без ответов

Моя жизнь никогда не казалась мне чем-то особенным, похожим на историю, рассказанную в каком-то мелодраматическом фильме для подростков. Я просто жила, плывя по течению. Да и почему «жила»? До сих пор живу. Ничего интересного в моей скучной и однообразной жизни нет. Совсем нет. Почти нет. Если бы не она, все было бы проще.

13 октября Ее руки. Я могла смотреть только на них, не отрывая взгляда ни на секунду, чтобы зря не тратить времени. Я была зла, я была в ужасе. Что я могла сказать? Что я могла сделать, чтобы помочь ей, чтобы спасти дорогого мне человека? Поверхность пола вокруг нее была чуть ли не насквозь пропитана кровью, также как и вся ее одежда, руки, ноги и лежащее несколько поодаль лезвие, которое она, вероятнее всего, отбросила в порыве страха, услышав шорох в коридоре. Я пыталась понять ее, пыталась отвести взгляд, посмотреть ей в глаза, уловить ее мысли. Но мне не хватало сил. Я была прикована к ярко-красным полосам на ее запястьях. Ну да, где же еще резать как ни там, ведь только так все увидят и почувствуют ее боль. Это был не первый раз, далеко не первый приступ боли, смешанной с безумием в жизни моей подруги. В такие моменты я очень боялась за нее и этот страх пересиливал мой гнев. Что она еще может сделать? Каждый раз я радуюсь, что она все еще здесь, со мной, что в момент душевной слабости и сильной эмоциональности она не решилась на более роковой шаг. Мне тяжело, очень тяжело, но она не понимает этого. Вновь и вновь оставляя все более глубокие порезы на своей коже, она причиняет боль близким. Она не задумывается о том, что медленно разрушает не только свое тело, но и души родных. Ее кровь. Боже. Она такая…такая яркая, словно закат в разгар жаркого, душного летнего дня. Пересилив себя я все же отвела взгляд от ее ладоней, но кровь была повсюду, из-за чего я не могла перестать думать об увиденном. Я посмотрела на ее лицо. Но увидев лишь полностью пустые глаза, не отражающие ничего кроме чувства боли, перемешанного с удовольствием, я решила забыть об этой идее и уставилась в пол, будто проверяя чистоту своих новеньких ботинок. — Прости, — прошептала девушка. Я не знала что ответить на это. Я не знала понимает ли она, что сейчас сделала? Чувствовала ли она раскаяние? Да и не передо мной стоит извиняться. А перед собой, перед матерью. А я перетерплю сама, я сильнее. Я боялась начать говорить, ведь что я могла сказать. Наорать на нее? Пожалеть? Оба эти варианта мне не подходили, поэтому я решила использовать третий: — Рейган…зачем? Что я хотела услышать в ответ? Честно, не знаю. Мне хватило бы слов о том, что что-то случилось, что у нее была бы хотя бы мелочная причина для этого дурного кровопролития. Но я прекрасно знала, что ее не было, ей просто стало скучно от постоянного счастья в последние дни. Ведь она привыкла к страданию за этот год. Проблемы в личной жизни, ссоры с мамой, пьянки отца — все это выводило ее из себя, медленно, но верно подводя ее к депрессии. Ее мимолётного взгляда в мои глаза мне хватило для того, чтобы понять все это. Я не могла находится с ней в этот момент рядом, так как понимала, что на эмоциях сейчас я могу лишь наорать на нее, но поможет ли это кому-то? Только мне, а на свои чувства я давным-давно забила. Поэтому я быстро, лишний раз не задумываясь о правильности действий, достала телефон из заднего кармана джинс и набрала номер «скорой психической помощи», то есть Кайли. Только она могла нежно, без ора и криков помочь Рей, и я это знала. Это качество порой бесило меня в девушке, вечно пытающейся утихомирить мой пылкий и жесткий характер, но сейчас это бы мне очень пригодилось. Через какое-то время, я правда не знаю сколько успело пройти минут, а может и часов, девушка приехала. Все то время, пока я ждала ее, моей обителью в квартире Рейган служила кухня, «потерпевшую» же я отвела в ванную и наказала ей отмыться и переодеться. Она беспрепятственно