"Один вечер"

Ничего не произошло. Элион безумно боялась этого дня. По разным причинам: сначала она боялась из-за себя, что она сделает что-нибудь не так. Это же Элион, у неё вечно всё не так, особенно последнее время. Она бы непременно сорвала коронацию, вела бы себя совершенно неправильно, не как должна вести себя королева, запуталась в словах, не знала бы, что и говорить… Мало ли возможностей показать себя как конченую идиотку. И брат, её новообретённый и уже любимый брат, наверняка разочаровался бы в ней – не только как в правительнице, но и как в человеке вообще… Затем она боялась, что всё испортят её бывшие подруги – или Стражницы, как их теперь зовут. И ведь всё было бы хорошо, не вмешайся они! Элион, конечно, поначалу их ненавидела и считала виновницами своих бед, но теперь она полагала, что они такие же марионетки в руках Кондракара, как Шептуны — у брата. Они наверняка хотели ей помочь от всей души – да вот только вреда от них больше было, чем пользы. И она ужасно, ужасно боялась, что они помешают ей стать королевой и разрушат этот чудесный мир… Но этого не случилось: братик остановил их раньше, прежде чем они вообще добрались до неё. И вход в Меридиан для них уже был закрыт – Элион не знала, как Фобосу это удалось, ведь он же даже не маг, но как-то удалось. И уж после этого ей бы успокоиться, да ждать дня своей коронации, но Элион почему-то продолжала бояться. Теперь она опасалась своего брата. Принцесса пыталась себя успокоить: сидя вечерами за своими рисунками, она доказывала себе, что Фобосу вовсе не нужен её престол – иначе зачем ему её искать? Зачем ему убивать её на глазах у других? Это же просто бессмысленно! Девочки сами не знали, что говорят, и напугали её – а, по сути, переживать не из-за чего. Ведь это именно ему Элион должна быть благодарной за свою силу. И за то, что узнала правду. И как он ей помогал справиться с волнением и учил быть королевой… Зачем ему убивать её? Тем не менее Элион сходила с ума от страха и смутного ожидания, что на коронации произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Что она оступится и упадёт. Что Стражницы найдут лазейку, прибегут на церемонию и всё испортят. Что Фобос её убьёт… Ничего не произошло. Вообще ничего. Небо не рухнуло на землю, Стражницы так и не появились, а коронация прошла без сучка без задоринки. Элион отчитала свой текст, попыталась сказать что-то от всего сердца – получилось прекрасно. Она не видела лица брата, просто почувствовала, как он положил ей руку на плечо и тихо произнёс: - Ты молодец, сестрёнка. Ты будешь отличной королевой. И у неё от этого голоса и осознания ситуации пробежали по всему телу мурашки. Сердце рухнуло куда-то вниз, а горло пересохло настолько, что она даже не могла сглотнуть. Она несколько часов сидела на троне, смотря на выступления галхотов, и никак не могла повернуть голову, чтобы посмотреть на Фобоса. Это всё так волнительно, так сумбурно… она не знала, что ей и чувствовать: счастье ли за себя, за то, что она наконец-таки примерила мамину корону и завоевала уважение брата, или страх перед грядущей ответственностью? Или, что хуже, того, что Фобос ей просто солгал, и на самом деле она была совсем не на высоте?... Ей так часто врали казавшиеся ей родными люди, что она бы не удивилась новой лжи. От этого всего шла кругом голова. Когда она пришла в свою спальню, её, вялую и рассеянную, раздели и уложили спать, и она потом ещё долго лежала и никак не могла успокоиться. Она вставала, смотрела на свою корону, вслух разговаривала с ней (или же с матерью?), клала её обратно и вновь пыталась уснуть. И так всю ночь, всю ночь до самого утра… После коронации тоже ничего не происходило. Точнее, событий-то было много: Элион успокоила народные восстания (разумеется, не без помощи Фобоса – хотя, стоило признать, она сама разобралась с этим вполне неплохо: видимо, юной девочке верили больше, чем интригану-принцу), приняла несколько важных реформ и постоянно ходила, ходила, ходила… Разумеется, ей помогали – и Фобос, кстати, в меньшей степени, в большей – Седрик и несколько близких советников, прекрасно разбиравшихся в бумажной волоките. Её тоже было много – намного больше, чем домашних заданий у нее на Земле, и руки часто приходилось опускать в холодную воду, чтобы они переставали болеть. Иногда