Странные тайны герцога Холмса

Майкрофт смотрел вслед быстро удаляющемуся искушению по имени Грегори Лестрейд. Что же с ним делает этот соблазнительный мужчина? Вокруг никого не оказалось, они были в тот момент одни. Священник боялся, что если его хоть кто-нибудь заметит, то это плохо кончится и для него, и для его карьеры. Святого отца моментально отлучат от церкви и лишат прихода. Но как отогнать от себя эти греховные мысли после такого страстного поцелуя, исходящего от этого мужчины. След и запах его губ еще долго оставался на губах Майкрофта, он как можно дольше не облизывал их, чтобы не удалять запах чувственности и страсти Грегори. Всю дорогу священник думал лишь об одном. О том, что сказал ему этот "дьявол". Бедный и расстроенный святой отец вернулся домой и сел у окна с печалью в глазах. Его снова стали терзать мысли о правильности выбора жизненного пути. Майкрофту так и хотелось повернуть время вспять и еще раз подумать обо всем, прежде, чем становиться священником. Он с каждым днем понимал, что для него абсолютно невыносимо отдаление от мирской жизни. Майкрофт вспомнил отца и его желание того, чтобы сын стал священником. Да, он сам обещал своему отцу, сам пошел на все это, но под огромным давлением. И теперь все его мысли словно лабиринт: они путались, терялись и были полностью разбросаны. Как он может указывать людям на путь истинный, когда сам день ото дня сбивается с него? Как он может говорить людям о правде, когда сам ежедневно заблуждается? Как он может служить Богу, когда целует постороннего мужчину, тем самым совершая самый страшный грех? Неожиданно раздался звонок телефона, отвлекший священника от тяжелых размышлений. Падре поднял трубку и ответил. - Это святой отец Майкрофт? - женский голос в трубке заставил напрячься. - Да, это я, - священник заволновался, почуяв неладное. - Звонит сестра из прихода Вашего отца, он велел призвать Вас к нему. Похоже, что Ваш отец совсем плох и просит немедленно приехать, - женщина попросила поскорее исполнить просьбу умирающего священника. Майкрофт, ни капли не сомневаясь, тут же мгновенно собрался, вышел из дома и направился к автобусной станции, оставив приход на своего помощника.

