Кто бы мог подумать

Джуди не сидела сложа руки: в первую очередь влезла в сеть в поисках информации. Открылось множество сайтов, в красках повествующих о том, как надо одеться, как вести себя, про атрибутику и игрушки она, постеснявшись, не стала листать. Разумеется, все это удовольствие стоило денег, но Джуди в них не испытывала нужды, поэтому на следующий же день после работы, в кои-то веки не задержавшись, она отправилась за покупками. Вернувшись домой, усталая, но довольная, Джуди размышляла над тем, как вести себя, как подать, и пришла к выводу, что не стоит слишком сильно задумываться над этим. Как пойдет, так и пойдет, в случае чего Ник сразу же поймет, куда она клонит, ведь неестественность и наигранность он чувствовал сразу. Кто знает, наверняка ему ничего не будет стоить раскусить ее в два счета и выкинуть вон, а меньше всего Джуди хотела такого позора. Протомившись целую неделю, она буквально сварилась в соке из своих мыслей, желаний и потаенных фантазий. Даже внешнюю невозмутимость сохранять было тяжко, что было в диковинку для Хоппс. Даже сослуживцы и подчиненные заметили, что с ней сталось что-то. Клаухайзер, в перерыве между пончиком с розовой глазурью и шоколадной, осторожно осведомился, все ли у нее хорошо с самочувствием. О, да, с самочувствием у нее все было отлично. Снедаемая мыслями, которые она пока не могла никак воплотить, Джуди потратила не один вечер на просмотр соответствующих фильмов. Ну, то есть, не на просмотр, а на поиск чего-то стоящего, потому что ни один ролик не мог... как-то ее взволновать, что ли. И она с разочарованием выключала ноутбук и шла спать. Шла спать - но не спала еще добрых несколько часов, все фантазируя, рисуя себе в воображении, как это будет. Она вспоминала его руки: перевитые венами, крепкие, с четким рисунком сухих мускулов под светлой кожей; узловатые, шершавые ладони с ловкими пальцами, способными довести до исступления. Таким рукам хотелось отдаться, хотелось ощутить их везде, но также хотелось и заставить эти руки дрожать, сжимая ее бедра, или плечо, или волосы... Да, Джуди готова была полюбить эти руки, даже несмотря на то, что их владелец - такой нахальный грубиян и вообще почти старик. Она толком не понимала, чего хочет от него и чего хочет от себя, от этой авантюры, которую она затеяла... Но она знала точно, чего хотела: она хотела его соблазнить, заставить вожделеть, желать, скулить и метаться в просьбах. Да, Джуди всегда была максималисткой, и сейчас она не видела другого пути, как дойти до конца и сделать то, что задумала. Поэтому, вновь стучась в дверь, Джуди волновалась не так, как в прошлый раз, а по-настоящему, до дрожащих коленей, мокрых потных ладоней и бешеного сердцебиения. Было почти страшно, но только почти: почему-то этот оборотень вызывал в ней доверие. Почему-то верилось в то, что он не причинит ей вреда, не унизит, не оскорбит, не сделает больно. Ну, то есть, пока она сама этого не захочет. В этот раз он открыл дверь быстро, будто ждал ее, и ждал давно. Уайлд, увидев ее, ни капли не удивился или, по крайней мере, не показал удивления, только улыбнулся дежурной непроницаемой улыбкой и проговорил: - Привет, малышка. Почему-то Джуди покраснела от такого обращения, хотя он не в первый раз называл ее глупыми кличками. Наверное, после целой рабочей недели, включавшей в себя постные скучные лица сослуживцев и страдающие - преступников и их родственников, после официальных "офицер Хоппс", "мисс" и "мэм" услышать "привет, малышка" и увидеть лицо, на котором мелькает тень интереса, а не равнодушия, агонии и страха, было как свежая струя воздуха в затхлом помещении. - П... привет, Ник, - запинаясь, проблеяла