошла в двери их квартирки на втором этаже маленького домика на восточной окраине Лондона. Старательно ища былую нежность, посмотрела на супруга и решила его порадовать своей развязностью. Пришедшая в голову мысль была сродни удару молнии среди ясного неба. Неделя, как он вернулся из очередной командировки, а они ограничились быстреньким перепихоном при встрече. Таким скорым, что остановки на полустанке Гермионы не могло случиться по определению. – Кто играет? – она плюхнулась на диван и устало скинула туфли. – Привет-привет! Это же футбол, так что неинтересно. Смотрю просто на расстановку сил на поле, кого и куда распределяют, игру в защите. Может пригодиться. – Рончик, да ты стратег! – возможно, он стратегически подойдет к использованию ложа? С этими словами героиня войны героически подлезла под его длань и поцеловала в шею, получив ответный поцелуй в макушку. Пришлось целовать еще раз. – Герми, отстань! – Ну, Рони!.. Нет, не отстану. У меня был трудный денек. Сделай мне массажик! А? В жесте полного отчаяния она скинула белую блузу и зашвырнула ее на экран телевизора, а пока удалось перехватить внимание, и инициативу упускать было категорически нельзя. Гермиона почти с треском сорвала лифчик, оседлала колени мужа и принялась недвусмысленно водить соском по его губам. Губы одни, а грудь – парный орган, хотя бы взялся рукой за второй. Рон недовольно заворчал, повалил ее на диван, споро раздел, умостился, ворвался, отпахал грядку, ругнулся, кончил и отправился в душ. Между первым и последним действием Гермиона успела подумать о превратностях судьбы в общем ключе, что она не знала другого мужчины. Но догадаться, что бывает иначе, не так и трудно. Она смотрела взрослые фильмы и читала взрослые книги, живописующие неземные восторги. «А, ну их!» – Гермиона отмахнулась от собственных мыслей. Прелести интимной жизни Джинни Поттер могли оказаться простой болтовней. Она сама живописала свои похождения в постели со львом Роном с большим энтузиазмом, поражаясь, что такое срывалось с языка. – Я буду занята всю следующую неделю, – сказала она присыпая. - Что, сильно? – спросил Рон безразличным тоном. – Да, родной. – Работа, любимая… – Спокойной ночи, – пожелала она широкой веснушчатой спине.

***

Первый визит был запланирован в дом Забини. Открыл холеный волоокий домовик. Гермиона мысленно поставила галочку, что домовика здесь не держат в черном теле. Что ж, одного того для нее было почти достаточно. Из глубины небольшого особнячка неслась яростная итальянская брань. Если она и не понимала сказанного, то слово «баста» и ее собственное имя живописно рисовали суть беседы. Вспыхнув, сотрудница отдела Магического правопорядка проследовала за домовиком. Каково же было ее искреннее удивление, когда она увидела стройную, черноволосую, растрепанную ведьму с потухшей сигареткой в зубах, одетую в подобие китайского халата на кружевную сногсшибательную сорочку, явно от одного из ведущих итальянских домов моды! Возраст ее не портил, она была той самой поджарой маленькой собачкой, которая до старости щенок. А перед ней (своей матерью) стоял вполне узнаваемый Блейз с двухлетней дочуркой на руках. Руки самой Герми опустились, а с ними и настроение. Забини обворожительно улыбнулся, послал в сторону матери весьма неприличный жест и, подхватив гостью под руку свободной рукой, так и проследовал в соседнюю комнату, не выпуская дочурку. – Привет, Грейнджер, выглядишь хорошо, – начал он по-простому. – Блейз, я – Уизли. – Ладно! Если бы моя мать брала фамилию всех своих мужей, могла бы позабыть родовую. А если бы раздавала ее всем безродным любовникам, то половина Англии рисковала бы приобщиться к роду Забини. И не смотри ты так, выпучив глаза. Дочь не понимает по-итальянски. Ей неизвестен смысл перепалки. – Папа, вы лугались с бабулей? – оживилась девочка. – Нет, мы распевались. Помнишь оперу? Театр, где страшно и непонятно выли? – Да! К бабе мозно? – Беги, – он шлепнул ее по попе. Повисла неловкая пауза, во время которой Уизли мучительно пыталась найти оправдание копанию в давно отстиранном белье. Блейз чуть приблизился и прошептал: – Очередной хахаль увел у нее все деньги. Ей нечем платить по счетам. А я, между прочим, сам назначил ей нехилое содержание. Ведь она мать мне! А ее любовники и мужья преподнесли мне за всю жизнь уйму полезных уроков, в том числе по каким критериям выбирать себе женщину. Я доволен женой, люблю ее. А уж как она меня любит... Настоящая итальянка! – Блейз, извини, я не знаю, зачем вас внесли в этот список! – Папаша родной засветился. А я, поверь, знал, что добром это не кончится. И, кстати, расслабься. Что ты такая напряженная? Если там целый список, еще не то увидишь. Передавай от меня приветы. А я, пожалуй, пойду, не то эта стерва перепутает гоголь-моголь с яичным ликером.

