The Ringmaster/Шпрехшталмейстер

Ты построил карточный домик И был в шоке, когда увидел, как он разрушился Я бы и рада сказать, что не виновата Но на деле наоборот Но если ты одной ногой в могиле Не вини в этом катафалк

The White Stripes — Effect and Cause

Я внезапно вынырнула из сна, чувство опасности тут же вернуло меня в сознание, как только я ощутила запах химических веществ. Я чувствовала себя так, словно меня сбил поезд. Свет был настолько ярким, что мне пришлось опустить глаза, чтобы выяснить, где я и что происходит. Все, чем меня накачали, начало испаряться. Я знала, что вижу, но зрение в этот момент не помогало мне сосредоточиться. Белые стены и яркий свет. Темная фигура, гуманоид, стоящий близко от серого дверного проема. Мне было очень неудобно, но я только сейчас поняла, по какой причине, — мои руки были сцеплены над головой… чем-то. Я подняла голову и увидела кандалы, обернутые вокруг моих запястий, подвешенные к потолку. Подвал Пингвина. Препараты почти отпустили, либо мое сознание их перебило. Ощущение было такое, будто я была все еще пьяна после вчерашней попойки (на самом деле все обстояло гораздо хуже). Я покачала головой, пытаясь избавиться от ощущения помутнения, но тут же об этом пожалела, когда тяжелая, мощная головная боль пульсом начала бить в висках. — Ч-ч-ч-е-е-ерт, — прошипела я. Гуманоид у двери сдвинулся, и я тут же посмотрела на него. Я его узнала. Косясь на него, чтобы убедиться, что память меня не подводит, я спросила: — Мэтью? Мой сопровождающий в ту ночь с Пингвином посмотрел мне в глаза и затем резко их отвел. Я прищурилась и, пытаясь стабилизировать зрение, снова посмотрела него, заметив грязь, гравий и пятна дыма на его коже и одежде. Меня тут же одолело подозрение, и я посмотрела на его руки. Его костяшки были окровавлены и сбиты, я снова посмотрела на него. — Ты меня избил? Он зашипел сквозь зубы. Я подняла брови, восприняв звук как подтверждение, но решила, что сейчас неподходящее время, чтобы решать эту проблему. Вместо этого я сосредоточилась на своем теле, чтобы понять, при мне ли оружие. К моему неудовольствию, все оружие у меня забрали, вплоть до стилета, лежащего в сапоге. Что ж. Он был в сапоге. Они и их забрали, сковав мои ноги вместе на полу, как у чертовой птицы. На мне не было ничего, кроме рваных черных джинсов и красной майки, в которых я была в момент перестрелки, и ничего из этого я не могла бы превратить в оружие, как бы сильно я ни хотела. Я оглядела комнату, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы мне пригодиться, когда дверь распахнулась и вошел Пингвин в своем обычном черно-белом смокинге, размахивая зонтиком, как тростью. Он проигнорировал меня и посмотрел на Мэтью. — Все нормально? — Все нормально, — тихо подтвердил Мэтью, а затем посмотрел мимо босса прямо на меня. — Она очнулась минуту назад. Пингвин посмотрел на меня так, словно не замечал, что я растянута, как на дыбе, в середине комнаты. С секунду он бесхитростно смотрел на меня, а затем внезапно его глаза сузились, и он, переваливаясь, двинулся ко мне с почти злобным видом. — Есть ли у тебя какие-нибудь предположения, по какой причине я был вынужден так поступить с тобой? — проквакал он, тыча в меня кончиком зонтика. Я увернулась, но он все равно болезненно ткнул меня в ребра. — Оу! Черт! Держи себя в руках, окей? — спросила я, зависнув в странном положении и стараясь увернуться от очередного тычка. Наркотик сделал меня чуточку раздражительной (не принимая во внимание тот факт, что в данный момент я прикована в подземелье пыток этого парня. Я решила проигнорировать эту проблему на некоторое время). Пингвин наклонился, и я увидела на тонкой бледной коже его щек маленькие красные венки. Его глаза-бусинки сузились и заблестели. — Ты должна была заставить его сотрудничать, — осуждающе прошипел он. — Я не знаю, как еще яснее можно было дать понять. — Ага, для тебя это будет сюрпризом, но Джокер ни под чью дудку не пляшет, — сказала я, досадливо выкручивая запястья в кандалах, надеясь, что они поддадутся. Естественно, нет. — Поверь мне, я была совсем не против твоего плана, приятель. Это означало бы регулярную зарплату, что просто осчастливило бы наших здоровяков, мы подкупили бы неких копов, а главное — я не была бы прикована в твоем подвале из «Девушки с татуировкой дракона» сейчас. Я встретила только секунду молчания и покачала головой. По-видимому, только с нашими приспешниками можно упоминать теле-термины, они были очень увлечены поп-культурой. Пингвин, решив, что комментарий