она. И атмосфера между ними, такая непривычно интимная, заставляющая сердце биться как у загнанного крольчонка. - Проходи, - пригласил он ее, бросая быстрый и неуловимый, но заметный для нее взгляд на ее шею и плечи - беззащитно открытые. Джуди прочитала, что оборотни в человеческих женщинах считают единственно интересной частью тела именно шею и плечи, а почему, можно было догадаться и самой. Видимо, Ник от среднестатистического оборотня не сильно отличался. - Чай? - коротко спросил он, усевшись напротив нее. - Нет, спасибо. Джуди зябко поежилась, обнимая себя за плечи; в квартире Уайлда было не холодно, просто непривычно сильно она оголилась сегодня, надев блузку с таким глубоким вырезом и такую узкую юбку, в которой неудобно было даже сидеть, но в которой задница смотрелась очень даже неплохо, на ее взгляд. Джуди поспешила убрать руки и прекратить лишнюю суету, которую он точно заметит, и попыталась настроиться на привычное для нее деловое русло. Вопреки ее ожиданиям, он начал разговор первым: - Чего ты хочешь от меня, крошка? - Ник вальяжно откинулся на стуле, вытянув одну руку, на которую Джуди уставилась почти с благоговением, - что тебе надо от старого больного оборотня? - Ха, да ладно тебе, ты выглядишь как мой ровесник. - Лестно, конечно, но мы говорим сейчас не о моей внешности. - Да, - рассеянно ответила она, окидывая взглядом его простую серую футболку и домашние мягкие штаны, которые изрядно растянулись на коленях. Почему-то эта деталь ее умилила, придала в ее глазах ему больше человечности. - Я хотела бы... я хочу... - начала она мямлить. Он и не спешил ей помогать, просто сидел и наслаждался ее смущением; его глаза, в полумраке казавшиеся совсем уж изумрудными, смотрели на нее не так, как обычно, с пустым нечитаемым выражением, а с осознанным интересом и тенью какой-то незнакомой для нее эмоции, похожей на горечь и снисхождение. И этот взгляд, и его поза, и эти чертовы растянутые в коленях штаны: все это в совокупности вывело ее из равновесия, заставило выпалить то, что на холодную голову она бы и в жизни не сказала. - Я тебя хочу, чертов Ник! Одной короткой фразой, за которую ей стало стыдно сразу же, она, сама не зная, решила вопрос, волновавший и самого оборотня. Вопрос, который он задавал себе с самого первого дня знакомства с ней, с лакомым кусочком человеческого мира, с маленькой Джуди, которая не была похожа ни на своих собратьев-людей, ни на его. Он и сам думал, каким бы боком к ней подступиться, как бы более точно поддеть, найти слабое место, брешь в броне безупречной леди, и, найдя, понимал, что эта штучка не остановится, бросит вызов и ему, и самой себе, раскопает все и догадается, а потом придет к нему, готовая ко всему женщина, которая на самом деле в своей слепой жажде ласки не была отличима от маленькой, испуганной большим миром взрослых девочки. Но вопрос все-таки стоял ребром: почему же именно он? Почему же именно он, Ник, повеса, оборотень и уголовник, потрепанный жизнью мужик? - Отлично, - рыкнул он, вставая. И она вскинулась, так и потянулась ему навстречу, несмотря на страх, явственно читавшийся в ее чистых, сейчас таких наивных глазах. Она ладно уместилась в его руках, задушенно и сладко охнула, прижимаясь к его груди, и ее мелкая возбужденная дрожь передалась и ему, запутала мысли. Ник прижал ее к себе крепко, крепче, чем следовало бы, но не услышал и писка - только возбужденное тихое дыхание, тепло руки, лежащей на его груди, где мерно и четко стучало его сердце. От нее дивно пахло - никакого парфюма, которым любят брызгаться человеческие женщины, никакого вонючего шампуня или мыла, только ее чистый и волнующий