***

Мориарти сидел в кресле в гостиной и внимательно наблюдал за Джоном. Учитель смущался и постоянно отворачивался, замечая на себе пристальный взгляд Джеймса. Молли отошла на кухню, и Эммелина ушла за ней. Мужчины остались наедине в огромной гостиной. Джон пытался сделать вид, что читает взятую из библиотеки поместья книгу, но никак не мог сконцентрироваться ни на одном слове. Джим буквально пожирал его глазами, его непреодолимое желание, казалось, исходит от всего тела Джеймса. Ватсон захлопнул книгу, положил ее на стол у окна и вышел из гостиной. Он шел по коридору, когда услышал за спиной догоняющие его шаги. Не успел учитель обернуться, как его схватили чьи-то руки и резко развернули, прижав спиной к стене. Джон оказался запертым в кольце двух рук. Совсем близко к нему находилось лицо Джеймса. - Ты решил поиграть с моим другом или действительно влюбился в него? - хитрая улыбка одним уголком губ, медлительная речь, все говорило о "горячем". Флюиды секса буквально исходили из глаз, шли от дыхания, от прикосновения рук. - Я не понимаю, о чем Вы говорите, сэр, - пытался отвернуться в сторону Ватсон и оттаскивал руки Джима от своих плеч. - Постой, давай спокойно побеседуем, - вдруг произнес Мориарти. - Нам не о чем разговаривать, поверьте, - Джон почти высвободился, но цепкие пальцы удерживали его за ворот рубашки. Дыхание Джеймса стало совсем близко к лицу учителя, Джон чувствовал всю страсть натуры Джима. Губы находились на опасном расстоянии, учитель надеялся, что хоть кто-то выйдет и застанет их, тем самым позволив спокойно идти дальше учителю, но нет. Никого в коридоре не было! - Джон, - почти шептал Джим, - пойдем со мной в спальню, я покажу тебе такое, о чем ты будешь помнить всю свою жизнь. Я научу тебя правильно использовать свое тело, ты поймешь, что такое любовь мужчины, - Мориарти пытался соблазнить беднягу, как делал это со всеми остальными в этом поместье и не только, но учитель не поддавался на уговоры, хотя это становилось все тяжелее. Джон пытался высвободиться, отрывая руки Джима от своих плеч, но тот будто присосался к нему. Под таким напором практически невозможно было устоять, губы Мориарти уже трогали чувственную кожу шеи Джона, тот снова дернулся, вырываясь из объятий, как вдруг раздался голос издалека. - Отпусти его, Джим! Шерлок буквально бежал по коридору широкими шагами, сметая все на своем пути. Один лишь его взгляд уже готов был растерзать своего друга. Он был полностью разочарован в нем. Они же знали друг друга давно, доверяли в бизнесе, а тут вдруг оба засмотрелись на одного мужчину. Но Шерлок искренне любил Джона, а Джим хотел лишь развлечений. Это абсолютно разные вещи. Джеймс с удивлением и некоторым испугом смотрел на стремительно приближающегося Шерлока. Джон, наконец, вырвался из цепких объятий и отошел в сторону. Холмс вплотную приблизился к другу, резко остановился и, пристально глядя в глаза, произнес: - Я просил тебя, Джим, - тихо, но грозно произнес Шерлок. - Ой, да что я ему сделаю, так, только слегка пощупал, - раздался томный голос Мориарти. - Не подходи к нему, - слова вылетели быстро, дыхание обжигало кожу лица, строгий шепот, казалось, раздавался по всему коридору. Холмс посмотрел на Ватсона, который наблюдал эту картину. Учитель замер, увидев, как хозяин, словно орел, кинулся на защиту своего птенца. Сердце Джона билось быстро, дыхание то и дело замирало, глаза блестели от восхищения. В этот момент для Ватсона никого не существовало на свете, кроме хозяина поместья. Джеймс посмотрел сначала на своего друга, затем перевел взгляд на учителя, вздохнул и, сунув руки в карман брюк, вальяжной походкой, присвистывая, направился к комнатам. Шерлок молча стоял, пытаясь отдышаться, и умиленно смотрел на Джона. Тот, в свою очередь, не мог проронить ни слова в ответ еще несколько секунд. Оба понимали, что только что признались в своих чувствах; молча, но слишком понятно для них обоих. Холмс стал медленно приближаться к учителю, тот улыбался и смотрел с огромной доверчивостью в глазах на своего защитника и теперь уже любимого мужчину. Все стало сразу на свои места. Им обоим сейчас было понятно, что отныне они двое принадлежат друг другу, что теперь, возможно, и все остальные узнают об их отношениях, что не нужно будет больше скрываться. Шерлок очень близко подошел к Джону, осторожно взял его плечи, нагнул свою голову, приблизившись к его губам, и сладко коснулся их своими губами, ласково и страстно, нежно и любовно.

***

Майкрофт вбежал в дом, где на кровати лежал его ужасно постаревший и исхудалый отец. Он сильно сдал в здоровье за те годы, которые не видел своего сына. Его лицо сморщилось, глаза потеряли свой былой прежний цвет, волосы полностью стали седыми и редкими. Отец Майкрофта держал в своей морщинистой руке небольшой сверток. Сын нагнулся к нему и поцеловал в лоб. - Здравствуй, папа, - тихо и скромно, как его и воспитывали. - Сынок, ты все-таки приехал, - еле произнес старик дрожащим от волнения голосом. - Как ты, отец? - Майкрофт понимал, что тот еле дышит. - Я ухожу, сын... К своему Богу... но перед смертью хочу... отдать тебе кое-что, - ему с трудом давались слова, каждый вздох он будто делал последний раз. - Это принадлежит тебе... полностью и по праву. Ты должен... знать о себе больше. Но... прошу тебя... разверни это дома...после...моих...похор... - он замолчал навсегда. Глаза застыли навечно. Майкрофт припал к отцу на грудь и зарыдал. Что бы ни делал этот человек ему в жизни, как бы не поступал, это все же был его отец, который любил его, по-своему, но все же любил. Он воспитал его, кормил и одевал, давал такую любовь, какую мог. Слезы градом катились из глаз святого отца. Майкрофт изливал их со всей скорбью в душе, со всей любовью к этому человеку. Перед глазами всплыли все яркие моменты их жизни. Его детство - леденцы на палочке, карусели, качели на дереве; его юность - скандалы и ссоры с отцом; его молодость - авария и решение стать священником. На похоронах присутствовали все, кто знал отца. Много цветов оставили на могиле умершего священника. Тысячу хороших слов говорили в честь него. Много слез было пролито над гробом. Майкрофт остался один. Один на всем свете. Теперь никто не будет его бранить, никто не станет советовать, что ему делать и как поступить. Он сам станет решать свою судьбу. Самостоятельно.

