В плену памяти

Она проснулась, лежа на огромной кровати в роскошной бордовой спальне. Лея решительно не помнила ни как она здесь оказалась, ни, собственно говоря, где это "здесь"? — Как чувствует себя дочь господина нашего Дарта Вейдера? — одна из служанок-ногри, более похожая на воина, спросила Лею, глубоко поклонившись. — Где я? — не очень вежливо и очень решительно спросила принцесса, порываясь сесть на кровати, но неведомая сила пригвоздила ее к постели обратно. Дети в животе пихнулись — с намерением встать они были не согласны категорически. — Вы в своих покоях, госпожа. В замке вашей семьи. Не волнуйтесь — вы в полной безопасности, мы никому не позволим потревожить Ваш покой, — служанка склонила голову еще ниже, а Лея в свою очередь испытала приступ дурноты. Учтивость ногри иногда превосходила всякие пределы, а уж когда они без конца твердили, чья она дочь... и вовсе хотелось провалиться сквозь землю. — Нужно ли Вам что-то, госпожа Лея? — Да. Комлинк, датапад, голонет. И чего-нибудь попить, — жажда дала о себе знать внезапно. Кажется, в этих покоях она пробыла целую вечность. "Ситх! Да как же я сюда попала, что произошло вообще?! Надо срочно связаться с Альянсом!" — подумала Лея и резко встала, готовая бежать куда угодно, лишь бы быстрее. Но не сделав и пары шагов, девушка согнулась от резкой боли в животе — дети начали толкаться, к горлу подступила тошнота, и она вернулась к своему роскошному ложу и бессильно рухнула на подушки. Голова кружилась невыносимо. — Осторожнее, госпожа. Ваши дети уже скоро увидят этот свет и они не хотят, чтобы Вы торопились, — мягко прошептала ногри, укрывая принцессу одеялом. — Выпейте травяной отвар... и Вам станет лучше. С опаской Лея приняла чашку и на миг остановилась, но жажда была сильнее и она сделала большой глоток. Если бы ее хотели убить, то могли бы сделать это раньше, с остальным она непременно справиться. Прохладная жидкость обжигала горечью и свежестью. В голове прояснилось, а тело стало неестественно легким. "Нужно выяснить где я... срочно..." — думала Лея, удобнее устраиваясь на бархатных подушках, и сама не заметила, как провалилась в спокойный и сладкий сон. Новенький черный датапад с гербом Империи так и остался лежать рядом... *** Когда Лея открыла глаза, в комнате было уже темно, но она отчетливо чувствовала, чье-то присутствие совсем рядом. Она напряглась всем телом, пытаясь ощутить кто это не оборачиваясь. Он сидел на кровати рядом и увидев, что принцесса проснулась, собственнически положил ладони на живот. Малыши по очереди пихнулись — чисс удовлетворенно хмыкнул. — Траун!? — она хотела громко крикнуть, но вышел лишь слабый шепот. Хотелось решительно сбросить его руки с живота, но сложно было даже пошевелить пальцем. — С тобой все в порядке, принцесса, — его голос был мягким, почти ласковым. — Веди себя хорошо и думай о детях... — Ты... ты хочешь их забрать? Чисс, казалось, был удивлен до глубины души. — И что я буду с ними делать? Детям нужна мать, особенно маленьким. На самом деле, он хотел ответить "Да. Вместе с тобой.", но решил не пугать свою принцессу раньше времени. *** ...Восемь месяцев назад... POV Траун Как жаль, что ты ничего не помнишь, дорогая!... Но так нужно было тогда. Если бы ты не забыла, то каждую ночь просыпалась бы от сладкого кошмара, одержимая жгучим желанием и холодной жаждой мести. Но я лишил тебя и того, и другого, подарив лишь краткий покой, который ты так заслуживаешь. Ты ведь догадывалась о том, кто я, когда сама выбрала меня, в том странном клубе на Корусканте. Но твоему телу было плевать на противоречия между Альянсом и Империей — оно нуждалось в любви. Ты поцеловала мои губы так пылко, словно в последний раз и, кажется, уже делала шаг, чтобы уйти, но я снова притянул тебя к себе... Это было только начало — твоего конца, моего безумия, нашей невыносимой сладкой страсти, за которой Вселенная переставала существовать. Те три дня ты была моей без остатка. И, твоя Сила свидетель — ты сама жаждала этого. В абсолютной тьме не было ни прошлого, ни будущего — только ты и я — сплетение наших тел, музыка сердец, бьющихся в унисон. Хоть ты не знала меня совсем, но отдавалась с такой искренностью и страстью, как будто мы были знакомы всю жизнь. Моя сладкая, воинственная принцесса... Ты так прекрасна, когда не прикрываешься глупыми идеалами, гордостью и честью, когда ты просто женщина — подо мной. Слабая, но сильная. Мы лежали на кровати и я лениво рисовал узоры рун на твоей спине. Я бы написал там раскаленным огнем "Чео"*, чтобы на твоей бледной шелковой