The Ringmaster/Шпрехшталмейстер

Желания, которые я загадала, слишком злы для рассказа. Все знают, что я попаду в ад… И если это правда, Я попаду в него с тобой Phildel — The Wolf

Я вышла на узкий балкон через минуту, Туз тут же выпрямился, стряхивая пепел с сигареты и отрываясь от перил. — Ну как? — спросил он, нахмурившись. Вместо ответа я протянула ему бумаги. Он выхватил их из моих рук, быстро просмотрел, затем поднял глаза на меня и спросил: — А ты уверена, что это точно? — Если это не так, он познакомится с кулаком, — сказала я, но это вызвало лишь его раздраженный взгляд. Я, злясь, вздохнула и сказала: — Точно. У него во всяком случае уже была эта информация, он готовился к приходу Джокера. Как думаешь, он стал бы врать Джокеру? — Пойдет, — сказал Туз, протянув мне бумаги и посмотрев на меня прищуренным оценивающим взглядом. — А ты точно не… — О да пошел ты нахрен, — громко сказала я, и он усмехнулся, развернулся и направился вниз по лестнице. — Расслабься. Знаю я, что ничего не было, — бросил он через плечо. — Ты была там слишком долго. — А-а, пытаешься подколоть коллегу по поводу сексуальной доблести, — пробормотала я, следуя за ним. — Если бы ты принес линейку, мы бы могли начать с начала. — О-о, нет, тебе понадобится линейка побольше. Я посмотрела ему в затылок. — Что я говорила по поводу колкостей? — За собой лучше следи, — сказал он, спрыгнув на землю и направляясь к машине. Я закатила глаза и подумала о том, что нужно жить с женщинами, все эти мужики начинают действовать мне на нервы. Я представила, что он может сказать в ответ на это. Но вместо этого я сказала: — Ладно. Следующий шаг — найти клуб, который он назвал. «Золотой самородок», где-то в центре. — Да, — протянул Туз, обходя машину и становясь у водительского сиденья, глядя на меня поверх машины. — Я знаю, где это. Я подняла брови. — Отвезешь меня? — Ага. — Даже не знаю, что меня тут удивляет. Довезешь, значит, да? — сказала я, забираясь в машину. — Да, мэм, — саркастически пробормотал он, последовав моему примеру, и через несколько секунд мы были уже в пути. К счастью, дальнейшая поездка прошла без разговоров. К несчастью, Туз, радуясь отсутствию разговоров и своей позиции водителя, посчитал, что имеет право включить свою музыку, заполнив автомобиль визгом, скрежетом, тяжелым металлом, даже не каким-нибудь олдскульным Slayer, так что мне показалось, что я уже оказалась в аду. Несмотря на ущерб, нанесенный моим ушам (и соблазн завладеть радио и включить Бритни Спирс в отместку), я решила разрешить ему это. По крайней мере, разговаривать с ним не приходится. В два часа ночи мы оказались у «Золотого самородка», дела шли в гору. Мы припарковались через улицу, и я решила, что разумно было бы придумать хоть какой-нибудь план, так что я выключила музыку и повернулась к Тузу. — Так. Ты это место знаешь, да? — Офигительно знаю. Я вздохнула. — Ты знаешь, как там все внутри, — я взяла фотографию, которую дал мне Эдди, и отдала ему. — Сможешь его найти и сориентироваться на месте? — Да, конечно, я думаю, мог бы покомандовать, — саркастически сказал он, вырывая у меня из рук фото и пристально его рассматривая. — Ладно-ладно, все, ты босс. Я… мне будет там неловко, тем более, я вообще не знаю, где я нахожусь нафиг, — почти про себя пробормотала я и тут же пожалела, что озвучила мысль, потому что словила быстрый веселый взгляд Туза, прежде чем он снова вернулся к созерцанию фото. Я встряхнулась. — Короче, я буду держаться тебя. Если кто-то из нас его увидит, то подаст сигнал, и мы оба на него кинемся. — Что делать, если он в приватной комнате? Я нахмурилась. — Где? — Ну, они закрытые. Они там наедине с танцовщицами. Приглашенными танцовщицами, — он задумчиво посмотрел на меня. — Думаю, ты бы могла притвориться танцовщицей, если бы была более отвязной. Я подавила досаду, которую вызвали его слова, воздержалась (с трудом) от того, чтобы дать ему в морду, а потом сказала: — Туз, я не буду гребаной стриптизершей. Я