За школьной партой

На первый урок они успели. Ожидая, пока учитель разберется со своими бумагами и журналом, ученики повторяли домашний параграф. Ну, или должны были повторять. Вместо этого класс перешёптывался и занимался своими делами, что было разумеется интереснее математики. Клинт никогда не любил математику. От природы он был слишком честный, чтобы уметь выкручиваться из ситуаций, когда нет домашнего задания, поэтому часто получал двойки, которые потом приходилось исправлять путем долгих нудных занятий. Не то чтобы Бартон был глупым, нет, просто он не мог «сесть и выучить», как Брюс или Стив. Те всегда знали, что ответить, даже если не понимали ни слова. Про Тони и говорить нечего. Учителя физики и математики, как огня, боялись юного дарования. Гений не мог вовремя остановиться, спорил с учителями, приводил новые и новые расчеты такими методами, о которых учителя и не слышали. В общем, при споре с учеником, вынос мозга преподавателям был обеспечен. Наташа училась на отлично. Может потому, что была девушкой, а может потому, что знала, что, когда и кому нужно сказать. Тоже способ. Усевшись поудобнее, Бартон почти почувствовал взгляд, сверлящий ему спину, но оборачиваться не стал, прекрасно зная, кого там увидит. На последней парте сидели двое сводных братьев: Локи и Тор. Они несколько лет учились вместе, но Клинт до сих пор не мог понять, как братья, воспитывавшиеся одними родителями, могут быть такими разными по характеру. Тор – здоровенный плечистый задира, игрок в команде по американскому футболу. И Локи – высокий, худощавый, интеллигентного вида хитрец, которому все сходит с рук. Тор вечно воспитывает братца, чему тот, мягко говоря, вовсе не радуется. Впрочем, времени размышлять о причинно-следственных связях между воспитанием и его влиянием на будущий характер подростков, у Клинта не было. Учителю вдруг взбрело в голову провести фронтальный опрос по домашнему заданию с одной маленькой особенностью: ответил – молодец, не ответил – два. И, конечно, как и везде, преподаватель стал спрашивать по журналу. - Мистер Бартон, пожалуйста, к доске. Расскажите нам, что написано в учебнике. Учитель математики работал с этими ребятами не первый год и успел изучить каждого. Маленькие хитрости учебного процесса зачастую заключались в постановке вопроса. Преподаватель знал, что у парня феноменальная зрительная память. Даже прозвище прилипло Сокол. Вопрос «Что мы обсуждали на прошлом уроке?» поставил бы Клинта в тупик, а то, что написано в учебнике он знал, если хотя бы раз его открыл. Пятиминутный монолог ученика показал, что учебник Бартон таки вчера открывал. - Достаточно, Клинт. Садись. Вернувшись на место, Сокол сел, закрыл глаза и стал слушать, как отвечают остальные. - Брюс, расскажите нам об ученых-математиках и их открытиях. Опять же, открытия и наука давались Беннеру намного легче, чем теоремы и множественные формулы с одинаковыми переменными. Что говорил Брюс, Клинт слышал через слово. Он весь был такой тихий, незаметный, серый, но умный. Этого у него не отнять. Ещё бы голос погромче... - Мистер Бартон, вы там уснули? Повторите! - Основание функции с таким значением в шестнадцатом веке было Джоном Непером, - с готовностью повторил Клинт услышанное. Класс попадал под парты от смеха. Даже учитель расхохотался. Отсмеявшись, учитель сообщил, всё ещё похрюкивающему классу: - Садитесь, Бартон. Я вам не поставлю два только потому, что вы нас повеселили. Продолжай, Брюс. Всем слушать внимательно, а то у вас тоже Джон Непер реинкарнирует в число шестнадцатого века... По классу прокатился смешок, после чего, внимание снова сосредоточилось на Беннере. - Спасибо, Брюс. Присаживайся. Что нам расскажет, мистер Лафейсон? - А что бы вы хотели услышать? – тут же выдал хитрый брюнет. - То, что вы учили на сегодня, - внимательно следя за речью и закрывая свой учебник, попросил учитель. Локи уже не раз вытягивал из него подсказки и умудрялся подсмотреть даже тогда, когда подсмотреть было практически невозможно. Управа на брюнета была одна – брат. Плечистый блондин Тор снискал уважение среди учителей за свою прямоту. Если ему было непонятно, он сразу говорил. Если был не готов – тоже. За безукоризненную честность его уважали и одноклассники, пусть иногда и трудно было найти точки соприкосновения, что вполне нормально для таких разных подростков. Оба брата проскочили на опросе. - Мистер Роджерс, расскажите нам про историю возникновения этой теоремы. Стив имел гуманитарный склад ума – история и литература давались ему не в пример легче, но парень добросовестно корпел над математикой, что, в общем-то, ценили учителя. - Мисс Романофф? Клинт покосился на одноклассницу, вспомнив про утреннюю «подставу» с душем. Наташа, в общем, была довольно симпатичной девчонкой: невысокая, хорошо сложенная, с рыжими кудряшками, которые она иногда выпрямляла. Они с Пеппер, девчонкой из соседнего класса, дружили довольно давно и иногда старались быть похожими друг на друга хотя бы прической. Рыжими локонами природа одарила обеих. Ответила Наташа хорошо. Видно было, что учебник девушка не открывала, но кое-что помнила с прошлого урока, поэтому, коротко и ясно изложив основные моменты, Романофф села. - Ну, и, мистер Старк, что скажете нам вы? Только побыстрее, уже прошло двадцать минут урока, – спросил учитель усаживаясь поудобнее. В классе послышались смешки, когда вместо решения сложного примера на доске стали появляться странные символы и записи... - Таким образом, для простоты решения стоит рассмотреть этот пример на примере гармонических колебаний электрического тока... Разбудил весь класс звонок. Учитель чуть не свалился со стула, а Тони как раз заканчивал дописывать какие-то мелкие закорючки на огромной доске. - Вот и решение! – самодовольно сообщил парень. Учитель окинул взглядом доску, не понял половины и выпал в осадок - ответ-то сошёлся! - Спасибо, мистер Старк, - решив не уточнять способ решения, математик закончил урок, - все свободны... Дважды уговаривать учеников не пришлось. Кабинет опустел в течение минуты. Потирая затекшую от сна в неудобной позе спину, учитель математики потащил журнал в учительскую.