был бы неуместным, сделал шаг назад, а затем снова вернулся. — Почему он не послушал тебя? Я видел вас в тот день, он прислушивается к твоему мнению. Я подняла брови, но тут же скрыла эмоции. Видимо, Оззи не заметил еще, что я не была никакой королевой клоунов, по крайней мере, в том смысле, что у меня не было никакой реальной власти, и не только над Джокером. Конечно, я не собиралась ему об этом говорить. Если я все еще жива, если он еще не вспорол мне брюхо, это означало только, что он считает меня достаточно ценной, чтобы выставлять как полезный козырь перед Джокером. Вряд ли в моих интересах было рушить его надежды. Я сказала: — У меня вопрос получше. Как ты нас, мать твою, нашел? Он бросил на меня острый взгляд и резко покачал головой. — Ну, — сказал он, демонстративно не обращая внимания на мой вопрос, — не хочу, чтобы все сводилось к тому, что ты не оставишь мне выбора. Если он не хочет, чтобы твои органы присылались ему по почте, то ему придется сотрудничать. На самом деле, моя селезенка в пакете на пороге дома, возможно, просто сделает день Джею, подумала я, но снова решила придержать мысли при себе. Наблюдая за ходьбой Освальда, я сухо сказала: — О, нет. Пожалуйста. Не делай этого, — сказав это, я будто бы очнулась и почувствовала то, что, вероятно, чувствовал Дэвис Стил перед тем, как его выпотрошили. Видимо, наркотическое опьянение совсем прошло, и сейчас я чувствовала себя чертовски хреново. Я могла бы даже высказать ему все, что хотела, потому что хуже бы уже не было. Но мое состояние напомнило мне: — Чем, кстати, этот Монго меня накачал? Я будто бы выпила двенадцать шотов текилы прошлой ночью, — Пингвин больше на меня не смотрел. Он что-то бормотал, я не могла разобрать, и я раздраженно помотала головой. — Эй, Оззи, как только придешь в себя, скажешь, могу ли я подняться наверх или ты серьезно собираешься держать меня в своем жутком застенке. У меня плечи скоро отпадут. Он резко и неожиданно развернулся ко мне и кинулся вперед, поэтому я инстинктивно отшатнулась. — Ты сейчас очень груба! — прошипел он мне в лицо, слюни летели во все стороны и попали мне на лицо. Если бы у меня были свободны руки, я бы демонстративно вытерла слюну с лица, но так как это было невозможно, я посмотрела на него с таким видом, что он, вероятно, понял. Но постарался не выглядеть напуганным или впечатленным моим взглядом — он медленно отстранился, глядя на меня с отлично сыгранным недоумением. — И что люди в тебе находят? — спросил он, хотя и вслух, но я сразу поняла, что говорил он сам с собой. Ну и хорошо. У меня ответа не было (единственный ответ, который я могла придумать, — что сейчас я избита и вываляна в грязи, но обычно я чистюля) и он был в такой близости от меня, что снова мог рассердиться и буквально выплевать все свои слова на меня, поэтому я не хотела рисковать. Я просто смутила его, он смутил меня, покачав головой. — Я просто не понимаю. Зачем ему такая невзрачная моль? Если ему просто нужно кого-то трахнуть — в городе полно проституток, но если это не его стиль, я уверен, он мог бы изнасиловать одну из своих жертв. — Отлично, — сказала я, закатывая глаза в сторону, но он был в режиме задумчивости, так что если и видел меня, то безусловно не слышал. В конце концов он отступил назад, но в его взгляде я увидела желание сказать очередную гадость. Хорошо, Оззи, продолжай, подумала я, и мой сложный взгляд, видимо, стал последней каплей, потому что он вытянулся и с претензионным акцентом сказал: — Не знаю, что происходит в животном разуме Джокера, но, возможно, он не жадный. Может, ты была единственной поклонницей, что была не против быть пущенной по кругу от ставленника к ставленнику. Я громко застонала. Из всех сплетен, которые появлялись обо мне в качестве партнерши Джокера, он выбрал именно эту чушь? — Освальд, настоящие джентльмены не читают таблоиды, — твердо сказала я, глядя на него и неодобрительно хмурясь. — Они определенно не настолько тупые, чтобы рассуждать о подробностях сексуальной жизни других людей, по крайней мере, они этого не оглашают. А я думала, ты настоящий джентльмен. — Да что ты знаешь о благородстве, паршивка, — выплюнул он, к сожалению, снова мне в лицо. Я хотя бы немного отвлеклась на то, что он назвал меня нахалкой. Где Пэм? Она бы либо позабавилась, либо давно бы его убила. — Мы сейчас обсуждаем слухи о наиболее красочных личностях преступного мира Готэма? — спросила я, решив, что если уж он пошел грязной дорожкой, то я смогу ему ответить. Хуже все равно не будет, пока он не поймет, по