клянусь, я сожгу все диски Майкла Бэя в укрытии. Эти фильмы окончательно плавят вам мозги. — Да я просто сказал. Ты, видимо, никогда в таких местах не была. Ты еще не видела вышибал на входе. — Слушай, если нам нужно будет попасть в комнаты, я что-нибудь придумаю, ладно? — спросила я, снимая ремень безопасности и направляясь к дверям. — А сейчас давай просто посмотрим, вдруг его вообще там нет. Я не ходила по стриптиз-клубам вовсе не из-за каких-либо моральных устоев (мне плевать, как люди зарабатывают и тратят свои деньги), а потому, что я считала, что это не лучшее место для походов одинокой женщины. На самом деле я была благодарна присутствию Туза, но не хотела этого признавать. Конечно, уже давно прошли времена, когда я боялась мужчин, глазеющих на меня взглядом Большого Плохого Волка (как им казалось), но если я иду рядом с Тузом, это значит, что я с ним, следовательно, приставать ко мне не будут. Место выглядело так, как я и предполагала — неоновые стены, извивающиеся тут и там девочки, центральная сцена с танцовщицами на пилонах, мужчины, скопившиеся у них, не менее заселенные столики по всему пространству клуба. Я отвлеклась на мгновение, наблюдая за девочками на пилонах. Это какой уровень атлетизма нужно иметь, чтобы до сих пор не переломать себе ноги и выглядеть так красиво? Как гимнастка, я могла предположить, сколько нужно тренироваться. Туз пихнул меня в бок, возвращая внимание к работе. — Будешь работать или на телок всю ночь глазеть? — Как только эта ночь закончится, ты получишь по заднице, — поклялась я, но все-таки отвернулась и начала выискивать нашу жертву. У меня не было результатов, и я посмотрела на Туза, чтобы увидеть то же самое на его лице. Он покорно посмотрел на меня. Я вздохнула и опустила плечи. Еще раз оглядев клуб, я увидела крупных вышибал, демонстративно стоящих перед открытой дверью, и ткнула Туза в живот. — Это вход в приватные комнаты? — О мать твою, Харли, — прорычал он, прежде чем проследить направление моего пальца и неохотно кивнув. — Да, но… — Дай мне фото, — сказала я, повернувшись к нему и нетерпеливо протягивая руку. Он сунул руку в карман, с сомнением глядя на меня. — Харли… Я была не в настроении, чтобы препираться, тем более, что я не была уверена в своем плане, мне и своих заморочек хватало, от него я не собиралась выслушивать. — Просто иди за мной, — прервала его я, не дав шанса попытаться меня отговорить, я развернулась и направилась к вышибалам. Вероятно, один из них заметил нас еще в тот момент, как мы вошли, так что выпрямился, когда мы подошли, и подозрительно посмотрел на меня. Я сказала самым дрожащим, почти плачущим голосом, на который только была способна (тот, который был у меня, когда Джокер валялся дома без сознания с зияющей раной в плече): — Сэр… вы не видели моего брата Гюнтера? Я знаю, он часто сюда приходит по ночам, мне очень нужно его найти, — я не стала ждать, пока вопрос дополнительно подтолкнет его подозрения, вышла вперед и сунула фото ему в руку, он на автомате поднял ее на уровень глаз. Я продолжила: — Наша мама только что попала в аварию. Пожалуйста, помогите… Все очень серьезно, а он не отвечает на телефон. Он поднял взгляд от фото ко мне. Я посмотрела на него самым несчастным взглядом, какой только смогла из себя выдавить, и подумала, что он немного оттаял. Затем он перевел взгляд на Туза, и выражение его лица снова стало каменным. — А это кто? — прогрохотал он. Я посмотрела через плечо, будто забыв о Тузе. — Он наш кузен, — сказала я, не позволив вопросу раскусить меня, снова обернулась к вышибале и пару раз слезно вздохнула. — Я не могла прийти в одиночку. Туз напрягся, стараясь даже не дышать. Я это чувствовала, но понадеялась, что охранник не поймет, клюнув на мой обманчиво-невинный и моложавый вид в сочетании с признанием своей слабости перед ним. Он протянул мне фотографию и сказал: — Он зашел минут десять назад. Он с Дэстини. — О, — сказала я, не в силах сдержать облегчение. — Э-э… можно… можно