Любовь в ФЭС

— Лисенок! Ты помнишь, что сегодня мы идем к маме, знакомиться? И помни: надень чистую рубашку! Я точно знаю, что она у тебя есть! — Да, котик, я все помню. И конечно есть, я же погладил ее вчера. Со стороны могло показаться, что курлыкают голубь с голубкой. На самом же деле это были одни из самых матерых оперативников ФЭС — и оба волновались до изжоги. Сегодня предстояло идти к маме первого — после пяти лет вранья, что он никак не может найти себе девушку, Косте пришлось позвонить маме и признаться, что сегодня он приведет избранницу. Правда, как подготовить маму к тому, что его «избранница» — коренастый мужик с короткой стрижкой, да к тому же его напарник — загадка высшего порядка. Принарядившись, второй Костя окинул себя придирчивым взглядом. За долгое время работы в ФЭС он привык носить костюмы и галстуки, но сегодня нельзя было ударить в грязь лицом. — Господи, надеюсь, мамочку не хватит удар прямо в коридоре, — закатив глаза, пробормотал Котов, завязывая галстук. — Сам понимаешь, советская закалка, секса не было… А слова «гей» и не знали. — Страшно представить, что с моей произойдет — она-то мне в жены Юльку прочила, — отозвался Лисицын. — Но не срослось — так я и не понял, что она в Гранине нашла… — Ладно, бери цветы, а я тортик возьму, — вздохнул Котов.

***

В квартире мамы Котова раздался звонок. Пожилая женщина торопливо вытерла руки о передник, сняла его и бросила его в стиральную машину. — Уже иду! — прокричала она и заторопилась к двери. — Костенька, сына, здравствуй, — просияла при виде сына женщина и обняла наклонившегося Котова. — Привет, мам, — тепло улыбнулся мужчина. — А где избранница? Простыла девочка? Ну ничего, мы вместе к ней сходим, — заторопилась мама. — Это, мам… — замялся Костя. — В общем, ну… — В общем, не избранница, а избранник, — произнес смело Лисицын, выходя из-за спины Котова. — Здравствуйте, мама. А это — вам, — он протянул оторопевшей женщине букет нежных чайных роз. Женщина непослушными руками взяла букет, во все глаза глядя то на смущенного сына, то на улыбающегося Лисицына. — Ну что же… Проходите, мойте руки… А я пока цветы поставлю, — медленно произнесла женщина. Мужчины кивнули, разулись и пошли в ванную.

***

— Как-то неудобно получилось, — проговорил шепотом Котов, намыливая руки. — А как ты хотел? Думал, она так спокойно все воспримет, что и благословит сразу? — драматическим шепотом спросил Лисицын, дожидаясь возлюбленного. — Не волнуйся, котёнок, все хорошо будет, — и Костя чмокнул его в щеку.

***

Мирно попивая чаек, мать Котова расспрашивала Лисицына об их отношениях, как давно они вместе, как живут. Тот отвечал без приукраски, не врал и все время держал Костика за руку. В лице мамы иногда мелькало что-то, похожее на неверие. Но потом, увидев, что сын совсем не тяготится этими отношениями, что любовь тут — взаимная, женщина повеселела и приняла решение — не лезть. Пора было выпускать сына из-под крыла. Прощаясь, женщина шепнула Лисицыну на ухо: — Береги, его, Костя. Самое дорогое отрываю… — Костя улыбнулся, мол, не подведу.

***

На следующий день — еще один букет цветов, еще один торт… Мандража, какой был вчера — нет. Уж если мама Котова приняла их отношения, то и матушка Лисицына должна была. Ровно в семь вечера они постучали в дверь. На этот раз цветы держал Котов, а Лисицын принимал объятия. — Что, Костик? А где Юленька? — спросила женщина, заметив Котова. — Мам, с Юлей мы давно разошлись, — нетерпеливо ответил Лисицын. — Вот, привел знакомиться. Это Костя, — показал он на Котова. — Я его люблю, мы живем вместе. Котов во время разговора только улыбался, боясь проронить хоть слово. Он только протянул женщине букет и произнес сквозь улыбку: «Здрасьте». Женщина, держа букет в руках, переводила взгляд то на сияющего, как самовар, сына, то на его немного смущенного партнера. Затем просияла: — Все-таки права я была! Пенсию себе подняла! Ох, пойду Гавриловне сообщу, а вы давайте, на кухню, сейчас поужинаем! — и женщина ушла в гостиную, оставив влюбленных в полном раздрае.       — Береги его, Котов! Узнаю, что вы рассорились, да еще и по твоей вине, — уши отрежу, — пригрозила мадам Лисицына после ужина. Котов поспешно кивнул и улыбнулся Лису, которого держал за руку.

***

— Наши мамы на редкость спокойно это приняли, — задумчиво произнес Лисицын уже в постели, обнимая потного Костю, что в изнеможении лежал рядом. — И не говори… — протянул Котов, устраивая голову у Лиса на плече. — Твоя матушка вообще с соседкой поспорила, гей ты или нет… — Главное, больше от них прятаться не надо. А уж коллеги поймут, — ответил Костя, уже засыпая. Вскоре спали оба.