последовала моим словам, что было странно для нее. Рей пыталась что-то сказать, но я не хотела разговаривать с ней, поэтому захлопнула дверь и ушла ждать в другой комнате. Время прошло крайне быстро, а может быть я просто слишком сильно была увлечена мыслями о том, что произошло совсем недавно в гостиной моей лучшей подруги. Открыв дверь, я крепко-крепко обняла вошедшую девушку. Думаю, она заметила слезы на моем лице, вероятно тушь все-таки потекла, потому что она прошептала мне тихо-тихо на ухо что-то ободряющее, и даже несмотря на то что я не расслышала ее слов, мне все равно стало теплее на душе. Кайли не нужно было объяснять что от нее требуется. Завидев окровавленный паркет и то, как я дрожу, она сразу же сама все поняла. С этой милой девушкой мы дружим не так много, по сравнению с тем, как давно мы общаемся с Рейган. Мы были лучшими подругами, когда нам было где-то по 8, а потом как-то разошлись. И вот последние полгода мы вновь вместе. Но даже тот факт, что она не так сильно знает меня или Рэй, не спасал ее от понимания того, что произошло. Мне было жаль ее, очень жаль. Я прекрасно знала, как это тяжело вновь и вновь чувствовать пустоту внутри, потому что дорогой тебе человек, причиняет себе боль. Я привыкла, давно уже, для меня нет ничего неожиданного в том, что Рейган может не сдержать обещание и опять взяться за лезвие, а вот Кайли сложнее. — Тесса, подойди, прошу, — услышала я из ванной. Я не хотела заходить туда, видеть порезы, видеть кровь, видеть боль в глазах подруг, но я должна была. Пару раз вздохнув и выдохнув, чтобы успокоиться, я прошла к девочкам. Передо мной открылась уже стандартная для такой ситуации картина: Рей восседала на краю ванной, а рядом с ней, сидя на коленях, находилась Кайли. Хотя и просила первую все вытереть, но небольшая струйка вязкой красной жидкости все же стекала по ее ладони, вновь завораживая мой взор. Рейган заметила то, куда я смотрела, и машинально спрятала руку за спину, будто боясь, что я могу увидеть что-то лишнее. Тишину прервала Кайли: — Я думаю, нам нужно поговорить, я не знаю, что делать. Рей говорит, что просто не может… Дальше я ее не слушала. Я прекрасно знала, что говорила моя подруженька в такие моменты. Что она не может жить без этого, что это просто плохая привычка, что больше она так не будет. Но верила ли я ей? Нет, боже, конечно нет. И я знала кое-что еще, что Рейган любит это, ей нравится причинять себе боль, она получает кайф от ощущения стали в своей плоти и мирно стекающей крови с запястья. Что мы могли сделать с этим? Она ведь даже не считала это проблемой. Да, это не правильно, но кто может запретить ей резать себя? Никто. Даже ее мать не могла вразумить юную дочь. — Ясно, — мне больше нечего было сказать, — я пойду, а то сад скоро закрывается. С этими словами я покинула квартиру Рейган. Пытаясь как можно быстрее сбежать от этого безумия, я нескончаемое количество раз нажала на чертову кнопку вызова лифта. Прошло не больше минуты, когда он наконец-то приехал, и я, с чувством выполненного долга, перемешанного с внутренней болью, смогла покинуть этот дом. Так сказать, на некоторое время сбежать от проблем. У меня было время, чтобы подумать, и я была благодарна тому, что у меня была возможность уйти, проветрится. До детского сада брата идти не так много, максимум 15 минут, но этого мне было вполне достаточно, чтобы расслабиться. Любимая музыка в наушниках согревала душу, от чего становилось легче, и я потихоньку забывала о боли. Но я знала, что это ненадолго, ничто не сможет уберечь меня от встречи с Рейган, не зря же мы соседки. Но пока что я могла забыться, легкий, еще не настолько морозный каким может быть, ветер мягко бил мне в лицо, а лучи солнца, которые уже почти не грели, освещали дорогу. Забрав брата и придя в себя, я направилась обратно. В дом, в котором мне придется столкнуться с неизбежным разговором. Но это будет уже не сегодня.