я?.. Вышибала задумчиво смотрел на меня с мгновение, а затем кивнул, слегка отступив, чтобы дать мне дорогу. — Идите. Я выдавила из себя улыбку сквозь слезы и проскользнула мимо, пока он не изменил решение. Туз последовал за мной, но вышибала встретил его плечом. — Э-э-э, приятель, — прорычал он, толкая его. — Ты не посмотришь бесплатное шоу. Туз уже включил свой свирепый взгляд, но я успела выйти вперед и встретиться с ним взглядом, пытаясь сохранять спокойствие и заставить его увидеть, что все нормально. — Все… все в порядке. Просто встреть меня на выходе. Он с сомнением посмотрел на меня, но взгляд на вышибалу, видимо, вернул ему разум, так что он снова перевел взгляд на меня и сказал: — Поторопись, или я вернусь. — Все будет хорошо, — сказала я, развернулась и, роясь по пути в сумке, пошла. В кабинках было много парней, но ни один из них не обратил внимание на меня, каждый был сосредоточен на женщине перед собой. В четвертой кабинке я обнаружила сокровище. Наша цель была с танцовщицей, и, судя по небрежной улыбке на его лице и написанному на лице удовольствию при созерцании ее плавных движений, он праздновал достижения. Я достаточно долго смотрела на него, чтобы убедиться, что это Гюнтер. Я сунула руку в кабинку, схватила танцовщицу за локоть и рывком выдернула. — Ой! Что за… — попыталась сказать она, но резко замолчала, когда я помахала одной из тысячных джокеровских пачек денег у нее перед глазами. — Спасибо, но я заберу брата домой, — просто бросила я. Она не высказала неудовольствия — выхватила деньги у меня из рук и исчезла. Держа одну руку в сумке на рукояти револьвера, я скользнула в кабинку. Гюнтер секунду смотрел на меня, а когда смог сфокусировать взгляд, нахмурился. — Я думал, блондинки кончились. Я оскорбленно подняла бровь и быстро себя осмотрела. Я была в джинсах и черной кофте с V-образным вырезом. С чего он, блин, решил… Я остановила себя. Я глубоко вздохнула. Я возблагодарила бога за то, что здесь не было Туза, наверняка он бы повеселился, узнав, что меня приняли за стриптизершу. Затем я опустила глаза на Гюнтера, пытаясь придумать, как его отсюда вытащить. Он пьян. Он потянулся ко мне, и его рука опустилась прямо мне на задницу, тогда я решила, что могу обернуть это в свою пользу. Я схватила его руку и убрала, затем сказала: — Пойдешь со мной? Он моргнул. — Куда? Я скромно улыбнулась, представляя, как расчленяю его, — я просто не переставала думать о том, что этот имбецил осмелился нажать на спусковой крючок, целясь в Джокера. Я снова и снова думала об этом. — Испортишь сюрприз, — просто сказала я. К счастью, он был слишком пьян, чтобы думать. Он вроде смутился. — Мне… и здесь нормально. Я уже давно убрала руку с рукояти пушки и нашла в сумке то, что было гораздо удобнее. — Протяни руки, — сказала я. Он храбро протянул обе руки ладонями вверх. Я быстро застегнула на нем манжеты наручников. Это, казалось, запутало его еще больше, он с грустным выражением изучал свои руки, пока я не щелкнула пальцами, возвращая его внимание. Когда он на меня посмотрел, я показала ему ключ, а после бросила его в вырез. — Достань его, — сказала я, еще раз чувствуя невероятную благодарность за то, что Туза здесь не было. Иначе бы он это засвидетельствовал и всем разболтал. Наконец, мои слова проникли в алкогольный туман сознания и достигли мозга Гюнтера. Он привел себя в вертикальное положение, пошатнулся, накренился, затем снова приподнялся и последовал за мной. Я отступила в коридор, посмотрела через плечо на ярко освещенный знак выхода и быстрым шагом пошла по направлению к нему. Гюнтер, опьяненный напитками и надеждой на секс, легко мне поддался. Дверь привела к черному входу. Выйдя на улицу, я начала искать Туза. Поиски не были долгими — он привалился спиной к стене и ждал нас, при возможности он тут же вытащил пистолет и приставил дуло к затылку Гюнтера, после вырубил его прикладом (хотя справедливости ради стоит заметить, что Гюнтер и сам бы вырубился). — Я в ярости, — рыкнула