коже навсегда остался мой след. Ты почти спала, сладко и спокойно, словно утомленная тигрица, но твое чуткое сознание уловило звонок комлинка и обращение капитана Пеллеона: "Гранд-адмирал Траун, ваши указания выполнены". И этого хватило, чтобы ты пришла в ярость, достойную ситха. О да, как бы ты ни отрицала это родство, ты, как и твой отец, готова стереть в порошок все, с чем не согласна. И пылкие слова любви, что нежной мелодией слетали с твоих уст, обернулись ядом, от которого даже мое ледяное сердце дрогнуло. Признаться, мне было даже досадно — в остальном, кроме своего имени, я тебе не лгал; ты же меняла свое мнение слишком часто. Сначала ты избрала меня орудием своей мести — Хану Соло; затем, объектом неистовой, темной страсти, которую ты долгое время скрывала в себе, а в итоге я стал тем, что сорвало с твоего пылкого сердца оковы ограничений, позволив роскошь быть такой как ты хочешь... на самом деле. Не так ли? Я до боли вжал тебя в стену, сминая ненавистное белое платье, которое ты уже успела надеть, и поцеловал так, как если бы действительно отпускал навсегда. И ты осталась еще на ночь. Отомстив мне глубокими царапинами на спине и громкими стонами неистовой страсти. Опьяненная моей любовью и вином, ты была так хороша, что я бы не мог позволить тебе уйти. Я был всего за шаг от безумия — сжать тебя в своих объятиях навсегда. Но вместо этого я забрал твои воспоминания и лишил права выбора нас обоих. Я отправил тебя туда, куда бы ты все равно вернулась, не желая гасить упрямый огонь твоей души. Мы ведь по разные стороны и... так правильно. Однако ты тронула мое сердце до самой сути, и я наблюдал за тобой внимательно — мои глаза и уши были везде. О, принцесса, сколько же вокруг тебя предателей, а уж тех, кто просто устал от войны и не против денег, и того больше... *** Когда на планете стремительно наступала ночь и луна становилась единственным источником света, Траун приходил к Лее в комнату и ложился рядом. Он не говорил ни слова, лишь обнимал ее со спины и собственнически клал руки на живот. И даже если бы она хотела его оттолкнуть, то не смогла бы — стоило ему прикоснуться к ней, как слабость и сладостное умиротворение лишали девушку возможности пошевелиться. Он был опасен, но почему-то именно в такие моменты принцесса чувствовала себя наиболее безопасно и спокойно. Это как-то было связано с детьми — присутствие чисса им "нравилось", а вот почему — совершено непонятно. Какие цели своим странным поведением преследовал гранд-адмирал, Лея даже не пыталась понять. А если бы попыталась, у нее все равно ничего бы не получилось. Когда принцесса просыпалась, его уже не было рядом, и каждое утро она надеялась, что это был сон — глупый, странный, страшный, нереальный. Но неуловимый чужой запах на подушке свидетельствовал о том, что здесь кто-то был. Она сжимала кулаки в бессильной злости и, кажется, именно это давало ей силы встать с кровати и подойти к зеркалу. А там на нее смотрела девушка с горящими темными глазами, в непривычно роскошном бордовом пеньюаре, подчеркивавшем аристократичную бледность кожи, и улыбалась ей так, как будто счастлива. Лея редко останавливалась перед зеркалом надолго, во всяком случае, в последние годы — слишком много всего происходило, требовало ее внимания, представляло угрозу, ей было как-то не до себя... Сейчас же она могла часами рассматривать свое отражение, не находя той принцессы, которой она себя запомнила... Сколько она пробыла в этом странном месте? Неделю? Две? Лея внезапно почувствовала себя потерянной... За что она вообще боролась? И против кого? Остановившись в этом безумном беге жизни, она вдруг поняла одну почти крамольную вещь — ей страшно и она уже давно не уверена в том, правильно ли поступает. Жизнь Леи превратилась в череду рефлекторных реакций в экстремальных ситуациях — когда на кону жизнь или множество жизней. Но заранее осознанные решения ей принимать не приходилось за последнее время... почти никогда. *** Он любовался ее точеным профилем и неестественно бледной в свете лунного света кожей. Время, проведенное здесь, определенно пошло Лее на пользу. Быть королевой ей подходит больше, чем гонять по Галактике в поисках давно утраченной справедливости или несбыточной мести. Она быстро привыкнет к своей новой роли, и, несмотря на океаны ярости и разбитые вдребезги вещи, будет благодарна за такое самоуправство над ее судьбой. Траун провел рукой в белой перчатке по ее лицу, запоминая каждую черточку, каждый изгиб, и тихо прошептал: — Мы ненадолго расстанемся, дорогая. Обещаю, это в