Воспоминание...

      Я проснулся с очень сильной головной болью и огромными мешками под отёкшими, красными глазами. Уже по старой привычке я поворачиваюсь, чтобы обнять Луи за талию и прижать к себе. Но, увы, моя рука ложится на холодную и пустую часть матраса. И эта пустота передаётся мне. Одиночество, чувство вины, совесть, боль — всё это просто сжирает меня изнутри, оно будто бы хочет разъесть мою грудь, и мои глаза опять наполняются слезами. Я начинаю рыдать. Просто рыдать, кричать, словно хочу разорвать глотку. Если бы я мог всё исправить, повернуть время назад. И после этой мысли меня стало разъедать чувство того, что уже ничего не вернёшь. Он лежит теперь там, в земле, на кладбище… Я рыдаю ещё сильнее! Комната наполняется такими страшными криками, на которые я даже не знал, что способен. Моя подушка пропитана слезами. Я сжимаюсь калачиком, чтобы закрыть мою грудь, просто закрыть ту бездонную дыру, но разве это помогает? Уже ничего не изменить! И ничем не заделать то чёрное, ужасное пространство, которое становится всё больше и больше с каждым днём. Мне очень плохо, моя голова раскалывается от многочисленных рыданий. Я устал от слёз, но можно ли сказать им, чтобы они больше никогда не текли, можно ли сказать той боли уйти?! Нет!!! Уже ничего не поможет! Я слаб! Я очень слаб без него…       Всё так же продолжая плакать, я поднял отёкшие красные глаза к изображению на тумбочке. Как он красив там… И ком в горле увеличился до небывалых размеров. Мне захотелось плакать ещё больше и больше.       — Гарри, ты очень сильный, я верю в тебя. Я больше никогда не оставлю тебя одного. А если и сделаю это, то причиню боль нам обоим. Только ты тоже пообещай мне, что никогда не оставишь меня, что будешь сильным всегда.       — Я обещаю, Луи, что никогда тебя не оставлю. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого никогда не произошло. Я буду сильным для тебя, обещаю. Навсегда…       Я подвёл его… Не исполнил своё обещание. Но он верил в меня. Он верил, что я сильный, что я справлюсь, что я смогу преодолеть всё. И он доверял мне в этом. И что я делаю сейчас? Лежу на кровати, полностью разбитый, слабый… Нет! Хоть я и подвёл его в одном, я не должен подводить в остальном. Я буду сильным. Ради него…       В тот день после похорон я сорвался. Я пил и рыдал, снова пил и снова рыдал. С каждой рюмкой коньяка, становилось только хуже. Страдания становились ещё сильнее. Но уже после второй выпитой бутылки алкоголя, силы оставили меня, и я упал на кровать, разрываясь от чувств, наполнявших меня, но при этом, оставлявших большую пропасть. Так прошёл целый месяц. Меня мучили кошмары и мысли о Луи. Бессонница охватила меня. Я не спал каждую ночь этого месяца, даже в зеркало не глядел.        Но с меня хватит! Я уже похож на смерть!       Я встал и пошёл на кухню. Меня встретили куча пустых бутылок, страшный бардак, не помытая посуда и пустой холодильник, так как я никуда не выходил и практически ничего не ел с момента получения сообщения от мамы Луи. Каждую неделю ко мне приходил Лиам, приносил хоть что-то, чтобы я не умер от голода, хотя хотелось бы. Опять эти грёбаные слёзы! Когда же вы перестанете литься без остановки!!!       Пересилив себя, чтобы не задохнуться в новом приступе рыданий, я решил переодеться, привести себя в порядок и пойти туда, где живёт второй, после Луи, человек, способный успокоить меня и поговорить со мной о самых важных темах. Это моя мама…       Звоню в дверь. Через несколько минут щёлкает замок и мама встречает меня на пороге. Я знаю, что она сходила с ума, пока я не отвечал ей на звонки целый месяц, не заезжал к ней, хотя бы на пару минут, просто чтобы сказать, что всё хорошо и не о чем волноваться. Но я бы не сказал ей этого, ведь моя жизнь находилась будто на краю бездны, пустой, безмолвной, одинокой и тяжёлой.       