я, вытаскивая ключи из лифчика и перекладывая в карман. Туз нахмурился. — Из-за чего? — Не твое дело, лучше на него посмотри, — я указала на Гюнтера. — У мужика яйца должны быть, чтобы стрелять в босса. — Ты заманила его сиськами? — спросил Туз, и ухмылка начала разрастаться на его лице. Я сделала шаг вперед и замахнулась, он прикрыл голову руками. — Погоди! Я не говорил, что это хорошо! — В следующий раз более точно выражай свои мысли, — проворчала я, разворачиваясь на каблуках и подходя к лежащему в позе эмбриона Гюнтеру. Я обыскала его карманы на оружие или какие-либо уловки. — Я просто хочу, чтобы ты был сосредоточен. Мы еще не закончили. — Машина в конце переулка ждет груза, — сказал Туз, сумев все-таки стереть выражение самодовольства с лица. Он поймал закрытый нож, который я ему бросила, затем я сняла с бедра Гюнтера пистолет в кобуре и убрала за пояс.  — Ты за руки, я за ноги. — Ладно, — пробормотала я, все еще раздраженная тем фактом, что из всех людей на свете, готовых выстрелить в Джокера, в него попал именно этот. Единственное утешение состояло в том, что он не был особенно смелым и умным, он просто казался слишком глупым для безумца. Мы с Тузом подхватили его и потащили к машине, бросили в багажник. Я заклеила ему рот клейкой лентой на случай, если он придет в себя до того, как мы приедем в укрытие, затем Туз захлопнул багажник, и мы сели в машину, оставив клуб далеко позади. Было где-то без пятнадцати три, когда мы по взаимному (с трудом) соглашению остановились у круглосуточной китайской закусочной, известной Тузу, где мы приобрели какую-то еду. Мы ели на улице — я сидела на багажнике, а Туз стоял рядом, поглощая из маленькой коробочки жареный рис. Оказывается, поиски и похищение снайпера пробуждают аппетит. Мы глубокомысленно молчали, но как только Туз доел, он решил сказать: — Знаешь, должен признать, мы хорошо работаем вместе. Я посмотрела на него и ткнула в его сторону палочками. — Отвали. Я сказала: не клеиться. — Если думаешь, что я клеюсь, у тебя искаженные представления о том, как нужно клеиться, леди, — фыркнул он, выпрямившись и бросив коробку на землю, придавив ее ботинком. — Я до сих пор тебя не переношу. Я просто говорю, что теперь понимаю, что Джокер держит тебя не без причины. — А-а-ах, заткнись, убожество, — сказала я, соскакивая с багажника и направляясь к мусорному баку в нескольких метрах — Пэм оставила на мне свои шрамы, которые никогда не зарастут. — Я о тебе так не думаю. Теперь мы можем ехать? Туз только задиристо усмехнулся и сел за руль. Я присоединилась к нему, и мы отправились домой. К тому времени, когда мы достигли логова, моя вторая бессонная ночь начала сказываться. После того, как я помогла донести бессознательного Гюнтера в укрытие, я сказала Тузу, что с ним делать, и, видимо, усталость читалась на моем лице, потому что он не стал ни ухмыляться, ни спорить. Вместо этого он взял несколько бритоголовых парней, и вместе они унесли Гюнтера прочь. Я прошла по коридору к временному лазарету. Дверь была закрыта, Джордж придвинул стул и поставил его напротив. Старик читал газету. При звуке моих шагов он поднял глаза. — Нашли? — небрежно спросил он. Я кивнула и прислонилась к стене, кивнув на дверь. — Как он? — Ну, так. Я пару минут назад проверял. Дыхание частое, но цвет лица получше, со швами все в порядке. Если и была какая-то опасность, то сейчас ее уже нет. Я кивнула, и еще одна волна истощения подкосила мне ноги. Джокер жив и выздоравливает, тот, кто его подстрелил, у нас, а мне нужно поспать. — Я немного отдохну, — сказала я. — Пошлешь кого-нибудь, чтобы разбудили, если он встанет? — Конечно, разумеется, — сказал Джордж, возвращаясь к газете. Я кивнула и отвернулась. Я прошла к комнате Джокера, где меня не было почти неделю. Я спала в одной из многочисленных пустых комнат в укрытии, но полагала, что теперь могу рисковать. Я ведь на одну ночь всего. Помню, что упав на матрас, я никак не могла расслабиться, а потом… ничего.