крайней мере, что Джокер не ответит на его «приглашение». — Знаешь, мне больше нравится слух не о том, что я шлюха, запихивающая в себя тысячи членов, а… как же там? Ах, да, что у тебя перепончатые пальцы, потому что ты сидишь на диете из сырой рыбы, — он отпрянул с таким видом, будто я его ударила, и я, довольная, что нашла его слабое место, пошла дальше, убедившись, что в моем тоне нет ничего, изобличающего ложь: — Знаешь, за свою жизнь встретила не менее трех людей, которые думают, что ты заплатил лучшим пластическим хирургам в мире за то чтобы они превратили тебя в настоящего человекоподобного пингвина. Вот некоторые футболисты, типа «Риплинских тигров», думают, что после реинкарнации превратятся либо в тигров, либо в кучу тигриного дерьма, — я сочувственно поморщилась. — Не совсем та репутация, которую пытаешься создать, когда хочешь подмять под себя всю подноготную Готэма. Он почти с ужасом смотрел на меня, явно не привыкнув к такого рода разговорам, и я подумала, что сейчас он расплачивается за свою гордость. Такое происходит, когда ты и слушать не хочешь про то, что говорят за твоей спиной, поэтому все оборачивается большим шоком, когда ты, в конце концов, сталкиваешься с этим. Я внезапно обнаружила, что рада нашим стычкам с Тузом, когда он объявлял мне, что пишут о моих сексуальных практиках таблоиды, так что я создала вокруг себя непроницаемую оболочку, поэтому слова Пингвина меня не ранили. Кобблпот довольно быстро оправился, вспомнив, что тоже должен ответить мне. Он наклонился вперед и снова ткнул меня зонтиком (это меня разозлило — это нормально, испытывать досаду, когда мелкий претенциозный Бёрдмен тыкает тебя кончиком своего проклятого зонтика) и сказал: — Узнаем, что люди подумают о моей репутации, когда я поставлю твоего возлюбленного на колени. Что думаешь, Мэтью? — спросил он через плечо. — Начать с руки? Это привлечет его внимание. Он посмеивался над собственной идеей, пока я мысленно рассматривала вполне реальную возможность того, что до конца ночи могу быть сильно изуродована, и я решила, что пришло время смотреть фактам в лицо, и эти факты являлись громкими словами Пингвина. Холодная правда заключалась в том, что было менее чем вероятно, что Джокер поставит себя и свои цели под удар, чтобы спасти меня. Я сомневалась, что он может даже думать над тем, чтобы вторгнуться в «Айсберг», чтобы забрать меня, с нашими-то остатками ставленников, оружия, без должного укрытия, с полицией. Я знала, что даже если Освальд ничего со мной не сделает, лучше не ставить себя под угрозу, ведь я и так была небрежна — попалась, несмотря на его четкое предупреждение в ту ночь. Тем не менее, возможно, это были последствия кайфа после наркотиков, но я обнаружила, что мое отношение к нынешней ситуации было далеко от фатализма. После небольшого самоанализа, я поняла, что это вызвала фраза Оззи: «Что люди в тебе находят?». Мысль, конечно, выражала презрение, но, видимо, выражение моего лица его обидело, потому что сейчас Освальд взвыл: — И над чем вы смеетесь, мадам?! Я поняла, что он был прав. Я улыбалась и сама не замечала этого. Я не удосужилась стереть ухмылку и сказала: — Над твоими словами. На самом деле они заставили меня понять… что у меня появились психологические проблемы после срока в Аркхэме. — Какие? — потребовал он, его голос выражал его замешательство и злость. — Проблемы? Психологические. В частности, связанные с отказом. Смотри, Оззи, — сказала я, перемещая стопы на месте и двигая плечами, чтобы облегчить боль, — весь прошлый месяц я была колючим озлобленным комком, огрызавшимся на всякого, кто пробовал ко мне подойти слишком близко, так я пыталась доказать себе свою уверенность… знаешь, это обычная человеческая реакция на предательство в прошлом. Теперь я понимаю, что это было совершенно не нужно. Ведь есть люди, которые меня любят. И некоторые из них довольно опасны. Я говорю не о Джокере — с кем, между прочим, нужно сначала согласовать мое расчленение. Я говорю о других людях, Оззи. Людях, которые могут доставить тебе неприятности. На самом деле я почти рада, что ты держишь меня здесь, потому что я хочу увидеть, что произойдет. Освальд выглядел немного неуверенным, но в основном убежденным. Он поднял зонтик, коснулся его кончиком головы, а затем, саркастически поклонившись, сказал: — Ну, посмотрим. А произойдет ли? — это, видимо, означало конец нашего разговора. Он обернулся и резко сказал Мэтью: — Глаз с нее не своди, мне нужно подготовиться к открытию, — а затем вразвалочку вышел из комнаты.