Когда она меня увидела, то сначала на мгновение остолбенела, но потом её лицо смягчилось и она улыбнулась, отходя от двери и пропуская меня. Я закрыл дверь и тихо произнес:       — Мам… — после чего кинулся ей на шею, содрогаясь от слёз — Мам, это я виноват. Это всё я! — она успокаивающе поглаживала меня по спине.       — Тише, тише, успокойся милый, успокойся, всё хорошо, пойдём присядем… — она повела меня в гостиную к большому дивану, на который я плюхнулся со всей силой, а она следом мягко присела около меня. Я положил голову ей на плечо, а она обняла меня одной рукой.       Уже немного успокоившись, я начал говорить всё, что накопилось за этот месяц.       — Мы хотели поехать на пикник… — это мой голос? Или это говорит какой-то двадцатилетний алкоголик, не перестававший рыдать целых четыре недели? Подождите, так это же я! Мой голос хрипит, ломается на каждом слоге… — и забыли воду у него дома… — всхлип -… я остановился напротив магазина, и он пошел туда… — силюсь не обрызгать мамину кофту слезами -…переходил дорогу… — ком встаёт в горле, не могу говорить -…и тут…пикап…       Сейчас я рыдаю, как последняя плакса у мамы на плече, а она гладит меня, успокаивает, целует макушку:        — Это я виноват мам! Ведь я остановил там машину!!! Если бы я взял ту чёртову воду из холодильника, то ничего бы этого не было!!! Мне плохо! Что мне делать, мам, я не знаю! Не знаю!!! — Тут я просто дал волю слезам и уже не задумывался об одежде.        — Гарри, ты не виноват, милый, ты не виноват! Никогда ни на кого не держи зла. Даже на себя. Всё хорошо, солнышко, успокойся, не плачь. Будь сильным. Я уверена, что Луи хотел бы того же…- она крепче обняла меня и начала качать из стороны в сторону. — Он всегда будет жить у тебя в сердце, не забывай это, милый. В твоей душе, в твоих эмоциях и воспоминаниях осталась его большая часть. Его душа всегда будет рядом, как и душа твоего отца, и Грейс. Запомни это, дорогой, и ещё то, что я очень люблю тебя, как и они любили тебя. Всем сердцем и навсегда… — мама поцеловала меня в лоб и тихо всхлипнула. Она тоже плачет, но старается не показывать виду. В это время я поднимаю голову и целую маму в щёку. И теперь я понял, что мама — это единственный мой родной человек на Земле, который по-настоящему любит меня. Кроме неё у меня больше никого не осталось. Я присаживаюсь повыше и прислоняю уже её голову к моему плечу и даю ей успокоиться. Она достала влажный платочек из кармана и стала вытирать им слёзы. Я успокаивающе качаю нас из стороны в сторону и думаю о том, чтобы не зарыдать вновь.       Так мы просидели где-то пол часа, а, может, час. Молча, с красными и мокрыми лицами. Первой поднялась мама, затем я, и мы пошли на кухню пить чай с черничными кексами. Настроения, конечно, не было, но я хотя бы что-то съел. Мы сидели с кружками чая в обнимку на диване и просто молчали, каждый о своём. Я думал насчёт маминых слов. Ведь да, Луи всегда был в моём сердце, с самого начала. И я не позволю ему уйти от туда, потому что это всё, что осталось от него у меня. Моя любовь и память. Все те моменты всегда будут у меня в голове, и ничто не сотрет их!!!       Я всё-таки решил остаться у мамы на ночь. Не хочу спать там, где просыпался вместе с ним… Сейчас я еду к Лиаму. Хочу пойти в бар. Сегодня там будет по-спокойнее, так как середина недели. Я боролся с желанием найти того козла и пристрелить из дедушкиного старого револьвера и с тем, чтобы поехать обратно домой, лечь под одеяло с бутылкой и уснуть. Всё-таки, если я поеду домой, то это будет означать, что я сдался, и если я найду адрес того придурка и прихвачу с собой револьвер, а потом сфотографирую тело и выложу в инстаграмм, то это будет означать, что я сумасшедший. Хотя, так и есть, а фиг его знает.       — Алло, Лиам… Ты не занят?       — Привет, дружище. Нет, не занят. А… что у тебя с голосом? Может, что-нибудь случилось? Я могу приехать, у меня пары уже закончились, домашнюю работу я сделал, проект…       — Нет, Лиам, не приезжай, это ты жди меня… Сбрасываю.