***

Когда я проснулась, он был со мной. Я пришла в себя не сразу, но как только я поняла, с кем делю постель, всплыли воспоминания о прошлой ночи; ему нужно было больше отдыхать, но если уж он проснулся, я снова засыпать не могла. Черные глаза распахнулись, будто до этого момента были просто долго закрыты, и остановились на мне. Я с секунду на него смотрела, оглядывая размазанный грим (на кончике носа было видно кожу, в остальном просто потертости, но если его это не заботило, меня тем более), прежде чем застенчиво улыбнуться. — Эй. Как ты себя чувствуешь? Он повел глазами влево, поджав губы, будто приходя в себя. Через мгновение он нахмурился и повернул голову ко мне. — Ах… не очень хорошо, — признался он. Я нахмурилась. Не очень хорошо. Если уж он признает, что чувствует себя хуже, чем на сто процентов, вероятно, дела вообще плохо. — Можешь сказать, как? В частности, я имею в виду. — В частности? Я, э-э, думаю, что я мог бы быть беременным, — очень честно ответил он. Я моргнула. — Беременным. — Угу. Видишь ли, когда-то я уже был несколько… лет назад. Да, несколько лет назад, — сказал он, решительно кивнув. Я фыркнула и уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить смех. Я едва услышала, как он сказал: — Харли, Харли, я серьезно, — но я слишком сильно смеялась, поэтому не услышала большей части того, что он сказал. Наконец, отхихикавшись, я развалилась на матрасе, сделав длинный удовлетворенный вздох. Я не знала, который был час, но я чувствовала себя хорошо отдохнувшей, а раз Джокер смог встать и подняться наверх, получается, он на правильном пути к выздоровлению. Я почувствовала облегчение и решила немножко в нем погреться. Через секунду, конечно, пришло время вернуться к реальности. Я взглянула на Джокера, позволяя нахлынувшим чувствам отойти на задний план, и увидела, что неповрежденной рукой он поддерживает голову, а раненую убрал из поля зрения. Плечо было перевязано, а бинты были чистыми и белыми, по крайней мере, никаких пятен от швов нет. Но все же. Наверное, заметив, куда я смотрю, он пожаловался: — Лысый не дал мне использовать виски в качестве анестезии. Когда это врач не разрешал пить пациентам перед операцией? — Думаю, в последние семьдесят-восемьдесят лет, — заметила я, протягивая свою руку к его. Он был достаточно снисходителен, потому позволил мне взять его ладонь, и я проверила цвет его ногтей. Все было хорошо, я отпустила его руку. — Знаешь, ты не достоин своей иммунной системы. — Никто ничего не достоин, Харли, — пренебрежительно сказал он. — Мы получаем то, что нам дают. Ты уже должна это знать. — Да, я знаю, — пробормотала я, приводя себя в вертикальное положение, скрещивая ноги и наклоняя голову, чтобы задумчиво изучить его. — Ты с кем-нибудь разговаривал, прежде чем подняться? — спросила я. Он с подозрением покосился на меня. — А-а-а… с лысым. Сказал ему, чтобы он никого не посылал и не беспокоил тебя. Я кивнула. Хорошо. — А как ты себя чувствуешь? Не чувствуешь дрожи? — Какого рода дрожи? — он внезапно сел. — У тебя же сзади нет наручников? Я засмеялась и показала ему руки. — Совсем нет, я усвоила урок. Нет, у меня для тебя подарок. Подозрительный взгляд исчез, проявился хищнический. Он провел языком по внутренней стороне щеки и медленно повторил: — Подарок, да? Я широко улыбнулась. — Тебе понравится, но это может подождать до лучших времен, если хочешь. Он обижено фыркнул и поднялся на ноги. Я повторила за ним, оглядывая его более тщательно, теперь, когда мы оба стояли. Он был примерно таким же, как и всегда, скромно одет — в черных спортивных штанах и белой