Spieler

Рихард даже приблизительно не знал, с чем связаны эти вечные перепады настроения его братца. Вчера вечером он, кажется, готов был шею Рихарду сломать за то, что тот копался в его вещах, а утром что? Именно, что ничего! Ни слова, ни взгляда, говорящего о том, что он вообще помнит о произошедшем! Так вообще бывает? Нет, это, конечно, хорошо, но всё-таки чёрт его знает, что за мысли он там себе думает, когда вот так себя ведёт. Ещё хуже ситуацию сделала Кларисса, которая в это утро не только привычно поцеловала в щеку Рихарда, но и попыталась чмокнуть спокойно снимающего куртку рядом с ними Пауля. Ландерс пытку вытерпел, но когда девушка отвернулась, скривился так, словно губы Кларис… в общем, очень сильно скривился.  — Меня настораживает, что, даже заполучив тебя, она всё равно продолжает облизывать всех вокруг, — прошептал он на ухо брату на первом уроке. Рихард покосился на него:  — Ты успокоишься когда-нибудь или нет? Во-первых, никто меня не заполучал. Во-вторых, это жест приветливости. В-третьих, ты мог бы и повежливее себя вести.  — Я хотел плюнуть ей в лицо, — сообщил Пауль, — Но не плюнул же. И ты ещё говоришь, что я должен быть вежлив? Да этикет — моё второе имя, а терпимость — псевдоним!  — Ты идиот. Если бы ты это сделал, я бы в жизни больше с тобой не заговорил.  — Ух ты ж бля, какие мы грозные, — восхитился Пауль, — Слушай, я могу поступать с людьми так, как захочу, ясно? А на случай, если кто-то вдруг решит испытать на прочность мой фасад, — он провёл ладонью перед лицом, показывая, что имеет в виду, — У меня есть дар. Я умею давать отпор.  — Нет, ты просто программируешь человека так, чтобы тебе вообще не пришлось давать отпор, — Рихард осуждающе покачал головой, — Между прочим, это нечестно.  — А лазить по моим ящикам и тайком шариться в моих вещах — честно? — ловко отпарировал Пауль. Рихард прикусил язык и отвернулся к доске. Ну ясно всё, обидеться не обиделся, а припоминать всю жизнь будет. Потом чуть что — а ты, Рих, тоже не очень-то белый и пушистый, детектив хренов… И будет так шпынять, пока смерть на разлучит вас. Ещё больше расстроила его записка от Кларис, где после напоминания о делах свиты стояла маленькая приписка: «Сегодня в семь я приглашаю тебя к себе домой. Ну ты понял. Целую». Вместо буквы «О» Кларисса рисовала сердечки. Рихард смотрел на эти рисованные символы наивной детской любви, и настроение у него окончательно испортилось. Бля, серьёзно? Кларис, я не могу тебя трахать, блять, прости, но… со мной что-то не так. Это не я, это все влияние моего братца. Я, как и он, тоже начинаю тебя ненавидеть. Рихард помотал головой, разгоняя ненужные мысли, и уставился в тетрадь, пытаясь забить голову белками и аминокислотами. Ему, мягко говоря, не удалось. Ещё и с приближением зимы хлопот стало больше. Действующий президент школы, Марк Катейт, уехал куда-то в Австрию до весны, а его заместитель благополучно забыл о своих обязанностях, и вообще занял позицию, мол, я не просился на этот пост. Так что все приготовления к Новому году свалили на Кларис и её свиту. Именно им приходилось второпях проводить опросы среди школьников на тему того, какой они хотят видеть школу в праздники, пытаться собирать деньги на оформление коридоров, классов и актового зала — дискотеку-то никто не отменял. И это всё — в самый напряженный период учебного года, когда вот-вот грянут полугодовые контрольные. Рихард в своей новой «должности» официально признанного парня Клариссы Вагнер теперь использовался девушкой вообще без стеснения; вчера она с милейшей улыбкой свалила на его голову анкетирование трёх восьмых классов. И чтоб результаты не позднее четверга! А сегодня уже среда. Девяносто листов с распечатанными вопросами мирно лежали в его сумке, дожидаясь своего часа. Так не хочется идти к этим восьмиклассникам… Они такие наглые, авторитет старшего по возрасту, положению и званию для них пустой звук.  — Пауль, — сонно почти касаясь носом тетради, пробурчал он, — У тебя есть знакомые в восьмых классах? Только нормальные.  — Посмотри на меня и скажи ещё раз, что мои знакомые могут быть нормальными, — таким же разморенным тоном ответствовал тот, устало подперев потяжелевшую голову рукой.  — Пауль, это не смешно, мне нужно их опросить, — еле ворочая языком, пробормотал Рихард. Глаза упорно закрывались.  — А-а, это… — Пауль широко зевнул, — Ну, есть кое-кто. Посговорчивей.  — Тогда рванем на перемене?  — Рванем, — Паулю было так лень, что он даже не начал спорить, по своей излюбленной привычке.  — Как хреново… — высказался Рихард, длинно зевая. Ему в спину прилетел довольно болезненный тычок пальцем:  — Рих, что ты как не мужик, угомони уже свою женщину, всех запрягла.  — Иди нахуй, — буркнул тот, потирая спину. Затем вдруг округлил глаза и резко обернулся, его громкий шепот пронёсся по ряду: — Шнайдер?! — на него возмущенно зашикали, — А что ты тут?.. — изумленно не договорил он, сразу понизив голос.  — Да вот и я о том, — сердитые голубые глаза смотрели на него из-под шапки кудрей, — Кларисса твоя села в моей Рите и сейчас моет ей извилины насчёт вальса. Но это ладно. Меня больше возмущают два класса, которые я должен опросить к завтрему.  — У меня три, — мрачно ответил Рихард.  — Да? Пятых? — Шнайдер ещё больше разозлился.  — Не-а, восьмых…  — Вот и не пизди. Пятые классы по жизни все как с цепи сорвавшиеся, а мне сразу два! Я не могу так, образумь Клариссу, а. Давай, Рих, покажи, кто в классе хозяин!  — Кларисса и хозяин, — намекающе покашлял Алекс Фонтейн с другой парты.  — Да я ж об этом и говорю, — тут же сдал назад Шнай, — Просто, ну правда, Рих, кому там интересно, висит мишура в коридоре или нет… Мы еле с дискотекой пробираемся, это ещё! Скажи ей.  — Слушай, а почему я? — шёпотом возмутился Рихард, — Не охуевай, Шнэ, подойди и скажи. Я тут вообще причём? Это ты у нас мастер отвергать идеи.  — Ну нет, тут даже я бессилен, — с пафосом заметил Шнай, — Я ж не Пауль. Рихард от неожиданности поперхнулся собственной слюной. Ландерс чуть заметно дернулся, словно собирался оглянуться, но остался сидеть неподвижно.  — Ты чего это? — удивился Шнай.  — Да так… — Рихард глупо моргал. Бля, только не это, неужели он знает? Шнайдер вдруг вскинул голову, сразу приобретая подобострастно-честный вид, и с трепетом и любовью к химии в голосе воскликнул, глядя поверх головы Круспе, видимо, отвечая на вопрос, который Рих благополучно прослушал, и тем самым спасая положение:  — Электроотрицательность, фрау Манч.  — Верно, Кристоф, — кивнула та, и Шнай скривился, услышав своё ненавистное имя, — А вы, Рихард, — фрау Манч постучала по его парте указкой, и Рих немедленно принял самый невинный и покаянный вид, — Внимательней относитесь к происходящему на уроке, — она повернулась к классу, — Далее, как сказал нам Кристоф, электроотрицательность…  — Интересно, что Рита кричит в постели с тобой, — дождавшись, когда фрау Манч отвернется, фыркнул в сторону Шнайдера Рихард. Пауль, не поворачивая головы, весело хмыкнул.  — Ахах, да, мне тоже интересно, — к ним обернулся со здоровенной лыбой Алекс, который, кажется, имел уши даже на затылке, и с интересом воззрился на растерявшегося Шная.  — Идиоты, вам какое дело? — проворчал, неумолимо краснея, тот.  — Опа, опа, заволновался, ты смотри, — откликнулся с другой парты Жак Бронте, ухмыляясь, — Давай, давай. Колись теперь.  — Да иди нахуй…  — Было бы нормально, кричи она твоё имя, — хихикая, прошептал Рихард, — Но вот если твою фамилию…  — Ох, да, Шнайдер, да, ещё! — неожиданно провыл на весь класс Алекс, и класс грохнул едва сдерживаемым хохотом — спасибо хоть фрау Манч в этот момент была в подсобке, откуда, впрочем, услышав смех, немедленно высунула свой нос, с претензией щуря подслеповатые глазки, и тут же скрылась, продолжая греметь пробирками.  — Завали ебало! — зашипел на почти сползшего со стула от неудержимого хохота Алекса красный как рак Шнайдер.  — Бля, Алекс, ты идиот, — вытирая выступившие на глазах слёзы и всё ещё нервно гыгыкая, выдавил из себя Рихард. Пауль — тот вообще оказался в состоянии невменяемом: упал лицом в парту и трясется вместе с ней, умирая от, впрочем, совершенно беззвучного смеха. Рихард ткнул в него пальцем, обвиняюще глядя на Алекса: — Ты зачем моего брата сломал, он, вон, теперь ржать даже нормально не может… Пауль взвыл и начал натурально биться лбом о парту.  — Бля, Круспе, придурок! — Алекс, только поднявшийся на ноги, опять медленно, но верно пополз вниз, — Прошу, заткнись!  — Сам начал! — возмутился Рихард. Пауль, наконец, отсмеялся и с трудом выпрямил спину, стараясь отдышаться, весело и хитро поглядывая на брата.  — И всё-таки, тебе интересно, что кричит Рита, трахаясь со Шнаем? — прошептал он Рихарду на ухо, — А то ведь я могу выяснить…  — Ты дурак? — уставился на него Рихард. Смех как рукой сняло. Ему стало страшно, — Это шутка! Я же не серьёзно. Не надо тут свои штучки использовать, слышишь?  — А ты заставь меня, — вдруг выдохнул ему на ухо Пауль, придвигаясь ближе, опуская руки в карманы. Не успел Рихард среагировать, как они уже сидели почти вплотную, а люди вокруг снова занимались своими делами, не обращая на них никакого внимания, — Мне так нравится, когда меня пытаются заставить что-то делать, — шепнул Пауль, медленно водя кончиком носа по шее брата — вверх, вниз, вверх.  — Что ты, твою мать, делаешь? — Рихард дернулся, выпучивая ахуевшие глаза.  — То, что мне нравится, я же говорил, — Пауль чуть отстранился, внимательно глядя на него исподлобья, — А тебе что, не нравится?  — Это странно. И неправильно, — пробормотал Рихард, изумленно пялясь на него.  — Но тем не менее это не ответ, — мурлыкнул Пауль, отодвигаясь вместе со стулом на удобное и безопасное для них обоих расстояние. Он снова искоса взглянул на брата и усмехнулся уголком губ: — И всё-таки я добьюсь ответа. Будь уверен.  — Эм, погоди, Пауль, — Рихард растерялся окончательно, — У тебя же девушка есть. Ты сам говорил, ещё в первый день.  — Я сказал, что кто-то есть, я не сказал «девушка», — отшутился Пауль.  — Так, я серьёзно. Не, ну правда, если у него кто-то есть (хотя, судя по всему, в тот раз он, как и брат, тоже немного прибрехнул), какого черта он тогда лезет к?.. Фу бля, аж дрожь пробирает.  — Ну, есть, да, — нехотя ответил Пауль, — Простите, что пристаю. У Клариссы твоей научился, — насмешливо фыркнул он. Рихард устало закатил глаза:  — Думаю, дальше тебя расспрашивать бессмысленно.  — Ну почему же бессмысленно, — Пауль, ища слова, растерянно почесал макушку, и вид у него при этом был ужасно потешный, — Ну, просто, понимаешь, Рих… Девушка эта…  — А, спасибо хоть девушка… — Рихард уже давно догадывался о не совсем традиционной ориентации Пауля, и это обстоятельство не могло его не радовать.  — Да ты дослушай, — Пауль глубоко вздохнул и наконец взглянул на брата, — Короче, всё очень сложно. Просто она, эта девушка, она не совсем…  — Рих, какой следующий урок? — как всегда некстати ткнул в него пальцем Шнайдер. Тут Пауль словно очнулся и пристально вгляделся в свою тетрадь.  — Отъебись, нашёл у кого спрашивать, — зашипел на Шная Рихард, не сводя глаз с брата, — Пауль, твоя девушка — не совсем?.. — напомнил он. Пауль смотрел в тетрадь, на кривоватые строчки, выведенные собственной рукой, и, кажется, просыпался от какого-то минутного затмения.  — Оу, скоро звонок, — как-то быстро замял тему он, закрывая тетрадь и избегая смотреть брату в лицо.  — Нет, погоди, ты про девушку говорил… Пауль поднял брови, всё так же глядя перед собой, и недоверчиво переспросил:  — А ты не понял?  — Не понял что? — опешил Рихард.  — Ничего, — помолчав, отрезал Ландерс, шаря в карманах, — Ничего ты не понял, — добавил он, бросая в сторону Шная короткий взгляд. В следующую секунду Шнайдер всё-таки вытащил Рихарда на разговор, заставив его забыть странные слова Пауля, явно подпитываясь уверенностью и напористостью от собственной пластилиновой фигурки, спрятанной в кармане сумасшедшего игрока. *** На перемене они с Паулем вдвоём подошли к каждому из трёх восьмых классов, и Ландерс опять был веселым, общительным и жизнерадостным. Рихард уже почти не удивлялся его идиотским перескокам, и желал только одного: быстрее бы он перестал дурковать и стал нормальным человеком, а! Довольно быстро раздав листочки с вопросами, они наконец позволили себе расслабиться и сели на пол, подложив сумки, у кабинета, где уже собрался почти весь их класс в ожидании звонка.  — Чего они такие послушные, ты и на них пластилин изводишь? — ревниво спросил Рихард, с завистью вспоминая, как легко Пауль договорился с восьмиклашками. Пауль в ответ покрутил пальцем у виска:  — Сдурел? Мне делать больше нечего, что ли? Я просто, в отличие от некоторых, нос не задираю и общаюсь с ними наравне.  — Я что, задираю нос?! — возмутился тот.  — Ага, сам за собой даже не замечаешь, — назидательно ответил Пауль.  — Ничего я не задираю, что ты выдумал? — у Рихарда вдруг появилось непреодолимое желание ощупать собственный нос. Вместо этого он достал из сумки коробку апельсинового сока и, ковыряя в ней отверстие для трубочки, с невольным интересом ждал ответа.  — А как иначе объяснить? Я давно за тобой заметил. Ты даже с десятыми классами не общаешься, проходишь мимо, не здороваясь, а подбородок аж в потолок смотрит, — веселился Пауль.  — Врешь ты всё, ничего не смотрит! — обиделся Рихард, отпивая сок, — Я просто с ними не знаком, а чего я буду здороваться с незнакомыми?  — Ты ещё скажи — «а чего я буду знакомиться с незнакомыми?».  — Ну это ты перебрал, — проворчал Рихард. Это месяц назад он себя-то общительным считал. Ага, конечно. Куда уж ему до братишки, который, кажется, всю школу знает в буквальном смысле.  — Не бойся, всё дело идёт именно к этому! — Пауль уже откровенно ржал, наслаждаясь кислой миной брата.  — Да заткнись ты уже, — уже почти миролюбиво буркнул тот, и ткнул в дальний конец коридора коробкой сока, — Вон Шнай идёт, над ним прикалывайся. К его радости, Пауль моментально переключился и заорал на весь коридор на радость Алексу и остальным:  — Эй, ты, Шнайдер! Который секс-машина без имени! Иди сюда, мне брат приказал над тобой прикалываться! Шнайдер остановился как вкопанный, глядя на покатывающихся одноклассников, и пронзил негодующим взглядом ржущего на полу Пауля:  — Да ты вконец охуел, я смотрю, скотина ты ебнутая…  — Это всё Рих! — радостно отрекся тот.  — Эй, я тут причём? — в шутку возмутился Круспе.  — Идиоты трахнутые, — буркнул оскорбленный до глубины души Кристоф, тем не менее плюхаясь на пол рядом с ними, — Рих, будешь прощен, если поможешь мне с плейлистом, — он протянул Рихарду открытый блокнот, — Там песенки такие неплохие, но их что-то много. Давай, мне Кларисса сказала, чтоб завтра было готово, в пятницу нашим покажем готовый список.  — Да вы заебали со своим плейлистом! — на этот раз искренне возмутился Рихард, подавившись соком, — Сейчас только ноябрь! До дискотеки ещё полтора месяца, какого…  — А я тебе говори-и-ил! — Шнайдер забрал у него коробку и сделал огромный глоток, осушив сразу половину, — А я тебя предупрежда-а-ал! Это всё Кларис твоя. Я ж сказал, чтобы ты с ней поговорил, а ты что?  — Сок отдай, скотина, сказал же тебе Тилль, что школу скоро обожрешь!.. Бля, за каким чертом эти треки, — Рихард взял блокнот из его рук, лениво пробегая глазами по строчкам. Пауль тут же сунул свой любопытный нос ему через плечо, — Запустили бы как обычно, старый плейлист, с треками, проверенными временем. Так нет!  — О, погоди, погоди, — Пауль ткнул пальцем в центр листа, — Circles, Hollywood Undead. Мне нравится эта песня, подойдёт на тот медляк, однополый.  — Рэпкор на медляк? — Шнай уставился на него, — Ты ебнулся? Баллада нужна.  — Это ты ебнулся, потому что не слышал эту песню, а пиздишь много. Это баллада, — уверенно ответил Пауль, — Странная и нежная.  — То, что надо на однополый медляк, — заключил Шнайдер, решив поверить Ландерсу на слово, — Ладно, а остальные? И вообще, Рих, радуйся, что мы Клариссу твою отговорили использовать песни с новогодней тематикой, а то…  — Да вы что, сговорились все?! — Рихард зло пихнул его в бок, — Не моя Кларисса, не моя! Хватит так говорить!  — А чья ж ещё? — удивился в свою очередь Шнай.  — Бля, сама по себе она, — пробурчал тот, уже жалея о своей внезапной вспышке. Напоминания заботливого мозга о том, что Рихарду ещё нужно аккуратно порвать с Кларис, и так душили его без конца, — Так, — он с преувеличенным энтузиазмом уставился на список невидящими глазами, — Сколько треков нам надо выбрать?  — Да какие там треки, ты вон какой заведенный, — Шнайдер смотрел на него во все глаза, Пауль с другой стороны не отставал, — Слушай, у вас с ней всё нормально? А то чуть кто Клариссу упомянет, дергаешься весь. «У Пауля, блять, научился», — подумал Рихард, закипая.  — Да не дергаюсь я!  — Ну вот же, вот! — вскричал Шнай, — Опять дернулся.  — Всё у нас с ней нормально!  — Да не ори ты на меня, взял моду! — почище Тилля гаркнул тот.  — Всё у нас с ней хорошо, — терпеливо повторил Рихард, — Просто устал немного.  — Слушай, Рих, — Шнай наклонился к нему пониже, — А у вас с сексом нормально всё, а?  — Да я… Ты… Какое тебе дело?! — захлебнулся словами Рихард. Бля, Шнай, ты как всегда в точку. По больному.  — Не, Рих, без обид, но у тебя такой вид, как будто у тебя критический недотрах с восьмого класса, — покачал головой Шнайдер.  — И недоедание с трёх лет, — вставил свою любимую тему Пауль, оценивающе глядя на брата. Рихард посмотрел на одного, на другого.  — Идиоты, — констатировал он, откидываясь на стену.  — Не, психуешь ты, а идиоты мы, — Шнайдер схватил его за плечо, — Рих, у вас что, ещё не?..  — Вот надо тебе всё опошлить? Ты в курсе вообще, что выглядишь сейчас как сплетница?  — Да было у них всё, — неожиданно вступился за Рихарда… Пауль. Серьёзно? Круспе захлопал глазами, пялясь на него с не меньшим изумлением, чем Шнайдер, не веря своим ушам.  — А ты откуда знаешь? — спросил Кристоф.  — Он же мой брат, — с видом очевидности ответа смешно вздернул нос Пауль.  — Серьёзно, Рих, вы с ним это обсуждаете? — недоумевал Шнайдер.  — Нашёл кого слушать, — Рихард покачал головой, — Не было ничего. Пока что, — на всякий случай добавил он, с трудом вспоминая, что он говорил друзьям, когда у него ненадолго появлялась девушка. Кажется, это было очень давно, в прошлой жизни. Про намечающийся сегодня вечером секс решил умолчать, а то решат еще, что он хвастается.  — А-а, вот почему ты такой раздражительный, — понимающе покивал Шнай, — Парню без этого трудно. А хочешь, я попрошу Риту, она поговорит с Кларис насчёт…  — Ты идиот? — всполошился Рихард, так, что Пауль опять покатился со смеху, — Не говори никому!  — Ой, ну и пожалуйста, — обиделся Шнай, поднимаясь на ноги: прозвенел звонок, — И всё-таки с Клариссой своей… не своей… поговори. Насчёт опросов и треков. А то я заебался, честное слово, вот те крест, — он широко картинно перекрестился, правда, левой рукой и наоборот, прежде чем протиснуться сквозь толпу в кабинет.  — Блин, придумал же… И почему я? — Рихард болезненно потер лоб, не торопясь вставать, — Пауль, может, ты с ней поговоришь?  — А че я? — сразу подпрыгнул тот.  — Ну, понимаешь… Поговоришь, — Рихард поморщился — просить брата о таком он не собирался вообще никогда, надеясь свести использование его дара к минимуму, но что поделать. Разок можно.  — А-а, вот ты о чём, — загадочно усмехнулся Пауль, вставая на ноги и хитро поглядывая на брата, — Может, и поговорю, если ты попросишь как следует. Вставай давай, все уже зашли. Коридор и правда опустел; из-за закрытых дверей доносился гул голосов и грохот отодвигаемых стульев. Их учитель где-то задержалась, и Рихард, которому было страшно лень шевелиться, решил преданно её дождаться и только потом заходить в кабинет. Тем более его интересовало совсем другое.  — В смысле — попрошу как следует? — переспросил он с подозрением. Что там ему в голову пришло?  — Не, просто ты всегда так просишь — а может, ты сделаешь, а может, ты поговоришь, — на лице Ландерса медленно расплывалась довольная ухмылка, — А может, мне нравится, когда меня просят.  — Пауль, прошу тебя, убеди Клариссу в том, что ты уже слышал только что, — устало протянул Круспе, зевая.  — Блин, ты вообще просить не умеешь, — с осуждением покачал головой Пауль, — Ладно, если так не просишь, я согласен. Только… С одним условием.  — О, нормально, — воодушевился Рихард, — А каким?  — То есть ты согласен? — глаза Пауля загорелись знакомыми хитрыми огоньками.  — Сначала скажи, что за условие, — тут же насторожился Круспе.  — Нет, скажи, что согласен, — настаивал Пауль, — А то не буду разговаривать с Клариссой.  — Ну ладно, ладно, согласен! — сдался Рихард, — Что за условие? Пауль с довольным видом упер руки в бока, ни дать ни взять — супермен.  — Сегодня вечером родителей нет дома? — уточнил он, едва не лопаясь от радости, — Значит, сегодня я познакомлю тебя со своей девушкой. В семь, не опаздывай, как говорится. Рихард вскинул на него круглые глаза:  — Серьёзно? Ой, Пауль, я рад так, правда, но я сегодня в семь хотел с Кларис встретиться… Ну, ты понял. Прости, давай в другой?.. — он прикусил язык. Пауль перестал улыбаться, услышав про Клариссу, и на скулах его вдруг выступили алые пятна.  — Ну нет, — отрезал он, — Выбирай, что тебе важнее: шлюха, которую ты нихрена не любишь, или брат. Он развернулся к нему спиной и исчез в кабинете. Рихард так и остался сидеть, глядя в воздух, где ещё парил фантом силуэта Пауля. Ведь он не ослышался? Он это и сказал?.. Нет, невозможно! Рихард так играл, так старался, и вот результат? Стоп, стоп. Это же бред какой-то. Это ошибка! Он никому даже повода так думать не давал, почему Пауль… Почему… Откуда, чёрт возьми, Пауль знает, что Рихард не любит Клариссу?