***

Через двадцать минут я решила, что нужно что-то сделать. Конечно, я с нетерпением ждала Оззи, чтобы увидеть, какие последствия вызвало мое похищение. Я думала, что буду дожидаться, но девушкам свойственно менять свои решения, особенно, когда твои руки прикованы над головой и онемели настолько, что кажется, будто кровь их совсем покинула. Конечно, единственным способом выхода из ситуации было появление кого-то с ключом, кто мог бы меня освободить. И сейчас единственный набор ключей, который я видела вокруг, свисал с пояса Мэтью. С пояса Мэтью. Я постаралась вспомнить несколько месяцев практики с Джокером (я иногда использовала приемы во время террора ничего не подозревающей толпы, чтобы заставить их делать то, что мне было нужно), я смягчила выражение лица и стала смотреть на него. Сначала он совершенно явно пытался сделать вид, что не замечает, хотя у него должно было быть какое-то периферийное зрение, он понимал, что я наблюдаю за ним в последние пять минут. Затем он начал нервно поглядывать на меня, явно раздраженный. Наконец, после третьего или четвертого бокового взгляда он понял, что я все еще смотрю (а я не переставала ни на секунду), он посмотрел прямо перед собой и сказал: — Что? Я понимающе посмотрела на него. — Ты меня ударил, не так ли? — Заткни рот, — прорычал он, и я была действительно рада это слышать. Вроде бы он достаточно разозлился — это ведь веселее, чем караулить меня. Будет очень легко направить возмущение в сексуальное напряжение. — Если хочешь, чтобы я заткнулась, можешь снова применить наркотик, — сказала я, абсолютно уверенная, что он этого не сделает, и раздраженный взгляд, которым он меня одарил, в сочетании с его длительным бездействием, только подкрепили мою уверенность. — Я просто хочу знать, чей хук справа вырубил меня. Он повел плечами и проговорил тоном поверхностного раздражения: — Ты, мать твою, перестреляла всех, кто не собирался в тебя стрелять. Нам было приказано доставить тебя живой. Что еще я должен был сделать, чтобы тебя обезвредить? — Ой, да я не говорю, что это плохо, — тут же заверила я его. — На самом деле, знаешь, рядом с Джокером в приоритет ставится выживание сильнейшего. Поверь мне, я уважаю сильных. Он посмотрел на меня и кратко бросил, хотя и настороженно: — Ты что делаешь? Я пожала плечами, выпячивая наружу последние капли глупенькой блондинки-инженю во мне. Я сказала: — Ничего. Я просто ценю людей, которые могут хорошо врезать, вот и все. Он снова посмотрел вперед, казалось бы, не желая признавать комплимент (который по общему признанию был достаточно подозрительным). Я в течение нескольких минут молчала, а потом вздохнула. Он снова посмотрел на меня. — Что? — сердито потребовал он. Я посмотрела на него и отчетливо неясным тоном сказала: — Ты чертовски скучный, Мэтью. Я увидела вспышку гнева на его лице, прежде чем он снова надел свою маску, однако, подозрительно прищурившись. — Да что, мать твою, ты делаешь? — Скажи, что ты скучный, — ответила я, наклоняя голову вниз и вызывающе глядя на него исподлобья. Он издал короткое рычание, а затем, переминаясь с ноги на ногу, сказал: — Ну прости, что в мои обязанности не входит тебя развлекать. — О, нет, ничего, — заверила я его. — Я не хотела сказать, что ты скучный на работе, — он посмотрел на меня, я на него, а затем резко воскликнула: — Ну! По правде. Ты сам по себе скучный, — он закрыл рот и снова посмотрел вперед, но я видела, как он побагровел. Он разозлился. Хорошо. Я тихо вздохнула и снова сказала: — Если ты не понял, я хочу сказать, что ты просто позорище. Так мерзко видеть парней, которые могут нанести хороший удар, но при этом… так неказисты для этой работы. Ты как акула без зубов, Мэтт. Ну покажи хоть фокус? Хоть раз в жизни побудь креативным, не стой там как истукан и не заставляй меня скучать. Он знал, к чему я веду, но я не уловила точный момент, когда он решил, что ему все равно. Обожаю тестостерон и то, как мужики на него ведутся. Он резко повернулся, крепко сжав челюсть, и зашагал ко мне. Я повернулась в его сторону, внимательно глядя на него. Он пробормотал: — Хочешь увидеть креатив, сучка? Я покажу тебе кое-какие из своих творческих способностей. Он схватил меня за талию. Я немедленно поддалась, не обращая внимание на бурю отвращения во мне, когда я почувствовала, что он запустил руку мне под майку. Я думала только: давай же, давай же, давай. Я пренебрежительно посмотрела на него и требовательно спросила: — Да? Что именно ты имеешь в виду? Он на секунду остановился, поняв, что мои лодыжки плотно прикованы вплотную друг к другу, и что развести мне ноги не получится. К счастью, гнев и гормоны в этот момент свирепствовали в нем так сильно, что он полагал, что может справиться с чем угодно, поэтому он меня отпустил, рывком сорвал ключи с пояса и опустился на колени, чтобы отпереть дужку, которая приковывала мои ноги к полу. Я тут же оттолкнулась от пола и обернула ноги вокруг его шеи. Он сразу отреагировал, дернувшись обратно, а затем, когда не удалось, попытался опуститься вниз, но я просто сжала бедра сильнее, стиснула зубы и возблагодарила бога за то, что делала приоритет в тренировках именно на ноги, что сделало бедра самой сильной частью моего тела. Я начала душить. Это заняло у меня несколько минут, я крепко вжала лодыжки в его спину, он покачнулся и сделал мне дополнительный рычаг, сжав мои бедра и яростно заломив их вбок. Я тут же почувствовала, что он ослаб. Я отпустила его, и он рухнул на пол. Руки, на самом деле, вообще двигаться не будут.