майке, оголявшей бледные, тонкие, но резко очерченные руки. Пострадавшая рука свободно висела на перевязи. Я взглянула на него с недоверием. — Приятно знать, что ты следуешь совету Джорджа по поводу ношения стропы. Он рассмеялся. На самом деле я не ожидала, что он отнесется к этому серьезно, я и не хотела получить от него серьезный ответ, поэтому я показала ему, чтобы он следовал за мной, и повела из комнаты вниз по лестнице. В конце лестницы я оказалась перед самой своей нелюбимой частью дома. Я пересекла коридор и встала перед дверью, которая вела в подвал, и махнула рукой. — После вас. Джокер поднял брови в интересе. Он бросил на меня веселый взгляд и храбро спустился по скрипучей лестнице. Я последовала за ним, закрыв за собой дверь. Лестница была бы неразличима в темноте, так что слава богу, что кто-то оставил свет в подвале. Джокер остановился на последней ступеньке, блокируя мне путь, так что мне пришлось немного оттолкнуть его, но когда я попыталась сделать это деликатно, он не шелохнулся, поэтому я применила силу, с трудом чуть его сместив в сторону. Я могла его понять: его глаза были устремлены на человека, привязанного к стулу в центре комнаты. По сути, я подхватила эту идею у Кобблпота, хотя я была готова поспорить, что наш пыточный подвал выглядит значительно менее претенциозно, чем его: у нас не было ослепительных стен с нетронутой белизной или сверкающих хирургических инструментов. Напротив, стены нашего подвала были покрыты плесенью, а наши инструменты — заржавелыми. Кстати об инструментах. Я была рада, что Туз прислушался к моим указаниям насчет установления скамьи у дальней стены, на которой расположились различные полезные орудия. Я тут же направилась туда, чтобы изучить их, и была приятно удивлена, увидев их огромное разнообразие. Я была немного поражена. Голос Джокера вернул меня к нему. — Ах… твой подарок — паяльная лампа, Харли? Не то чтобы я не благодарен, но… у меня уже есть одна такая. Я посмотрела на свою руки и увидела, что я держала как раз вышеуказанный предмет, поэтому я поспешно положила его обратно. — О! Черт. Да, — я вернулась обратно, глядя на нашего заключенного. Гюнтер был в сознании, обильно потел и издавал невнятные звуки сквозь клейкую ленту. Наручники, прикованные к его металлическому стулу, достаточно крепко сковывали. Он никуда не собирался. Я подошла к Джокеру и повернулась, чтобы с размахом указать на Гюнтера. — Итак, счастлива представить — Гюнтер Говард, он же бандит-недотепа, рискнувший пустить в тебя пулю. Я забрала его прошлой ночью. Туз помог, — ворчливо добавила я задним числом. — В любом случае, твой подарок — он. Ты можешь сделать с ним все, что хочешь, мне без разницы. Пусть идет, если тебе так угодно. Я просто хотела, чтобы ты его увидел. Джокер перевел немигающие темные глаза на меня. Он облизал губы и тут же перевернул все мои слова: — По чьей наводке? Вопрос застал меня врасплох, я нахмурилась. — Э-э, что? — По чьей наводке? — терпеливо повторил он, косясь сначала на Гюнтера, а после снова на меня. — Кто тебе сказал, что это тот парень? — Э-э… вообще-то Эдди, — сказала я, нахмурившись, не в силах понять выражение его лица. Впервые в голову закрались сомнения. — Я сразу же поехала к нему, когда Джордж сказал, что все будет в порядке. Я подумала после разговора той ночью… я подумала, что он о таком не станет врать. Я… неправильно сделала? Он тупо смотрел на меня достаточно долго, чтобы я почувствовала себя совсем уж не в своей тарелке, и когда я уже подумала, что все пошло к чертям, он ухмыльнулся, и я бы его ударила, честно, если бы он не был