Это любовь

— Ты опять в своей шапке, сними ее, хотя бы у меня дома. — Рей тянется к чужой голове, чтобы стянуть этот головной убор, который мозолил ему глаза ещё много лет назад. — Не... надо. — Акай попытался остановить чужую руку, но не успел и когда шапка исчезла, на глаза показались лохматые и неровные, но все равно ложащиеся милыми колечками короткие завитки. — Ты... кудрявый? Пальцы тянутся помимо воли хозяина, чтобы коснуться этой странной, но все равно мягкой на вид шевелюры. Шуичи пытается отстраниться, но скорее для вида и позволяет все-таки себя коснуться. Он не против, нет. Просто... непривычно. Вид не обманывает. Кудряшки и правда очень мягкие и шелковистые на ощупь, настолько, что Рей не может остановиться, продолжая поглаживать и перебирать короткие прядки. — Почему ты.... как? Он не знает, как сформулировать вопрос. Во времена, когда они работали вместе в ЧО, Бурбон не обращал внимания на то, что происходит с волосами Акая. Разве что каждый раз удивлялся, как тому удобно с такой длинной шевелюрой. Но она не была кудрявой, волосы всегда были прямыми. А сейчас... Они только начали сближаться снова, поэтому открытие оказалось очень неожиданным. — Ну... — Шуичи коснулся прядки, которая всегда торчала спереди из-под шапки. — Они всегда были кудрявыми. Просто когда длинные, то под своим весом не вьются. Но всегда требуют дополнительного ухода. Наследственность, все дела. А сейчас, когда подстригся, то они завиваются. Я прячу их под шапку, чтобы не мучаться и не приводить их каждый раз в нормальный вид. Так что... верни. — Нет. Ни в коем случае. — Ловким движением руки, Рей закинул шапку подальше, а потом аккуратно зачесал чужие кудри назад. — Я не позволю больше прятать от меня такую прелесть. Тебе вообще-то идет. Акай ничего не говорит, только закатывает глаза и молча двигается, чтобы мужчина мог сесть с ним рядом. Он никогда не думал, что его волосы вызовут столько вопросов, но сопротивляться не стал. В конце концов... оказывается, приятно, когда тебя так ласково гладят.