</i> Я на секунду задержалась, чтобы перевести дыхание, а затем перешла ко второму этапу: каким-то образом добыть ключи. Они упали где-то сантиметрах в тридцати от места, где я была прикована, и у меня было не так много амплитуды в руках. Тем не менее, я подумала, что вполне смогу дотянуться ногой и зажать их между пальцев. Затем я схвачусь за цепи сверху и подтяну ногу ко рту, а изо рта перемещу ключи в руки — для гимнастки легко. Конечно, как только я потянулась, чтобы их достать, дверь снова распахнулась. Я замерла, ожидая увидеть реакцию Пингвина на то, что я убила его наемника. … раздался металлический стук, затем шипение, еще один глухой стук, комната наполнилась дымом. Не вдыхай, подумала я, почувствовав прилив страха, признав этот запах. Газ. Тут же вспышками мимо проплыл умирающий Джокер, разлагающийся Джокер, его гниющие губы и десны, личинки насекомых, копошащиеся в его распадающейся плоти… … когда я снова начала дышать обычным воздухом, я резко села, чувствуя покалывание в руках, ощущая себя полностью сумасшедшей. Я моргнула, отгоняя от себя тревожные картинки, которые я только что видела, и посмотрела вверх на очень знакомое лицо. Я тут же кинулась вперед, поймав его за плечо, и зарычала: — Черт тебя возьми, Джонатан, прекращай уже травить меня своим газом! Он ссутулился, выглядя слегка оскорбленным. — Откуда мне было знать, что ты уже ликвидировала угрозу в комнате… да и во всяком случае, я всегда возвращаю тебя, разве нет? — Да пошел ты. — Видишь? — бросил он кому-то через плечо. — Я же сказал, что с ней все в порядке. Другое знакомое лицо замаячило за его спиной, и я никогда не радовалась сильнее, чем в тот момент, когда увидела свою лучшую подругу. — Ой, ну извини уж, что не доверяю тебе с твоим пристрастием распылять свой токсин в огромных дозах, — прорычала Пэм, наклонившись ко мне и взяв меня под руку, приводя в сидячее положение. — А вообще, Джонатан, тебе самому сколько этого яда нужно? — Продолжай болтать, Памела, и, вероятно, узнаешь, — лукаво ответил Джонатан, поднимаясь на ноги. Пэм тихо засмеялась и поднялась, столкнувшись с ним лицом к лицу поверх моей макушки. — Если это угроза, Джонатан, то я буду только рада, если ты попробуешь. Во мне достаточно антитоксина, так что, надеюсь, твой новый препарат будет мощнее, чем этот никчемный токсин страха, не имеющий на меня никакого воздействия. — Ведьма, — пробормотал он, регулируя механизм на руке с таким видом, будто серьезно собирался использовать его снова. — Павлин, — выплюнула она и без тени страха. Парочка, подумала я, но, учитывая, что у Крейна до сих пор был токсин страха, а Пэм выглядела так, будто готова была кого-нибудь ударить, я подумала, что будет разумно держать эту мысль при себе. Вместо этого, получив уже чрезмерное удовольствие от созерцания их перепалки (волосы Крейна были помяты от маски, он был без очков; Пэм выглядела вполне сбалансированной и совершенной, как всегда; она была сантиметра на три его выше, и я подумала — не смейте меня винить, — что они выглядели… ну просто очаровательно, и это сильно бросалось в глаза). Я сказала: — Я очень удивлена, что вы вместе… особенно удивительно видеть тебя, Джонатан. Раз уж мы здесь все вместе… может, просветите меня, что, черт возьми, происходит? Понадобилась секунда, чтобы они оторвали раздраженный взгляды друг от друга и посмотрели на меня сверху вниз, я же не удосужилась встать, полагая, что могу несколько отдохнуть, чтобы оправиться от уже второй интоксикации за последние шесть часов. Пэм посмотрела на Крейна, недовольно распушившего свои перья, и наклонилась надо мной. — Эдди вышел на контакт. Мои брови взметнулись вверх. — Эдди? — Да, Эдди, — сказала она, произнеся его имя с явной неприязнью. — Он сказал, что что-то пошло не так между тобой и этим… парнем Кобблпота. Сказал, что держится в стороне, но в качестве жеста доброй воли рассказал об этом мне. Я поняла, что пришло время действовать, и встретилась с человеком, который доставил тебе много неприятностей, итак… — она скромно пожала плечами. — Вот так я здесь. — Э-э… вот как, — сказала я, находясь в полном недоумении. Когда я сказала Освальду, что есть люди, которые меня любят, я не имела в виду Эдди, если