последний раз... Чисс вышел, тихо закрывая за собой тяжелую дверь. Он отдал ногри последние распоряжения и теперь у него осталось только одно дело. "Нужно убрать К'баота — падший джедай выполнил свою миссию и теперь может спать спокойно. И вечно. Глупо считать, что я отдам ему то, что принадлежит мне. Глупо и опасно." *** Захват замка Баст проводил Люк Скайуокер, и это было единственной причиной, по которой ногри без боя отдали дочь своего повелителя сыну своего повелителя. — Мы наконец нашли тебя, Лея! Все будет в порядке, — успокаивающе произнес тогда брат. "Нет. Не будет. И ты это знаешь лучше меня" — мрачно отвернулась принцесса, даже не представляя, насколько она права. Она пришла в себя на узкой стерильной койке в мед-блоке, очевидно на базе Альянса. Этот факт почему-то вызвал у Леи раздражение — она уже так привыкла к своим уютным покоям и спокойному распорядку дня. Она любила гулять в саду, слушать пение птиц и шум моря, и сидеть под своим любимым деревом с огромными алыми цветами. Их опьяняющий аромат стирал воспоминания о прошлой мятежной жизни, даруя блаженную радость. Однако "мятежная жизнь", похоже, вернулась, а вместе с ней и почти осязаемая головная боль, связанная с принятием множества решений. За окном раздался взрыв и здание слегка тряхнуло. Сигнал тревоги истошным воплем разлетался по базе, приводя в состояние боевой готовности все возможные силы. В воздух один за другим поднимались истребители, и бой, кажется, только начинался. "Нападение!? Нужно разобраться в чем дело..." — лихорадочно думала Лея, уже вскакивая на ноги, но тут же вернулась обратно — болезненная судорога свела живот. Кажется, у нее начинались схватки. Как нельзя "вовремя". Очередной удар сотряс здание и освещение в мед-отсеке почти погасло — система энергопитания перешла в аварийный режим. Мед-дроиды суетились возле принцессы, выполняя все необходимые манипуляции, однако самой Лее было страшно и она бы не отказалась от присутствия хоть одного живого существа рядом. Увы, только Трипио нес всякую чепуху, разрываясь между тем, чтобы остаться и тем, чтобы пойти и найти кого-нибудь. *** Траун шел в окружении охраны, но безоружный, с гордо поднятой головой. "Легкая мишень даже для не самого меткого стрелка," — думал Хан Соло, сжимая челюсти от злости. Его верный бластер в мгновение ока оказался в руке, готовый выстрелить в самое сердце врага. "И какого ситха ты забыл здесь, гранд-адмирал? В любом случае, живым тебе не уйти отсюда. Я обещаю." *** Люк наблюдал за нападением на базу, не предпринимая, однако, радикальных решений. Он уже чувствовал, чьих это рук дело, и знал, за кем пришел Траун. Ему плевать на Альянс. Ему нужна только Лея и дети. Потому он будет действовать максимально аккуратно — это в его же интересах. После освобождения сестры, едва Люк коснулся ее живота, как ярко ощутил в Силе двух маленьких чиссов. Одаренные малыши, у которых чувствовалась прочная связь с отцом. С гранд-адмиралом Трауном. "Как же это произошло, Лея? — недоумевал брат. — Надеюсь только, что на это была твоя воля и согласие". Впрочем, поговорить с сестрой об этом Люку так и не удалось. Он малодушно надеялся, что Лея начнет разговор сама, если захочет. Все это время она вела себя так, словно ничего особенного не происходит, и Скайуокеру казалось, что она знает, что делает. *** — Отпусти ее! — скомандовал Хан Соло, направляя бластер в грудь гранд-адмирала. В этот миг контрабандисту было плевать на то, что сам он на прицеле минимум у троих охранников чисса. Все равно он успеет задеть синекожего, если потребуется. — Я лишь пришел забрать то, что принадлежит МНЕ, — спокойно ответил чисс, беря из рук слуги один из маленьких беленьких комочков, который издал жалобный крик. "Ребенок! Лея уже... родила?" — осенило Соло. — Я забираю своих детей, — чисс слегка развернул пеленку, обнажая бледно-голубое личико ребенка и горящие алым светом глазки. — И свою женщину. — Он жестом указал на мед-капсулу, где лежала спящая тяжелым сном Лея. Хан оторопел на полминуты, с трудом осмысливая происходящее. Этого времени хватило охранникам, чтобы выбить бластер и скрутить руки за спину контрабандисту. Однако, Хан все же успел выстрелить несколько раз, и ранил одного из охранников. Тот с тяжелым хрустом упал на пол и багровая лужа крови растеклась вокруг него. Ребенок заплакал и его крик тут же передался второму малышу. Траун что-то прошептал им обоим на незнакомом языке, ловко покачивая их на сильных руках. Когда они немного успокоились, он положил их в капсулу к Лее и невозмутимо продолжил путь.