***

Вернувшись обратно через три дня, Майкрофт застал у себя дома Грегори, который уютно устроился в кресле, поджидая святого отца и читая утреннюю газету. Священник устал от дороги, вымотался от горя и слез, он просто сел рядом с мужчиной и положил голову ему на теплое плечо. Лестрейд обнял его одной рукой и стал тихо поглаживать, успокаивая и говоря нужные слова. Так и просидели они весь вечер, пока не наступило время ложиться спать. Майкрофт принял душ и снял с себя свое черное длинное одеяние. Грег находился на кухне, когда святой отец вышел к нему в одном нижнем белье. Священник все понимал, чувствовал и знал. Он видел взгляды Грегори, он знал его намерения и догадывался о его страстных желаниях. Лестрейд же был готов ко всему, он слишком долго ждал этого. Мужчина подошел к святому отцу и осторожно обнял его, слегка прижав его тело к своему оголенному торсу. - Если ты только хочешь, - перейдя на "ты", начал Грег, - я никуда не уйду сегодня ночью. Об этом никто не узнает и не услышит. Никогда. Ты только скажи. Майкрофт отрицательно покачал головой. Да, ему было трудно, ему было очень сложно и практически невозможно отринуть предложение Лестрейда, но он все еще понимал, кто он есть на самом деле, и что его, Майкрофта, принципы должны занимать в его жизни первостепенное место. - Спасибо, Грег, но я хочу побыть один, - Майкрофт вытер вытекавшую из глаза слезу, развернулся и ушел в комнату спать. Грегори остался в его доме на всю ночь. Он просто сидел на кухне и смотрел в окно. Мужчина знал, что святой отец когда-нибудь согласится на его предложение, оставалось подождать совсем немного, Майкрофт уже и сам заметно задумывался об этом. И Грегори будет преданно ждать. За эти три дня, пока в городе не было священника, в поместье происходили свои дела. Мориарти уехал сразу же после инцидента, произошедшего в коридоре с Джоном и Шерлоком. Он не захотел раздувать скандал и ссориться со своим другом, пообещав вскоре вернуться. Его автомобиль уехал на огромной скорости, взвизгнув тормозами, как всегда и ездил Джеймс, оставляя после себя лишь пыльный след на дороге. Шерлок лег спать раньше, этот день принес ему много эмоций: положительных и отрицательных. Джон решил выйти еще раз к полю в надежде встретить того странного мужчину. И он сделал это не зря. Вдалеке светился фонарик. Фигура шла прямо к оврагу быстрыми шагами. Ватсон поспешно направился следом. В эту ночь луна ярко освещала поле, поэтому Джон хорошо видел, куда направляется человек. Мужчина дошел до края оврага, затем осторожно стал спускаться вниз, и свет его фонарика остановился в самом низу. Мужчина взял лопату в руки и стал копать землю. Джон прилег на землю, на край оврага, и стал приглядываться. Он ясно видел, что это мужчина, но кто именно - было непонятно. Фонарь лежал на земле, свет падал не на лицо, поэтому Джон не мог узнать человека. Мужчина работал лопатой шустро - ясно, что это не первая его яма. Что искал незнакомец по ночам в овраге? Это стало очередной загадкой для Джона. Можно было вести эти раскопки днем, при ярком свете солнца, но мужчина почему-то этого не делал. Значит, во всем этом скрыта очередная тайна, которую учитель захотел разгадать. Он решил прийти сюда утром и посмотреть, что раскапывает незнакомец. Ватсон тихо отполз от края и стал подниматься, ветер резко сорвал с его головы накинутый капюшон, Джон оступился и вскрикнул от неожиданности. Человек внизу поднял голову и, заметив, что за ним наблюдают тут же схватил фонарь и лопату и побежал прочь. Джон понимал, что спугнул незнакомца, и теперь непонятно, придет ли он следующей ночью сюда или нет. Но сам Ватсон решил вернуться на это место.