быть справедливой, ему, вероятнее всего, больше нравится Пэм, несмотря на ее протест к этому. Ботаны, как правило, тянутся друг к другу. Кстати, об умниках… — А… Джонатан? Он подошел к небольшой коробке с инструментами пыток Кобблпота и попытался ее открыть, он казался удивленным, обнаружив, что я смотрю на него. Он опустил руки от коробки, прислонился к стене спиной и сказал: — А-а-а… ну, я полагал, что обязан тебе после нашего недавнего инцидента в Аркхэме, ведь ты сделала вклад в мой, хм, побег. Ага, учитывая, что я сделала его неосознанно, тут же подумала я, но это было настолько ничтожным аргументом, что я решила даже не думать о нем. Вместо этого я игриво сказала: — Ты что, Ланнистер? Не получив от него в ответ ничего, кроме пустого взгляда, я обиделась. — Я одна в готэмской дыре смотрю телевизор? — Возможно, — бодро сказала Пэм этим ее любимым тоном старшей сестры, не выражающим никакого волнения за мои чувства. Она взяла меня за руки и поставила на ноги. — Во всяком случае, ты услышала все, что хотела услышать. Мы встретились на обеде, и я заставила его пойти со мной, чтобы он мог меня поддержать. — Меня никто не заставлял, — немедленно возразил Крейн. — Обед? — потребовала я, вцепившись в Пэм. — Ты знаешь, что я пошел по собственному желанию! — Когда это вы начали обедать вместе? — Конечно, целью не было лишь освобождение Харли, ведь мы собирались ограбить это место и, возможно, найти несколько подопытных, но учитывая, что конечным результатом и стало ее освобождение, не думаю, что стоит жаловаться. — Джонатан, заткнись! — одновременно с Пэм сказали мы, но прежде, чем я снова ее поддела, она посмотрела на меня довольно тяжелым взглядом, который меня успокоил. — Прости, Харли, что приходится разбивать твое романтичное сердце, но мы просто разговаривали. Да, в перерывах между сексом, подумала я, и, лишь услышав презрительный смех Джонатана и встретив недовольный взгляд Пэм, поняла, что сказала это вслух. — Ой, блин, извините! Это все наркотики, — сразу сказала я. — Я была под воздействием наркотиков дважды за этот вечер. Уже не фильтрую. Пэм закатила глаза и сказала: — Шагаем дальше — нам нужно уходить. Мы легко прошли потому, что вверх по лестнице была какая-то потасовка. — Да… кажется, что сумасшедший клоун, которого ты считаешь возлюбленным, появился прямо перед нами, — добавил Крейн, и когда Пэм бросила на него действительно ядовитый взгляд, он остановился и сказал: — Что? Ты не хотела, чтобы она узнала? — Скорее всего, нет, — сказала я, почувствовав напряжение при упоминании Джокера. — Она хотела, чтобы мы уехали все вместе, но теперь, когда я знаю, что он здесь вместе с кучей озлобленных ребят Пингвина, этого не случится… Я должна помочь. — Помочь кому? — спросила Пэм, бросая на Крейна угрожающий взгляд и беря меня за плечи. — Харли, ты вся избита. Пусть сам о себе позаботится, Харли, тебе нужно в безопасное место. — Нет, не нужно, — категорически сказала я, отходя от нее. — Он здесь, и я пойду к нему. — Я не возражаю, — вкрадчиво сказал Крейн, не обращая внимания на очередной жуткий взгляд, который бросила на него Пэм. — Но я бы посоветовал тебе поспешить. Сотрудники Пингвина говорили, что Бэтмен вышел на сцену еще до того, как мы пришли сюда, чтобы обнаружить, что ты уже вполне себе обезвредила охранника. Я замерла при упоминании Бэтмена, потом отчаянно посмотрела на них обоих. — Если это правда, вы оба должны уходить. Немедленно. Джонатан, он знает тебя, он снова отправит тебя в Аркхэм, и, Пэм, тебе вообще не стоит появляться на радаре у Бэтмена. Черт! — я должна была знать, что Бэтмен придет и начнет вставлять палки в колеса. Я сердито зарычала и зашагала к двери, бросая несколько последних слов через плечо: — Спасибо за спасение. Теперь оба убирайтесь отсюда, — с этими словами я выскользнула из подвала и побежала вверх по лестнице. Конечно, я пыталась совершить невозможное. «Айсберг» превратился в поле боя, и хотя я признаю, что была чуточку рада видеть, как небольшое королевство Освальда Кобблпота катится вниз, пережитое за ночь начало валить меня с ног. По-видимому, продолжалась борьба наших клоунов и людей Кобблпота, и на данный момент это меня утомляло. К счастью, я заметила парня в клоунской маске в коридоре, он стрелял по парням Кобблпота, укрывшись за дверным косяком. Я метнулась за угол и схватила его за руку с пистолетом. — Только не стреляй, — сказала я и повернула его к себе. Он спохватился, увидев меня, и задрал маску. Я смутно узнала его — это был Паук. — Рад видеть, что ты жива, — сказал он как ни в чем не бывало, проверяя угол, прежде чем решить, что мы в безопасности на данный момент. — Кое-кто из парней подумал, что ты совершила самопожертвование. — Чем же еще это может быть, но спасибо, — проворчала я, осторожно потирая синяк на челюсти. — Где босс? Он указал на коридор. — Он сказал что-то о