5 дней назад

— Рей, я люблю тебя. Молчание. Комната погрузилась в тишину, был слышен только кроткий всхлип девушки. Она не могла поверить в произошедшее, в то, что ей кто-то признался в любви. За все то время, когда она с кем-то встречалась, ни разу она не слышала таких слов. Была ли она рада? Да. Было ли ей страшно? Тоже да. Она была не готова к этим словам, но все же они согревали ей душу. Она не знала, от чистого ли сердца были эти слова, но ей было наплевать. — Я тоже люблю тебя.

4 дня назад

— Мам, я слышала, как один парень признался вчера Рейган в любви. — Ну она уже большая девочка, милая. Я рада, что у них с Джерардом все хорошо. — Мам, а почему меня никто не любит? — Хлоя, не неси чушь, я тебя люблю, папа тебя любит и… — Я не об этом. Я знаю, что вы любите меня, но мне уже 14 и у меня до сих пор нет никого. Я хочу парня, хочу чтобы меня кто-то обнимал, целовал. Хочу чтобы он согревал меня в холодные зимние дни, чтобы приезжал ко мне, чтобы волновался за меня. Мам, я хочу настоящей любви, как у сестры с Джером. — Не волнуйся, милая, и тебя это ждет. Подожди немного и ты встретишь того, кто станет твоим Клайдом, а ты его Бонни. — Боже, мама, что за глупые сравнения. Дочь и мать обе, хоть и были совершенно разные, но обе залились смехом, согревая этим друг друга. Все это время рядом с дверью находилась сама Рейган. Текущая по щеке слеза была совсем не от боли или других плохих чувств, она понимала, что она счастлива. У нее был такой человек, о котором говорила ее младшая сестренка. У нее была настоящая светлая любовь. Но что-то было не так. Все было слишком хорошо и девушка это понимала. Белые полосы никогда на долго не задерживались в ее жизни.

Год назад

— Тесса, я… Это был обычный осенний день, ничем не отличающийся от остальных, таких же серых будней. Родители, как обычно, решили съездить за город, оставив меня один на один с самой собой. Тратить свои каникулы впустую не хотелось, поэтому переодевшись и приведя себя в порядок, я отправилась к Рейган. Дома, у которой, мы, как обычно, решили уединиться на кухне. — Тесса, я хочу тебе кое-что показать. Я подумала обо всем, что это могло быть, но увиденное шло наперекор всем моим ожиданиям. Ее голос был очень обеспокоенным, грустным, немного пугающим. Оттянув рукав новенькой кофточки, Рейган открыла моему взору странные, неведомо откуда взявшиеся, красные полосы, они были маленькими, тонкими, как будто она просто поцарапалась. Но я понимала, что это было не так. Совсем не так. Я никогда раньше не сталкивалась с понятием селфхарм в реальной жизни. Я знала, как сейчас это «модно» и популярно среди молодежи, но для меня это было дикостью. Насколько нужно было быть ебанутым, чтобы специально причинить себе боль? Ведь что человек от этого получает? Ничего, лишь еще одну причину пострадать. Только изначальная боль никуда не уходит, она остается, и к ней добавляется еще одна. Только уже не душевная, а физическая. В итоге тебе становится только хуже, не так ли? А то, что ты лишил себя парочки капель крови, ничего не меняет. Но главное, о чем я подумала в тот момент, когда увидела запястье подруги, это то — «что же случилось?». Что сподвигло ее пойти на этот шаг? — Я не понимаю, нахуя? Что произошло? Опять папа? Боже, Рей… — это все на что меня хватило. Я хотела понять ее, найти ей оправдание, но для меня это было чем-то типа греха, конечно это не суицид, но и не далеко она ушла. — Я скучаю по нему. Этих слов мне хватило, чтобы все понять. Ебанный Дерек, его жалкое существование уже не в первый раз рушит счастье этого маленького хрупкого птенчика по имени Рейган. Она любила его, это были ее первые отношения, а она, как истинно-романтичная натура, не могла не влюбиться в человека, оказывавшего ей знаки внимания. Она слишком быстро и легко доверилась этому подонку, в итоге разрушившему ее мирную и спокойную жизнь.

Наши дни

Я очень хотела расслабиться, абстрагироваться от всех этих мыслях о Рэй. Но все попытки оборачивались лишь большим погружением в грустные воспоминания. Я перебрала в памяти все события, связанные с болью моей подруги: ее первые парень, заставивший Рэй пойти на ложь, второй, после разрыва с которым она чуть не покончила с собой, третий не до парень, который кинул ее после того, как добился поцелуя, мудак, вравший о своем имени, возрасте. И это только часть. Сколько боли было в жизни Рейган, и она просто физически не могла этого вынести, справляясь с напряжением с помощью вывода крови из собственного тела. Что я могла с этим сделать? Ничего. Мое положение было безвыходным. Я много раз еле сдерживала себя, чтобы не рассказать о всех проблемах подруги ее семье, чтобы они то уж смогли найти выход. Но его не было. Она должна была сама вытащить себя из этой ямы боли и самобичевания. Все это заставляет меня ломать себе мозг мыслями о ней, о том как можно помочь Рэй. Но нужна ли ей помощь?