она брала для себя выходные дни и гуляла по Меридиану. Больше всего ей нравилось гулять по лесу: царственное величие и спокойствие местных растений убаюкивало её и заставляло чувствовать себя, как будто она дома – там, на Земле. Всё-таки она так и не смогла отвязаться от того мира: он всё равно преследовал её, в ностальгии, в воспоминаниях, в некоторых привычках. По городу ей нравилось гулять меньше: конечно, он постепенно становился лучше. Брат был очень недоволен, что она решительно убрала войска с улиц, и даже долго спорил с ней на эту тему, но в итоге ему пришлось отступить – только в этом вопросе: в остальных же Элион доверялась ему беззаветно, не оспаривая ни единого решения. Но солдат на улицах быть не должно, это она решила для себя твёрдо. Впрочем, сам брат нашёл для себя пользу в этом решении сестры: теперь войска охраняли его лабораторию – Мекку обетованную и райский источник, древо познания и главное место жизни. Казалось, дай ему волю, Фобос бы оттуда не выходил никогда. Он создавал невиданных существ, похожих на людей, беззастенчиво пользовался её, Элион, энергией, чтобы продолжать совершенствовать свои изобретения – и иногда ей казалось, что она нужна ему только для этого. Что она не более чем батарейка, служащая ему исключительно для «подзарядки» своих сил. Иногда он проговаривался о своих мечтах и планах – например, он до сих пор не отказался от идеи завоевать Кондракар. И Элион не знала, как к этому относиться: то ли поддержать его в этом и растереть в порошок ненавистных, неизвестных ей колдунов из Кондракара, то ли возразить горячо против – ведь им и в этом мире есть чем заняться. Во много раз тяжелее ей было, когда брат как-либо касался её. Тогда она просто сходила с ума от стеснения и не знала, куда же ей деваться. - Элион. – Он слегка улыбнулся, поскольку знал, что этот спор он выиграет и не уступит его ни за что. – Элион, Элион, Элион, Элион, - произнёс он скороговоркой, и его нос практически коснулся её плеча. Она совершенно не чувствовала своё тело и поэтому вжалась в сидение трона так сильно, что могла запросто его опрокинуть. – Хочешь, я разотру Кондракар в порошок, м? Вместе мы сможем это сделать. С твоей-то силой и моим могуществом. Подумай над этим, Элион. Меридиан не такой маленький мир, и вместе мы что-то можем. Ведь нельзя же вечно ходить у них в подчинении, подумай сама. Она не могла не согласиться с ним, особенно когда он так её касался. Элион всегда мечтала о старшем брате. Вообще, на самом деле, о ком угодно – от младшей сестрёнки она бы тоже не отказалась, ведь грустно быть единственным ребёнком в семье. Как она завидовала Корнелии, что у неё есть младшая сестрёнка! Да ещё такая непосредственная и милая! Элион непременно научила бы её всему, что знала сама. Будь у неё братик, как у Ирмы, постаралась бы воспитать настоящим мужчиной и защитником девушек. Если бы у неё была старшая сестра – перенимала бы от неё всё: опыт, красоту, пластику… почему-то Элион считала, что её старшая сестра непременно должна была быть очень красивой. Но старший брат – это совсем другое. Она любила своего папу… ну, вернее, ложного папу – приёмного, вот, так даже точнее. Но они никогда не были с ним очень близки. Он жил в каком-то своём мире, она с мамой – в своём. И если мама его ещё понимала, то Элион не всегда. Иногда ей даже казалось, что он одновременно как любит свою дочку, так и не очень интересуется её жизнью, а это всегда обидно. И поэтому она фантазировала о старшем брате. И даже – грешно сказать, но всё-таки, - ей нравились такие книжки и фильмы, где была бы история любви между братом и сестрой. Ей казались такие отношения эталоном: это и сильные чувства, и конфликт с обществом и природой, и глубокая нежность, привязанность – ведь всё-таки они родственники… Он старше, он непременно красив или хотя бы харизматичен, она младше, но не слабее него. То есть, физически, наверное, слабее, но душевно так точно нет – сказывалась меридианская кровь. У них женщины почти всегда сильнее мужчин – наверное, именно поэтому правили всегда женщины. На брата все смотрели как на опасное отклонение – как, наверное, в их мире смотрят на феминисток. Это так… странно. И поначалу Элион никак не могла к этому привыкнуть. Она вообще-то многое ожидала увидеть на его месте. Воображение