***

В доме Долоховых готовились к свадьбе младшей сестры Антонина. Домовик в вышитом рушнике преподнес гостье каравай с низким поклоном. Гермиона отломила кусочек, заправила вкуснейшую сдобу в рот и собиралась уже прошествовать, но домовик предупредительно попросил ее сменить обувь на домашнюю. Она поняла, что не подготовилась к визиту и не знала элементарных правил поведения. Хозяин дома сам вышел навстречу. Очередное озарение накрыло ее и заставило выплюнуть в ладонь пережеванный комочек, воизбежание смерти от удушья. Перед ней стоял настолько породистый, темноволосый красавец (она не обязана была знать всех пожирателей в лицо), что закрались сомнения, не уделялось ли при приеме в ближний круг особое внимание внешности. Не к месту вспомнился собственный школьный профессор зельеварения, который красавцем не был, но к старшему курсу, отметая побочные ассоциации, вызывал порочные мысли. Мужчина имел тонкие, пропорциональные, но не лишенные индивидуальности черты, статную фигуру, вышколенную осанку и прочее-прочее, она впервые за много лет почувствовала этот неконтролируемый удар крови, стекшей мгновенно в низ живота, вызывая нешуточный дискомфорт. Ей даже запах его тела почудился сгоряча. – Фока, травишь мою гостью? А этот голос… Да она согласна была, чтобы он назвал ее странным именем Фока, только на ушко, тихонько, с придыханием. – Простите, очень вкусно. Я споткнулась, переобуваясь. Видите ли, мы заходим в дом, не меняя обуви. – Я берегу труд своего домовика. Он и так с ног сбился: столько людей каждый день ходит. – Когда запланировано торжество? – как можно развязнее спросила Гермиона. В темных глазах красавца сверкнул калькулятор. Выдержит ли бюджет еще одну незапланированную гостью? И как героиня войны с победившей стороны будет смотреться на сборище бывших пожирателей. Тем паче, они собирались породниться с Ноттами. Еще немного повосторгавшись домом, подготовленным к событию, и красотой молодой сестры Долохова – такую она раньше видела только в модных журналах, – Герм наткнулась на крутящегося и раздающего распоряжения Тео. – Как удачно! – воскликнул он. – Убьем одной "Авадой" всех зайцев, да, Антонин? – Не знаю такого слова. Теодор, делай, что собирался… – Попрошу чуть больше уважения! Отца нет в живых, и я – глава рода! – Миссис Уизли, Теодор… – он откланялся.