запах, смесь ароматов ее эмоций. Он зарылся носом в ее короткие светлые волосы, вынудил ее запрокинуть голову и с трепетом вдохнул запах пота под затылком, где волоски были мягкими и вьющимися, как у ребенка, потом лизнул - провел кончиком языка по линии роста волос и удовлетворенно хмыкнул, услышав ее сдавленный стон. - Щекотно-о, - пробормотала она, смеясь. Ник вздохнул и повернулся, взглянул в смущенное румяное лицо Джуди, некоторое время молча рассматривал его, а потом просто наклонился и поцеловал - без всяких рассуждений и лишних слов. Она сразу же задрожала, тяжело дыша ему в рот, схватилась холодными ладонями за его плечи, вжалась в него еще теснее, туже, и он ощутил тепло и тяжесть ее тела сквозь эти легкие тряпицы, выдаваемые за одежду. Целовать ее было восхитительно: ему нравилось то, как она реагирует на его движения, какой у нее горячий теплый рот, жадный язычок и отзывчивые нежные губы. Он жадно провел рукой по ее спине, по крутому сгибу поясницы к ягодицам, сжал одну через ткань и вдруг понял, что ни под блузкой, ни под юбкой на ней ничего не было - слишком уж мягкая и теплая плоть уткнулась ему в ладонь. - Ты без белья? - шепнул он, отрываясь от нее. Джуди покраснела, но все-таки кивнула. - Я не знала, какое белье тебе понравится... поэтому решила, что так тебе тоже наверняка... но если ты... - Нет, - Ник, чмокнув ее в нос, подхватил под ягодицы и усадил на стол, так, что ее лицо было теперь на уровне с его лицом, - ты бесподобна в любой одежде, зайка. И без нее - тоже. Джуди, восприняв его слова буквально, сверкнула на него синими глазами и быстро стащила с себя легкую ткань блузки, откидываясь на руки, выставляя себя напоказ, отчего идеальные груди буквально замаячили у него перед носом, дразня, и он ловил губами розовые твёрдые соски, как дети ловят ягоды, качающиеся на стеблях от ветра. Джуди глубоко вздохнула, когда он принялся мять и посасывать грудь, и выгнулась еще сильнее, подставляясь под движение его пальцев и губ. Одной рукой он подхватил ее ногу и поднял, уложил на свою поясницу, сам при этом заставил ее лечь на стол полностью, беспомощно раскинув руки. Он поцеловал ее выступающие ребра, снова втянул носом запах ее возбужденного горячего тела, особенно сильный у маленькой впадинки пупка и едва заметной линии белесых волосков, ведущих к линии юбки. Без всяких церемоний рванув молнию сбоку, он сдернул ненужный больше кусок ткани и отбросил куда-то в угол, игнорируя ее рефлекторное желание сдвинуть ноги и скрыть наготу. Но Ник, властным движением отстранив ее руки, зарылся носом в светлую поросль на ее лобке и чуть не умер на месте от безумного по силе запаха ее возбуждения здесь, в средоточии ее женственности и беззащитности. - Ч-что ты делаешь? - удивленно вскрикнула Джуди, поднимаясь на локтях и покрываясь краской от зрелища ткнувшегося носом ей промеж ног Ника, открывшегося сейчас. Он поднял на нее затуманенный взгляд и улыбнулся с таким выражением, что у нее живот свело от страха и огромной волны похоти, накрывшей ее. - А у тебя есть особые пожелания? - хрипло спросил он, поглаживая ладонью ее бедро. - Н-нет... Все, как ты захочешь, Ник. - Тогда вот что, - он, как бы между прочим, лизнул выступающую тазовую косточку, провел носом дорожку, повторяющую контур белой линии на ее лобке, и только тогда договорил, - ты должна лежать смирно и не делать ничего, пока я не попрошу. Даже голову мою не трогай, пока я не разрешу. Не говори ничего, пока я не скажу тебе, что можно. Понимаешь меня? - Да, - она была не удивлена его заявлением, ведь еще неделю назад поняла природу его наклонностей. Даже наоборот, она вздохнула с облегчением, услышав