рисовало ей самые разные картины: то он был похож на неё, то не похож, то вообще галхот, как Ватек, то он внезапно приобретал вид Седрика – а он был очень красивый, и, честно признать, Элион рассчитывала с ним встречаться, даже в те жуткие и шокирующие минуты, когда она узнала правду о себе. Но реальность превзошла все ожидания: такого она уж явно себе представить не могла. Он был одновременно похож и не похож на неё, волосы – такие же тонкие и русые, те же черты лица и его овал… но взгляд и манеры – ну совершенно другие. Смотрел он тяжело и слегка надменно, а вёл себя так величественно, так по-королевски благородно, что она на его фоне была гадким утёнком – сутулым, неловким и неаккуратным. И ведь, казалось, он был искренне рад её появлению – если это была всего лишь придворная этика, то он это ничем не показал: держа её руку в своей и глядя прямо в глаза немного растерянной девочки, Фобос выражал свою искреннюю радость по поводу её возвращения обратно. А она стояла и едва ли не стучала зубами от растерянности: полное осознание ситуации пришло к ней только сейчас. Не тогда, когда Седрик сообщил ей эти все ужасные новости – тогда она, конечно, тоже была поражена, но всё равно оставалась мысль, что это всё понарошку, такой розыгрыш. Стоя же перед своим братом, принцем Фобосом, временным правителем Меридиана, Элион окончательно поняла, что всё кончено. Прежняя жизнь к ней теперь уже не вернётся. И вовсе она никакая не Элион Портрейт, растерянная, но очень милая девчонка из того мира – о, нет. Она принцесса, принцесса Элион, будущая королева Меридиана. Магический центр этого странного, отличающегося от её, мира. И чтобы окончательно свыкнуться с этим, ей потребовалось много времени, вплоть до самой коронации. После уже было некогда – на неё свались дела по управлению государством, и особенно размышлять было некогда. По-настоящему расслабиться ей удавалось только тогда, когда она садилась за карандаш. Рисование было для неё отдушиной: здесь она могла не напрягаться, не играть со скрипом роль юной королевы, а просто переносить все свои мысли о своём бредовом существовании на бумагу. Её стиль отточился и развился: она обратила внимание на то, что тут рисуют не как у неё в мире – по стилю это напоминало больше фламандскую живопись, этакий переход от Средневековья к Возрождению. Да, если перемерять это на их мир, то сейчас в Меридиане наступало именно Возрождение, которое во многом связывали с ней, с королевой Элион… и от этого на ней висело ещё больше обязательств. Сам Фобос неизвестно что думал по этому поводу. Брат оставался для неё загадкой: его истинные мысли, помыслы, тайные мотивы… Чем он руководствовался, когда искал её – ведь он мог найти её намного раньше. В Меридиане не знают иных миров, кроме Кондракара и её собственного. Он просто не мог её так долго искать, ведь ему-то должны быть известны все порталы в их мир. Хотя, если подумать… Хотя вот этого Элион как раз и боялась делать, в последнее время. Иногда она додумывалась до такого, что потом не спала целую ночь, пытаясь себя успокоить. Дело в том, что ей казалось, что ещё чуть-чуть – и она окончательно влюбится в своего брата. Конечно, это всё не так, утешала она себя, разумеется, ничего такого. Вполне естественно, что она волнуется, когда находится рядом с ним – ведь они никогда не виделись, а он её брат. К тому же он очень красив, а она ещё совсем маленькая – как раз в её возрасте наступает тот самый гормональный взрыв, про который им рассказывали в школе. Из-за него и тянет постоянно влюбляться, искать идеал мужчины, вообще проявлять хоть какой-то интерес к любовным отношениям. Но одно дело мечты, где она может навоображать себе что угодно, а другое – реальность, имеющая свои правила, которым она должна подчиняться, чтобы всё было в порядке. Фобос же всегда играл по своим, никому не известным, кроме него самого, правилам. Пожалуй, о них ещё мог знать Седрик, но чего от него добьёшься… Вот и оставалась Элион абсолютно одна, со своими параноидальными страхами и навязчивыми мыслями. Пожалуй, он вёл себя слишком нежно для брата – или просто она не может спокойно сидеть в его присутствии. То он приобнимет её, хотя поначалу – она чувствовала! – ему давалось это с большим трудом, и такие контакты он старался по возможности