***

А Нотт схватил ее бесцеремонно и перенесся в свой дом. Она не могла отдышаться от неожиданных поворотов этого визита. К встрече с ним следовало морально подготовиться. Тео нравился ей еще в школе, но не настолько, чтобы наплевать на его происхождение. Хотя суды его и не затронули, вел он себя всегда безупречно, а сын за отца не отвечает, она помыслить не могла о таком союзе. Кто-то же сказал ей тогда, что Рональд – ее судьба. Привычка быть рядом или подсознание? Поймав себя на мысли, что у Тео светлые волосы, она уверовала в свою порочную тягу к блондинам. Черт, он был хорош! Возмужал, но не так, как Рон. За спину этого мужчины хотелось встать без зазрения совести. – Извини, по менору разгуливать не будем. У меня магглы делают ремонт. Турки хорошо трудятся, когда им достойно платят. Что-то я не доверяю магическим ремонтам. Хочу ввести жену в свежие стены. – Конечно, Тео, – монотонно ответила героиня дня. – А ты приходи, приходи в гости, – он прихватил ее за лицо, смял губы бантиком, Гермиона не могла сопротивляться, чувствуя власть мужчины, которого почти вожделела. – А смотреть на меня так раньше надо было… Но после своих слов он ничуть не остановился, а ворвался в ее открытый от удивления и давления руки рот, толкнулся языком, куда не звали. Вкус его порочного запоздалого поцелуя был вином, нет, шоколадом с горьким перцем! Вкус упущенных возможностей… Он кружил языком по небу, она сплетала их языки в вечном страстном танце. Поцелуй – агония, страсть и страх очнуться. – Лучше мне не приходить. Ты подал мне много поводов серьезно подумать! – Для размышлений, Гермиона! Где твое хваленое красноречие? Но я погорячился, не приходи больше. Никогда! Слышишь? Она спешно аппарировала прямо в гостиную своего дома. Приземлилась, перевернув стул с грохотом. Рон выбежал из кухни с набитым ртом. Хотя бы раз занял свой рот вовремя чем-то кроме еды. Тут он непревзойденный чемпион! А и не хочу я теперь его поцелуя! Найду себе достойного блондина, раз уж они меня так возбуждают. Жаль, Драко занят. От собственных крамольных мыслей и ощущений с чувствами за этот день она истерически расхохоталась.

***

В доме Эйвери ее встречало многочисленное потомство. Гермиону удивила скромность его жены вновь на сносях. Под ногами крутилось пять детей. Самый старший, на правах главного помощника, управлялся с двумя парами очаровательных близнецов. Голубоглазые, прекрасные какой-то неземной эльфийской красотой девочки, годом старше основательных приземленных мальчишек. Сам одиозный пожиратель, учившийся на одном курсе с доблестным преподавателем зелий, погибшим таким глупым образом на самом пороге собственного триумфа, выглядел скорее их одногодкой. Надо бы выпытать у него секрет вечной молодости! – Какое у вас многочисленное семейство! – искренне восхитилась Гермиона, но не без зависти. Видно, чем люди заняты на досуге. – Миссис Уизли, побойтесь Бога! Эти дети съедают меня с потрохами! До сих пор гадаем, за что нам такое благословение. Никто в роду не отличался подобной плодовитостью. – Должно быть, дети – великое счастье? – она не требовала ответа на свой риторический вопрос. Уже прощаясь, порядком устав от такого обилия несдержанной радости и шума без конца и краю, она рискнула пошутить: – Поделитесь секретом такой свежести! Мистер Снейп, светлая ему память, кажется, выглядел на свой возраст. А вам так сходу никакого не дашь. – А вы знаете этимологию моей фамилии? Гермиона помотала головой. – Эйвери – староанглийская фамилия, происходящая от имени Альфред, что, в свою очередь, происходит от слова «эльф». Подобное знание доступно любому магглу и волшебнику. А то, что предок рода был полуэльфом, скажу я только тебе. Он мог бы дожить до настоящего времени, если бы не отказался от вечной жизни примерно сто шестьдесят лет тому назад. Со временем его дети растеряли часть кровных свойств. Но, как видишь, мы умеем не стариться. А как заживемся опасно долго на белом свете, усилием воли уходим из жизни. Так-то, миссис Уизли. Надеюсь, вам стала немного понятней природа моих претензий к соблюдению чистоты крови? Она решительно перестала что-либо понимать. Даже внутри сказки можно было встретить сверхсказку. Но никакая благодать не могла умалить значимость последнего задания.