ранен. — Все отлично. Хорошая работа, малыш, — он схватил меня за плечо и развернул к двери, добавив: — Теперь, если не возражаешь, я хочу поболтать с… так, Гюнтером? — он оглянулся через плечо на пленного снайпера, решительно кивнул и сказал: — С Гюнтером. Хорошо, тыковка? — он быстро и шумно чмокнул меня в щеку, а затем сказал: — Не жди, — вытолкнув меня за дверь и захлопнув ее за мной. Теперь, когда все встало на свои места, я могла подумать обо всем произошедшем. — Окей, — пробормотала я. — Я предполагаю, ему понравилось. Проговорив это вслух, я пришла в себя. Я улыбнулась и взяла секунду, привалившись спиной к двери, а услышав, как заводится бензопила, я поняла, что вряд ли мое присутствие потребуется в ближайшее время. Теперь, когда все было улажено, я поняла, что голодна. Что-то рассеянно напевая, я поднялась по лестнице, чтобы позже поесть.

***

Джокер, конечно, не собирался расчленять его бензопилой. Ампутация конечностей привела бы к огромной потере крови, к гиповолемическому шоку, а значит, ему бы это быстро наскучило. Нет, ему просто хотелось убедиться, что Гюнтер полностью проглотил крючок, и, судя по его до ужаса расширенным глазам, направленным на бензопилу, он был полностью во внимании. Хорошо. Джокер дождался, пока пила затихнет, затем отнес ее обратно на скамью, с неудовольствием отмечая, как сильно болит его плечо. Огнестрельные раны — дерьмо собачье. По крайней мере, Харли оказалась достаточно продуманной для того, чтобы притащить к нему стрелявшего, чтобы он мог лично с ним поговорить, и хотя она использовала для консультации его источник, он мог простить это ей. Она могла быть немного чрезмерной, это было в ее природе, но в данном конкретном случае он решил, что это лучше, чем немая раздражающая покорность. Он должен сделать что-то хорошее и для нее. Может, наведаться к ее отцу на север штата и принести ей его голову в коробке — возможно, она поскулит какое-то время, но Джокер ее знал. Он знал, что она в конечном счете будет более счастлива без старика, ведь он прочно засел в задней части ее мозга и будет там до тех пор, пока живет. Действительно, Джокер не мог понять, почему еще кто-то, кроме него, смеет оставлять свои отпечатки на Харли. Гюнтер закряхтел изо всех сил, привлекая к себе внимание Джокера. Он наблюдал за снайпером уголком глаза, проходя по краю комнаты к алюминиевому стулу, оставленным здесь кем-то. Он легко поднял его и поставил перед Гюнтером, все время неотрывно за ним следя. Гюнтер тоже наблюдал за ним, но теперь молча, опасаясь, очевидно, того, чем все это может закончиться. Джокер сидел в своем новом кресле, закинув ногу на ногу, захватив колено обеими руками, откинувшись на спинку стула и оценивающе глядя на Гюнтера сквозь прищуренные веки. Он провел языком по шрамам изнутри, чувствуя приятные на ощупь узлы поврежденных тканей кончиком языка, постоянное подтверждение тому, что он является тем, кто он есть. Наконец, подрыгав лодыжкой вперед и назад, он заговорил: — Знаешь, Гюнтер… ты, возможно, удивишься, но… — он сделал паузу, кривя лицо в неодобрении и быстро качая головой, — я никогда не верил, что пытками можно добыть информацию. Те, кто этим занимаются, могут с точностью сказать, что люди обязательно расскажут вам то, что вы хотите услышать… лишь бы прекратить боль. Так что мы поступим немного по-другому, как считаешь? Он встретился со взглядом Гюнтера и ободряюще кивнул, увидев искру облегчения в глазах Гюнтера. Он медленно кивнул. Хорошо. Он продолжил: — Я задам тебе вопросы, э-э, на которые ты ответишь «да» или «нет». И ты должен отвечать на них честно и