встрече с Кобблпотом на его собственной территории, знаешь, мне как-то насрать на то, что это значит. — А-а-а… наверное, в офисе, — вздохнула я. — Ладно, хорошо, я пойду посмотрю, что там с ними. Вы, ребята, не позволяйте никому туда войти, окей? — Работаем над этим, — сказал он, снова надевая маску. Подумав, он добавил: — Будь осторожна, Харли. Говорят, Бэтмен в здании. — Я слышала, — сказала я с усмешкой. Он кивнул мне, а затем снова приблизился к углу. Я покачала головой и подумала, что один наш парень стоит десятерых Кобблпота, и пошла на охоту. Я достаточно хорошо знала Джокера для того, чтобы быть умеренно уверенной, что он захочет застать Пингвина в его неприкосновенном кабинете в любимом «Айсберге», поэтому когда я добралась до офиса, я совсем не удивилась, обнаружив, что дверь забаррикадирована. Я толкнула ее плечом несколько раз, делая достаточную для себя щель, и проскользнула внутрь. Сцена, которая мне открылась, была совершенно неожиданной и совершенно неудивительной. Кобблпот мешком лежал в углу, зажимая обильно кровоточащий живот. Он, казалось, только пришел в сознание, судя по тому, как вращались его глазные яблоки. Бэтмен тоже был в комнате, несмотря на то, что баррикада была нетронутой, но через минуту я поняла, что дверь, через которую мы пришли в прошлый раз, вела к другому ходу. Освальд Кобблпот настроил тут жутких проходов по клубу. Он, видимо, застал Джокера прямо за тормошением Кобблпота, и теперь они самозабвенно дрались, не обращая внимания на все, что происходило вокруг. Бэтмен размахнулся, Джокер уклонился и воткнул между пластинками его брони свой любимый нож. Джокер играл безопасно (видимо, из-за его недавнего ранения), Бэтмен с необузданной агрессией, для них обоих фактический контакт был ограничен. Я попыталась понять, что именно нужно сделать, чтобы помочь Джею, как внезапно что-то привлекло мое внимание. Я повернулась и увидела, что Кобблпот встал, прижимая руку к животу и пытаясь остановить кровь, из последних сил волоча себя по комнате. Я проследила его траекторию взглядом и сразу увидела, куда он направляется — к старому дробовику, повешенному над камином. Все встало на свои места. Я бросилась через всю комнату, с разбега прыгнула и нанесла удар ногой прямо в голову раненому Оззи. Моей наградой был его взгляд, когда он понял, кто я и что делаю, прежде чем свалиться на пол. Он испустил сдавленный вопль, самый несолидный из всех, что я слышала, и я поняла, что если у него низкий болевой порог, то с этим ничтожным ножевым ранением в живот он далеко не уйдет, еще минуту посидит, по крайней мере. Я развернулась, встала на цыпочки и сняла дробовик, а затем нацелилась. Как раз в это время, Джокер, казалось, потерял свою удачу — он споткнулся и упал назад, Бэтмен наклонился над ним, одной рукой сжимая жилет, чтобы удержать его на месте, другой колотя его по лицу снова и снова. Он видел меня, когда я вошла, но было ясно, что его приоритетом было устранение Джокера как угрозы. Очень зря. Увидев красную тряпку, я направила пушку на Бэтмена и нажала на спусковой крючок. Старым он был или нет, он выстрелил с такой отдачей, что чуть не сбил меня с ног. Когда дым рассеялся, я увидела, что хоть что-то, да было сделано… дробь рассеялась по броне Бэтмена, и хотя ни одна пуля, казалось, не прошла насквозь, выстрел определенно его обезвредил — его в спину будто бы ударил гигантский кулак. Джокер занимался тем, что пытался выкарабкаться из-под него, я уловила запыхавшийся ропот: — Бэтмен, ты совсем разжирел, что ты сегодня ел? — Думаешь? — потребовала я, опуская пушку и отряхивая джинсы. — Есть требования по весу для защитников ночи или что-то типа того? В конце концов он освободился и встал на ноги. Он сделал паузу, посмотрел на Бэтмена, оценивающе наклонил голову. Когда Бэтмен не двинулся, Джей усмехнулся и испустил шипящий смешок. — Ну что, просто умора, да? — спросил он, толкая его носком ботинка как-то даже по-дружески. Бэтмен чуть сместился и застонал, но затем снова упал, и Джокер, видимо, решил, что с ним теперь не поиграть, поэтому он посмотрел на меня, посмотрел на дробовик и упал на колени, разведя руки. — Харли, — призывно напел он. Я прыгнула через всю комнату в его объятия. С секунду я ничего не делала, плотно прижавшись к нему, так плотно, потому что я, возможно, не совсем верила, что он придет за мной, не верила, что он был здесь, и я была здесь, и мы оба были живы. Я сжимала его в объятиях, пока не услышала, как он заворчал от боли, потом я поняла, что он хоть и не жаловался, но, вероятно, испытывал боль в ребрах после стычки с Бэтменом, и моя любовь приносила ему страдания. Я отпустила его, и он сразу воспользовался возможностью, чтобы сжать мой подбородок и поднять лицо вверх, чтобы взглянуть на него. Должно быть, я выглядела очень плохо, потому что он усмехнулся. — Хорошо отделали, — отметил он. Я