такие пустяковые просьбы. Если верить тому, что она прочитала... Ах, да наплевать на эти тупые статьи! Джуди громко вскрикнула, ощутив, как он раздвинул ее ноги почти до максимума, до напряженно выступивших связок, и принялся покусывать и посасывать внутреннюю сторону бедра, не касаясь даже дыханием самого главной и жадной до ласки части тела. То же самое проделав с другой ногой, он сухо произнес: - Перевернись. И она, сдвинув ноги, перевернулась, устроилась удобнее на жестком холодном столе, и снова вскрикнула от неожиданности, когда он, жадно лапнув ее за голую ягодицу, с оттягом шлепнул по второй, и снова сказал: - Выгни задницу, моя прелесть. И она выгнула, опираясь ногой о стоящий рядом стул, внутренне сгорая от смеси стыда и грязной животной похотливости, которой так и разило от этой позы. - Да-а, молодец, малышка, - прохрипел он, видимо, оценив все ее прелести в таком ракурсе. Джуди не успела устыдиться - он схватил ее за ягодицы и принялся мять их, пощипывать до прилива крови, до зуда в раздраженной горящей коже, и снова шлепнул - до ее полувозмущенного-полублаженного стона, до короткого вскрика. Джуди невнятно что-то пробормотала, чувствуя, как он проводит чем-то острым - когтем? - по ее бедру, и как от этого движения по ногам пробежали мурашки. Ей хотелось посмотреть на него и убедиться, действительно ли он начинает обращаться сейчас, и грозит ли это чем-то ей, но директива была дана очень четкая и ясная: не говорить ничего и не делать ничего, пока он не разрешит. Поэтому она - запыхавшаяся, вздрагивающая, взмыленная и немного испуганная - продолжала лежать молча, покорно, пока он, храня какое-то зловещее молчание, широкими движениями гладил ее спину, поясницу, ягодицы, бедра - но не касаясь мокрого, горячего и ждущего влагалища. Она удивилась, услышав внезапно тихий рык над ухом, а следом - почувствовав властное движение его руки, заставляющее ее перевернуться и посмотреть ему в лицо, искаженное страшной смесью из какого-то особенного животного выражения, похоти и дикой, почти злой насмешки. Он вцепился руками в край стола - дерево и лак были изрядно покоцаны выступившими острыми когтями; вены на руках выступили отчетливее, на шее вздулись жилы, а на скулах заиграли желваки. - Н-Ник, ты в порядке? - пролепетала Джуди, не зная пока, как относиться к таким существенным переменам в его облике. Ядовито-яркие зеленые глаза расширились, зрачок в них сузился в щелку, а сам Ник открыл рот - уже скорее пасть, конечно, - и пророкотал, путаясь языком в клыках: - Джуди-и... Игнорируя его ранее данный приказ, она с трудом села, с неудовольствием ощущая, как холодная столешница щиплет раздраженную кожу; протянула к нему руки, осторожно коснулась ладонью его щеки. - Ник, все хорошо? Уайлд, зажмурившись, потряс головой, а потом снова посмотрел на нее - все такой же дикий, но уже более похожий на себя прежнего. Будто он просто чем-то взволнован: рыжие волосы были растрепаны и торчали в разные стороны; на бледной коже щек выступил румянец, губы припухли и покраснели, глаза горели. И Джуди прижала своим ртом его, приникла к нему всем телом; чувствуя даже сквозь ткань, разделявшую их, каким горячим стало его тело. Ник, будто услышав ее мысли, стащил с себя футболку и бросил на пол, и так приятно было прижаться голым телом о его голое тело, вжаться грудью, ощутить его сердцебиение и порывистое дыхание. Джуди вздохнула, утыкаясь носом в его плечо - и в следующее мгновение осознала, что висит у него на шее, крепко сжимая, пока он нес ее куда-то, видимо, снова в спальню. Ник жадно тискал ее, сжимал бока и бедра почти до синяков, тяжело дыша ей в ухо, в общем, вел себя так, будто