ограничивать. Затем ничего, привык – только теперь сама Элион не знала, куда деваться со стыда, когда он кладёт свою руку на её кисть. И ведь ничего эротического в этом нет, ровно ничего… Тогда почему она себя чувствовала так, как будто бы она вот-вот умрёт от разрыва сердца? Ох, это так невероятно сложно! Все эти последние события! И то, что по-прежнему ничего не происходит, то есть вообще! Как же ей было бы проще, если б на неё обрушилось небо! Или ещё что-нибудь в таком же духе произошло! Но нет: никакого беспокойства, никаких катаклизмов и катастроф – дни текли в однообразном ожидании рокового поворота. После одного из таких дней она осталась одна в своей спальне. Кто-то из челяди хотел составить ей компанию – из любви к юной королеве и желания ей помочь, но она вежливо попросила оставить её одну. Вежливость была несвойственна этому миру, но почему-то она воспринималась не как что-то неестественное – нет, напротив, слуги так восхищались дружелюбием и вежливым обращением Элион, что боготворили её. И ей становилось ещё больнее за своего брата – но в то же время она задавалась вопросом, почему он так и не наладил отношения хотя бы со своими слугами? Ведь это же вовсе не так тяжело, даже она, являясь нерасторопной девчонкой, смогла это сделать… Но сейчас её заботили другие мысли. День выдался очень тяжелым: она невероятно устала, но при этом ей нужно было сообразить, как вести себя дальше со скрывающимся в лесах отрядом Калеба – единственным оставшимся из прочих повстанцев. Конечно, логичнее было бы их всех казнить, но Элион хорошо помнила самого Калеба – он вовсе не похож на вандала и маргинала, и явно это не тот человек (а человек ли?), который бы стал беспощадным разбойником. И нападали они только на членов охраны и ребят из отряда Фроста – их не за что было казнить… Ох, давно следовало потребовать от брата, чтобы он перестал выпускать этого отвратительного мужлана на носороге! Ведь они же сами ведут себя хуже повстанцев… Тем не менее, надо было принять какое-то решение. Надо… А ведь она даже не знала, чего они вообще хотят. Ведь о требованиях Калеба и его людей она знала исключительно от Фобоса – но кто знает, можно ли ему доверять в этих вопросах? Ведь может же быть такое, что он неправ… - …а я ведь ещё помню тебя весёлой и беззаботной, Элион. Она вздрогнула и покрылась мелкой сетью мурашек. Принц Фобос вошёл неслышно: она очень удивлялась, как это у него получалась – ведь его волосы, длинные полы его голубого одеяния… они обязаны шелестеть по полу. Не может же быть такого, чтобы человек, на котором столько надето, передвигался бы абсолютно без звука! Впрочем, это всё-таки Меридиан. Здесь возможно большее. - Ох, братик, ты меня испугал. Предупреждай, когда входишь. - Прости меня великодушно! – он легко склонил голову и уселся на стул, прямо перед ней. Элион старательно не смотрела на него, тогда как он, казалось, изучал её, словно она лежит под рентгеном, и это ужасно напрягало. Почему с неродными папой и мамой она чувствовала себя более раскованно, чем в обществе родного брата? – Я просто решил к тебе заглянуть, пока ты не занята делами. - Я собиралась лечь спать, так что если ты что-то хотел обсудить… - Ну зачем ты мне врёшь, Элион? Я же всё вижу. У тебя из-под подушки торчит бумага – ты снова собиралась ночью рисовать? Элион густо покраснела – дурацкий организм, вечно он реагирует не так, как надо! И ведь она правда собиралась сейчас рисовать… - Мне плохо спится в последнее время. - Это неудивительно, ведь ты так сильно волнуешься. Королева не должна переживать из-за мелочей, Элион. Иначе у тебя просто не хватит нервов. Принцесса силой заставила себя посмотреть на брата. Фобос расслабленно развалился на стуле, лишь слегка опираясь на его спинку. Он скрестил руки на груди и с любопытством смотрел на Элион, словно гадал, как же она отреагирует теперь. Он словно наблюдатель, учёный, следящий за повадками какого-то муравья. И это её порядком рассердило: в конце-то концов, что он себе позволяет! - Я ещё научусь вести себя спокойно… в дальнейшем, - с вызовом произнесла она, слегка выпрямившись. Фобос легонько рассмеялся: - Я не сомневаюсь. И как он умудряется одной фразой заставить тебя почувствовать полной дурой? Элион не знала ответа на этот вопрос. Но сейчас она не показала виду, что