посмотрела на него и указала на его разбитую губу, из которой сочилась яркая кровь, размазавшаяся по всему его подбородку. — Лучше бы это было последствием драки, а не страстного поцелуя с Бэтменом, иначе я разозлюсь. Он засмеялся и отошел от меня, засунув руки в карманы. Затем он прогулочным шагом с видом беззаботной бесцельности подошел к Кобблпоту. Я обернулась, чтобы посмотреть. Освальду удалось снова привести себя в вертикальное положение, он сидел у стены, его живот часто вздымался, он пытался отдышаться от боли. Когда он поднял глаза и увидел приближающегося Джокера, его лицо скривилось не в гримасе плача, а скорее в выражение взбешенности ситуацией. На мой взгляд, не было никого, кого бы он мог обвинить в этом, кроме себя. Так я думала до тех пор, пока он не зашипел: — Не надо было слушать этого проклятого ищейку. Джокер замер на середине шага. Мои глаза расширились, и я поспешила к нему, чтобы встать за его спиной, глядя на Освальда. Джей медленно нагнулся, ровняя себя с Пингвином. — Ах. Что за ищейка, Оззи? Освальд не возражал. Он почуял возможность изменения, возможность избежать мучительной и болезненной смерти, поэтому он сказал: — … ищейку, Эдди. Он мне посоветовал сработаться с двумя психопатами, чтобы начать бизнес. Джокер слегка повернул голову и покосился в мою сторону, сжав губы и нахмурившись. Я встретила его взгляд, затем наклонилась над Освальдом и спросила: — Оззи, если хочешь остаться в живых, ты должен сказать точно, что вас связывает с Эдди. — Ох… я не знаю, — беспокойно сказал Освальд. — Я работал с ним в течение года: он поставлял информацию. Он сыграл большую роль в моей… в захвате большей части организованной преступности Готэма по части бизнеса. Когда мне удалось это сделать, на меня вышел Бэтмен, Эдди посоветовал нанять кого-то более красочного и интересного, чем я, предложил тебя, правда сказал, что с тобой трудно работать, — он кивнул на Джокера. — Но затем я узнал про нее, — тут он сердито посмотрел на меня, — и тогда все сложилось. Он действительно много знал. Джокер и я снова обменялись взглядами. Джокер сказал: — Послушай, э-э… Оззи. Эдди давал тебе какие-нибудь рекомендации насчет наемных снайперов? Освальд поморщился. — Когда мне нужен был стрелок, чтобы охранять вторую партию… да, он предоставил список имен, я выбрал одного, которого он наиболее рекомендовал. Ну просто чертова «Санта-Барбара», подумала я и продолжила: — Он тебе сказал, где наше убежище? Пингвин посмотрел на меня, взглянул на Джокера, потом снова на меня, как если бы он складывал два и два. — Да, — медленно сказал он. — Он сказал, что хочет компенсировать плохой совет. Он сказал… что это заставит Джокера сотрудничать. Это было все, что нам нужно было услышать. Джокер поднялся на ноги, я схватила его за локоть. — Нам нужно убираться, — решительно сказала я. — Только после тебя, куколка, — сказал он, схватив меня за руку. Он остановился на долю секунды, чтобы посмотреть на Освальда, а затем сказал: — Спасибо за воспоминания, Оззи, — после этого повернулся и вывел меня из кабинета. Я взяла на себя инициативу почти сразу после выхода, он не стал спорить. Я шла по знакомым коридорам. Я вывела его к выходу из коридора и повернула налево — этим путем я тащила контуженного Бэтмена. Тут мы наткнулись на клоуна, и я дернула его за руку, когда мы проходили мимо. — Выходите к машинам, остальным тоже скажи, — крикнула я через плечо, а затем мы вырвались наружу. Джокер отпустил мою руку и пошел быстрым шагом через переулок, уходя от «Айсберга», я была не в состоянии идти с ним в шаг, поэтому я немного отставала, но достаточно, чтобы в тот момент, когда он приблизился к машине, припаркованной на улице, и сел за руль, испугаться, что он бросит меня. Он завел машину, и я ускорилась, ожидая, что она вот-вот тронется, но нет, она была на холостом ходу до момента, пока я не завалилась на пассажирское сиденье, в тот же момент шины завизжали, Джокер дал по газам, и вот мы были уже вдалеке от «Айсберга». Тем не менее, мы едва выехали из диапазона взрыва, асфальт под нами задрожал, языки пламени рябью взметнулись вверх. Я обернулась, глядя на некогда фешенебельное заведение Пингвина, теперь пылающее. Джокер, наблюдая в зеркале заднего вида, как дым вздымается вверх на фоне бледного ночного неба, завопил в безудержном счастливом смехе. Мы пережили фиаско Освальда Кобблпота относительно невредимыми. У меня было ощущение, что мы лишь царапнули поверхность того, что узнали за сегодняшнюю ночь, но теперь, когда я была в относительной безопасности, я поняла, что травмы, полученные в течение ночи, имели негативное последствие. Джокер был за рулем; я доверяла ему — он отвезет туда, где безопасно. Я едва успела свернуться калачиком на сиденье, повернувшись к нему лицом, и подумать, что я в безопасности впервые за последние несколько недель, как уже спала.