очень долго ждал этого момента, именно здесь и сейчас и именно с ней. Джуди, ловившей под зажмуренными веками только цветные пятна, затаившейся в ожидании, было легко поверить в то, что это так. Она вскрикнула, сжимая его бока ногами; теперь страха не было, она вплавилась в тело Ника, оплела его, как лоза оплетает дерево, пока он, буквально сбросив ее на кровать, сдирал с себя штаны с трусами, сопя и порыкивая от натуги. Было темно, и шансов увидеть его член у нее не было, но все же она, проведя рукой по поджарому напряженному животу, найдя искомое, осторожно, но крепко его сжала, ощущая и налитость, и крепость, и необычную форму: у основания разбухало, подрагивая, какое-то утолщение... Узел, вспыхнуло в ее голове. Ник, позволяя себя трогать, только тяжело дышал над ней; от него так и разило жаром, как от печки, и пахло чем-то очень приятным, острым, терпким. Джуди понимала, что это у нее помутилось в голове от феромонов, от возбуждения и похоти, но ничего не могла поделать с собой: только тихо вскрикнуть и обнять его изо всех сил, пока он входил в нее, помогая себе рукой, чтобы найти нужный угол. Вышло не с первой попытки: сказалось, видимо, и вынужденное воздержание Джуди, и габариты ее партнера, но тогда, когда он-таки въехал, как по маслу, распирая, давя изнутри, она с облегчением вздохнула и раскрылась, чувствуя его лицо возле своего, его твердую грудь и живот, давящие на нее. Ник глухо застонал, вжимая ее бедра в свои, и вовлек ее в жадный, иссушающий поцелуй. Джуди прислушивалась к своим ощущениям. Темно было так, что хоть глаза выколи, поэтому в ее распоряжении остались только четыре способа почувствовать его: она слышала его прерывистое дыхание, задушенные стоны и что-то, похожее на рычание, пока он вбивался, приподняв ее бедра; она чувствовала запах его кожи и волос, целовала и кусала его плечо, соленое от пота; и, конечно, ее лицо, плечи и грудь так и горели от его поцелуев, колючая щетина раздражала кожу, щекотала. Ей казалось, что прошла всего пара минут - но бедра и ноги уже затекли от напряжения, а горло сорвало от криков и стонов. Пока Ник, сжимая ее ягодицы, насаживал Джуди на свой член снова и снова, глухо выстанывал и бормотал что-то ей в ухо, щекоча лоб упавшими волосами, Джуди могла только крепче вцепиться в него, пока в животе не затрепетало что-то - остро, крепко, на грани боли и бешеного, долгожданного удовольствия. Ник, ощутив, как она сжалась, выдаивая его, засасывая, вынуждая вбиться по самый узел и сидеть так вечно, все-таки послушался голоса совести и осторожно вытащил свою подрагивающую плоть, сжал ладонью болезненно набухший узел у основания и только тогда вздрогнул, зашелся в сладких трудных спазмах. Некоторое время они молчали, лежа рядом, изредка касаясь друг друга. Джуди, без слов понявшая, что происходит, накрыла его руку, удерживавшую узел, своей, коротко и жарко поцеловала в висок. - Ты как, Джудс? - спросил он обычным своим голосом. - В норме, - ответила она ему. Почему-то это было очень удобно и будто бы привычно - лежать так, остывая после секса, чувствуя приближающийся сон и подступающий к окнам густо-синий пока рассвет, вычертивший из темноты слабые очертания. Джуди видела его носатый профиль с высоким лбом и встрепанными волосами, Ник видел линию ее покатых белых плеч и талии, круто переходящей в бедра. И потом, когда надо было что-то сказать, чтобы заполнить тишину и определить что-то очень для них обоих важное, Ник, улыбнувшись, спросил: - Как будешь добираться сегодня на работу, милая Джудс? В этом районе ты проведешь полдня на пробках. У меня есть велик, может, подвезу? За соответствующую плату, конечно. Конец.