обескуражена его фразой. Тем более что её всё ещё интересовало, зачем же он к ней пришёл… Он нагнулся к ней, и у Элион бешено заколотилось сердце. Он взял её за торчащую прядку волос и в задумчивости стал перебирать её, а у Элион не хватало ни сил, ни решимости отодвинуться от него. - Скажи, Элион, - так же вдумчиво произнёс он, - ты очень скучаешь по своим подружкам? Элион немного напряглась. Она всё ещё была в обиде на них, потому что считала, что и они отчасти виноваты в её обмане, но Элион непременно бы соврала, если бы сказала, что не скучает по ним. Особенно по Корнелии. - Почему ты спрашиваешь, брат? - Я просто подумал, - прядка волос в его руках превращалась то в затейливую завитушку, то в скрученный в колечко локон тоненьких светлых волос. – Тебе не стоит по ним скучать, милая Элион. Они обманывали тебя и пытались, сами того не зная, разрушить наше королевство. Ведь ты же видишь, всё идёт совсем не так плохо, как они тебе пытались внушить. Или же ты так не думаешь? Элион задумалась. Да, пожалуй, дела в королевстве вовсе не такие плохие, как ей пытались рассказать. Конечно, брат поступает очень неумно, рассылая то своих солдат, то отряд головорезов с Фростом во главе, но ведь ей удаётся контролировать ситуацию, и жизнь в Меридиане постепенно улучшается. - Я всё ещё не понимаю, к чему ты ведёшь. - А разве я должен к чему-то вести? И всё такой же пристальный взгляд серо-голубых глаз. Элион подбадривала себя: ну же, мужайся, тебя этим не возьмёшь. Не возьмёшь, не возьмёшь, не возьмё… - В обратном случае этот разговор был бы бессмысленным. А ты не любишь попусту тратить слова… насколько я тебя знаю. «Интересно, он хотя бы иногда моргает?». - Ну, предположим, это не тот факт, который ты обо мне знаешь хорошо, сестрёнка Элион. – Он чуть выпрямился, но отодвигаться дальше не стал. – Но ты права, я затеял этот разговор не просто так. Я хотел узнать, что ты будешь делать, если Стражницы всё же проникнут к нам. Элион, кусая губу, опустила голову. Ох, она не раз об этом думала. С одной стороны, она вроде бы как и готова им дать отпор, как раньше, но, когда они виделись в последние несколько раз, всё так переменилось… возможно, и не стоит проявлять к ним агрессии, а наоборот, попытаться всё им объяснить… Ну это же девочки, она же так давно их знает! Если они поймут, что всё на самом деле хорошо, то не будут вмешиваться, не должны… - В зависимости от того, с какими намерениями они прибудут в Меридиан, - произнесла наконец она, не отрывая взгляд от собственных колен. Брат снова улыбнулся и, наклонившись к ней, слегка приобнял за плечи, и Элион не знала, что ей и делать: мелко-мелко дрожать от смущения и просто сидеть, как будто она проглотила кол? Ох, да и так, и так она будет выглядеть как идиотка, так что какая разница… - Ответ настоящей королевы! – с лёгкой торжественностью произнёс он. – Но, послушай, Элион, разве не в твоих интересах защищать Меридиан любой ценой? - Девочки не желают ничего завоевывать. Они занимаются другим… - Ох, да какие девочки, о чём ты! Я говорю о Кондракаре. Стражницы – единственная их боевая сила, и, надо признать, они хорошо исполняют всё то, что от них требует их Оракул. - Фобос, он могущественный волшебник. Ему незачем… - А как ты считаешь, как происходят революции? Кто даёт деньги войскам? Помнишь, как Стражницы проникли во дворец и в первую очередь пытались устранить меня и переубедить тебя? - Я помню… - Ну вот! – Элион практически не могла думать: брат гладил её по плечу, и ей приходилось собирать всю свою выдержку в кулак, чтобы не умереть от волнения, сковавшего её. – Элион, милая, я начал этот разговор, так как Седрик заметил дыры в нашем барьере. И угадай, кто их мог сделать и для чего. - Они хотят спасти меня, - тихо, стараясь выровнять дыхание, произнесла Элион. - Они – конечно да. – Фобос откинул волосы Элион на спину, и они легли длинной, слегка растрепавшейся волной. – Но ты же не думаешь, что Кондракар их не контролирует? Разумеется, они уверены, что хотят свергнуть злого диктатора в моём лице и спасти свою прекрасную подругу. Но, Элион, Кондракар вовсе не желает, чтобы ты правила одна, о нет! - Я понимаю. – Теперь Элион начинала едва ли не задыхаться: рука Фобоса спустилась ей по спине, прикрытой лишь волосами да тонкой тканью спального