Воспоминание...

My Immortal — EvaneScance. — музыка к главе.

***

— Гарри… — Да, Лу… — мы лежали на клетчатом мягком коврике в лесу и смотрели на звёзды, мерцающие в тёмно-синем небе. — Ты когда-нибудь любил? — я напрягся от такого неожиданного вопроса и сглотнул, решив таким образом подавить образовавшийся ком в горле. — Да, любил — тихо ответил я. Луи, пожалуйста, не заставляй меня говорить это. Прошу… — Кто это был? — я зажмурился, воспоминания всё ещё терзают меня. Но вдруг я почувствовал, как что-то мягкое и тёплое обхватило мою руку. Это Луи накрыл её своей ладонью. От осознания этого по телу побежали мурашки. Он, вероятно, заметил моё напряжение и поэтому чуть сжал в своей руке мою ладонь, чтобы немного успокоить. Мне стало легче и я начал рассказ: — Её звали… — я уловил небольшой смешок со стороны Луи на слове «её» — её звали Грейс. Я познакомился с ней ещё в школе. Мы случайно столкнулись у кабинета химии. Она была очень красива: светлые вьющиеся волосы, карие глубокие глаза, звонкий заливистый смех и светлая улыбка. Я очень любил, её улыбку… — тут мой голос дрогнул и Луи переплёл наши пальцы, из-за чего моё тело провело электрический ток. Это меня успокоило и я продолжил, пересиливая свои слёзы, которые душили горло — …пока она не померкла однажды. Мы решили поехать на пикник в один очень красивый парк и возвращались, конечно, поздно вечером. Родителям про меня она не говорила, поэтому она сказала, что пошла к подруге делать совместный проект. Я высадил её за углом, чтобы меня не заметили. И так как было очень темно, я предложил ей подвести её прямо до дома, но она отказалась… И напрасно. На следующий день Грейс нашли мёртвой на другом конце города. Доктор, осматривавший её, сказал, что её изнасиловали — всё это время по моим щекам бежали слёзы, всё помутнело перед глазами, звёзды казались мне расплывчатыми точками, челюсть сводило болью, и горло душил большой ком, будто разрывая глотку. И тут случилось то, чего я так хотел очень долгое время. Луи мягко повернул меня за подбородок к себе…и нежно прикоснулся своими губами к моим. Всё тот же приятный разряд пробежался по моему телу, но от нахлынувшего волнения и возбуждения он чувствовался в два раза сильнее и приятнее. Мне не хотелось его отпускать. Я прижал его к себе, не разрывая поцелуя, и у меня появилось такое чувство, будто я приклеен к нему, будто нас связали крепкими верёвками и теперь уже их ни за что не разорвать. На мгновение он отстранился от меня, а я взглянул в его небесно-голубые глаза, в которых отражался свет мерцающих звёзд, он положил свои ладони мне на щёки и большими пальцами вытер душащие горло слёзы.  — Я люблю тебя… — сказал он. Я задержал дыхание. Эти слова буквально иглами вонзились в моё сердце. Затем, это приятное покалывание перешло ниже в живот и превратилось во множество бабочек. Я прижал его ещё ближе к себе, вдохнул запах его карамельных волос и произнёс слабым голосом:  — Я тоже тебя люблю… — после этого он уткнулся своим лицом мне в грудь и улыбнулся. И только сейчас я понял, что он плачет, потому что я почувствовал, как горячие дорожки слёз пропитали мою тонкую футболку.

***

Похороны только что прошли, и в данный момент я сижу около памятника… Все уже давно ушли, остался только я один, окружённый другими могилами, но меня они не интересовали, потому что центром моего внимания был тот самый кусок гранита, что стоял передо мной, со свежевскопанной землёй и кучей цветов, игрушек и фотографий. Я принёс белые розы, потому что Луи их очень любил… Слеза скатилась с моей щеки…, а ещё фотографию, на которой Луи сидел опрокинувшись головой о стену. В его глазах играет огонёк, он улыбается кроткой, чуть застенчивой, загадочной улыбкой… слеза из второго глаза оставляет дорожку на лице… Но тут меня оторвала от разглядывания фотографии неожиданная вспышка молнии и раскат грома. Я поднял голову и увидел, что чёрная туча накрыла собой всю землю. С неба упало две крупных капли, а за ними ещё пять, и так начался сильный ливень. Я спрятал фотографию в пиджак, что бы она не испортилась, и пошёл к машине медленным ленивым шагом, даже не задумываясь о сохранности костюма. Моё лицо промокло, к нему прилипали мои длинные пряди волос, закрывая видимость, и с холодными пресными слезами неба смешивались мои — солёные и горячие.        Вернувшись домой, я снял всю мокрую одежду, достал фотографию и поставил в рамке на прикроватной тумбочке около изображения моей семьи. Затем я залез в душ. О чём же я думаю? А вот ни о чём. Сейчас мне просто не о чем думать. Каждый, кто становился смыслом моей жизни, просто покидал меня. И во всём этом виноват я! Это я отпустил тогда Грейс одну, это я остановил машину в том месте, где Луи перешёл дорогу. Всё это я!!! Почему из-за меня страдают невинные люди?! Почему все те люди, которых я любил, оставили меня? Мне тяжело. Сколько я ни пытался бороться со слезами, сколько ни пытался жить дальше, все старания были бесполезными. Теперь всё повторилось. Луи стал той неотделимой частью меня, которая важна для жизни. С ним я дышал… А сейчас мои лёгкие будто залиты свинцом и просто перестали двигаться. Я задыхаюсь в этом мире без него, без его голубых глаз, без его смеха, его запах заменял мне кислород, поцелуй — воду. Я был готов на всё, чтобы только быть с ним, чувствовать его около себя, его прикосновения, влажные дорожки поцелуев на груди, как он обхватывал мою руку, когда мне было тяжело. Мне не хватает его поддержки. Он был прочной опорой для меня, одно его объятие равнялось тысяче опорных колонн. Без него я просто развалюсь. И воспоминания о нём никогда не испарятся из моей памяти. Я погиб вместе с ним…