быстро. Ты готов?.. — он наклонил голову, выжидательно подняв брови вверх, и Гюнтер кивнул, немного быстрее на этот раз. — Отлично, — бойко сказал Джокер, выпрямив ноги и положив руки на колени, наклонившись вперед. — Первый вопрос: тебя не было на земле, все, кто были на земле и не были в нашей команде, были мертвы. Ты был на крыше здания рядом, не так ли? Бедный Гюнтер выглядел почти смущенным, и Джокер попытался сделать как можно более любезное выражение лица, парень должен был почувствовать себя в своей тарелке, пусть знает, что нет никаких обид. Конечно, это не сработало, но, по крайней мере, он не мог сказать, что не пытался. Несмотря на очевидные опасения, Гюнтер, однако, сделал шаг навстречу и кивнул. Ну, это понятно. — Окей, хорошо. Вопрос номер два: ты не просто сидел там и собирался палить по кому попало, тебя наняли следить за мной, не так ли? Гюнтер колебался, но он должен был уже понять, что помощи ждать неоткуда, кроме сотрудничества, поэтому, смирившись, он снова кивнул. Джокер плотно сжал руки на коленях, почти почувствовав их скрип. — О, так-так. Все будет хорошо, — заверил он Гюнтера. — Просто еще один вопрос, но, э-э, имей в виду, что это очень важный вопрос. Тебе ведь важно сказать правду, да, приятель? О, отлично, — он протянул руку вперед так резко, что Гюнтер вздрогнул и отклонился назад. Джокер успел схватить его за край клейкой ленты и отодрать ее резким движением. — Черт побери! — сказал Гюнтер, инстинктивно реагируя на боль, прежде чем его мозг догнал и он внезапно понял, что произошло. Вот тогда он окаменел. Джокер откинулся назад, молча рассматривая стрелка, и Гюнтер, казалось, воспринял его молчание как плохой знак, потому что он скромно заговорил: — Смотри, чувак, пожалуйста… — Вопрос номер три, — громко сказал Джокер на выдохе, чтобы его голос звучал выше на несколько тонов. Он с секунду ждал, чтобы обнаружить, не прервут ли его, но для этого Гюнтер был достаточно умен, потому что он захлопнул рот и не произнес ни слова. Джокер спекулятивно запрокинул голову и доверительно сказал: — Я знаю ответ, кстати. Это очень сложный вопрос, он требует полной отдачи. На лбу Гюнтера появилась капля пота, сбежавшая по его жирному лицу до подбородка. Джокер бесстрастно наблюдал за этим, и когда она не стала стекать дальше, а так и зависла на нем, он пожал плечами и продолжил: — Кто тебя нанял? Гюнтер несколько раз быстро моргнул. Он испустил длинный дрожащий вздох, а затем, не утруждая себя больше молчанием (к восторгу Джокера), ответил: — Освальд Кобблпот. Джокер всосал шрамы, думая: о Оззи. Я думал, что ты придумаешь что получше, чем нанять снайпера за бутылку ликера. Он со свистом отпустил щеки, зарываясь пальцами в волосы у корней и рассеянно оттягивая их. Оззи, вероятно, не хотел доверять это кому-то из своих работников, чтобы его не отследили. Он просто не учел Эдди. Он медленно поднялся на ноги, отпуская волосы и подходя к скамейке, где он взял плоскогубцы, оценивающе их рассмотрев. Через секунду он положил их обратно, покачав головой. Как бы там ни было, вчера его подстрелили, все это время он бездействовал. Он снова взял бензопилу. Гюнтер, молча наблюдавший за ним, ожидая каких-то слов о своей судьбе, затрещал, протестуя: — Вы же сказали, что не применяете пытки! Джокер обернулся, глядя на него недоверчивым взглядом. — Ах. Ты не слушал? Я сказал, что не верю, что с помощью пыток можно добыть информацию. А вот пытки для удовольствия — это совсем другое дело. Гюнтер в ужасе смотрел на него с секунду, а затем открыл рот, чтобы закричать, но звук был прерван взревевшей бензопилой.