платья, этаким средневековым вариантом ночнушки. – Я прекрасно понимаю… Остатками здравого смысла Элион пыталась собрать картину воедино. Да, Кондракар… конечно, те самые люди, которые хотели разлучить их с братом… Разумеется, девочки и не подозревают… ох… чёрт возьми, а почему она не думает, что это Фобос ей врёт и пытается настроить против девочек и неизвестного Кондракара? Она ведь даже не знает, чего он хочет! И вполне возможно, что это он желает править при ней, младшей сестре, ни черта не понимающей в политике… Элион резко отодвинулась от брата. Фобос обнял её уже двумя руками и, даже тогда, когда принцесса отодвинулась, продолжал над ней нависать, глядя из-под приоткрытых век. А вот такое расстояние между ними уже опасно. Очень опасно. - Спасибо, братик, - произнесла она чуть твёрже, хотя голос её стал глуше. – Но я сама со всем разберусь, обещаю. И, если ты прав, то я найду способ, как их остановить… Во взгляде брата мелькнуло что-то вроде… Элион так и не смогла понять, что это – раздражение? разочарование? скепсис? неуверенность? Неважно. Но потом он вновь улыбнулся, и эта улыбка казалась очень естественной. Пожалуй, она напугала Элион ещё больше, чем та непонятная эмоция, мелькнувшая в его глазах. - Я не сомневаюсь в тебе, сестрёнка. И, прежде чем Элион успела отстраниться от брата, Фобос притянул её за голову к себе. Элион никогда не целовалась прежде. То есть она представляла, как это должно выглядеть, причём на месте её партнёров всегда почему-то оказывались персонажи старше по возрасту, иногда даже совсем взрослые мужчины, но вовсе не реальные мальчики, как у других. Возможно, она просто была излишне романтичной девочкой, искавшей некий идеал мужественности. Но она и представить не могла, что это будет… вот так. Элион даже не смогла разобраться в своих чувствах, понравился ли ей поцелуй или нет, настолько внутри у неё всё перемешалось: в эти секунды она была одновременно гневной, растерянной, счастливой, влюблённой, испуганной, шокированной и немного умиротворённой. Её крепко держали за голову, запустив пальцы в волосы, и за руку – тот самый жест, от которого она волновалась больше всего: его рука поверх её, так, чтобы пальцы касались основания кисти. Она не заметила, как поцелуй закончился и Фобос слегка отстранился от неё. Элион смотрела прямо на него, испытывая веер самых чудовищно противоречивых чувств, совершенно не скрывала дрожь и была готова умереть. На этом месте, даже не падая картинно на пол. А Фобос словно смеялся над ней. Он провёл большим пальцем по её губам и дружелюбно произнёс: - Я надеюсь, ты всё обдумаешь, о чём мы сейчас говорили. – Он наклонился к ней и поцеловал в лоб: - Я буду скучать по тебе, сестрёнка, - тихо произнёс он и только после этого встал, чтобы уйти. Элион сидела на одном месте, не шевелясь. За Фобосом уже давно закрылась дверь, а она даже не могла обернуться – просто сидела как вкопанная и рассеянно смотрела перед собой. Мелкая дрожь становилась крупнее, из глаз потекли неосознанные слёзы, а пальцы до побелевших костяшек вцепились в ткань. Это должно было произойти. Рано или поздно – должно было. Она прекрасно понимала, чего Фобос добивается таким способом, но она не могла, не была в силах сопротивляться ему. Боже, она такая ещё маленькая, по сравнению с ним, она же абсолютно ничего не понимает, а если и понимает, то практически ничего не может сделать… И этот поцелуй. Зачем, зачем он это сделал?! Он же видит, как она реагирует на него, почему провоцирует, почему так ведёт себя с ней? Неужели он не знает, что она больше не сможет смотреть на него, и этот поцелуй будет преследовать её до тех пор, пока Фобос окончательно не исчезнет из её жизни?... Наконец Элион упала на кровать и, уткнувшись в подушку, начала реветь во весь голос. Она же чувствовала! Чувствовала, что произойдёт что-то страшное, по-настоящему роковое! Это даже хуже, чем она могла себе представить, хуже её собственной смерти! И, самое паршивое, Элион прекрасно понимала, что из-за своих дурацких, идиотских чувств она не сможет ему сопротивляться. Что он волен её руками делать всё, что вздумается, издеваться над ней, как только захочет… И что при этом она будет его любить. Пожалуй, даже крепче, чем когда она просто доверяла ему. В самом деле, лучше бы небо упало на голову.