addict with a pen

Первый месяц самый лёгкий, вопреки ожиданиям. Луи чувствует себя так, будто они расстались ненадолго, будто Гарри просто пришлось уехать на время, и он скоро вернётся. Проблемы начинаются немного позже, когда отчаяние с каждым днём всё сильнее накрывает парня. Он гуляет возле дома Стайлсов в надежде, что кудрявый приедет навестить семью, и его сердце останавливается каждый раз, когда он замечает машину Деса. Но из припаркованного автомобиля никогда не выходит Гарри. Через некоторое время Луи пытается трезво оценить ситуацию. Он знает, что они больше не увидятся, у Гарри, вероятно, началась абсолютно новая и гораздо более интересная жизнь в далёком и чужом Лондоне. Вряд ли он вообще вспоминает Луи, возможно, парень уже нашёл ему замену. В любом случае, Томлинсон решает, что ему тоже нужно начать жить. Его родители думают, что всё идет как надо — они с самого начала говорили, что это всего лишь первая влюблённость и, конечно, расставание будет казаться концом света. Мама радуется тому, что Луи вновь начинает общаться с друзьями, больше времени уделяет любимым занятиям — футболу и драматическому кружку — и всё реже спускается на завтрак с покрасневшими и опухшими глазами. Через три месяца Луи, кажется, снова живёт. Он погружается в учёбу, активно готовится к поступлению в местный финансовый колледж, пытается завести отношения с парнем из параллельного класса и запрещает себе думать о Гарри. Всё, кажется, налаживается, но отчего-то его сердце всё ещё ноет, а голова гудит от мыслей о том, как он мог поступить, что мог сделать и что изменить. В любом случае, он в порядке.

хХх

Луи не решается разбудить Гарри, потому что сейчас восемь утра, а парень выглядит действительно уставшим. Он тихо пробирается на кухню, готовит себе простой и быстрый завтрак, а затем так же тихо идёт в ванную. Когда он уже одет в костюм, причёсан и стоит в коридоре, вспоминая, что мог забыть, Гарри выходит к нему. Он выглядит ужасно: глаза покраснели, лицо бледное, а тело покрыто пятнами грязи. Луи сочувственно морщится, когда Гарри слабо улыбается ему. — Я ухожу в офис, — объявляет Томлинсон. — Оставляю ключи тебе, так что не потеряй их. Когда будешь уходить, оставишь под ковриком, — мужчина протягивает связку Гарри. На ней всего несколько ключей, но внимание кудрявого привлекает самый маленький из них, сделанный явно не для входной двери. — От чего это? — спрашивает он заинтересованно. — От моего кабинета. Там везде установлены камеры, прямая трансляция с которых ведётся на мой рабочий компьютер, а деньги хранятся в сейфах, так что можешь даже не пытаться украсть что-либо. Гарри закатывает глаза. — Я не настолько ужасен, чтобы воровать у тебя после случившегося. — Ну не знаю, Гарольд, — качает головой Луи, проверяя в кармане наличие телефона и бумажника. — Ты уже обманул меня однажды, сказав, что тебе были нужны деньги не на наркоту, а потом я нашёл тебя на улице, обблёванного и ничего не соображающего. Гарри недовольно морщится и разворачивается в сторону ванной, когда Луи выходит из квартиры.

хХх

Томлинсон не врал про установленные камеры. Трансляция с них действительно попадала напрямую на его компьютер, но он ещё ни разу не пользовался этой функцией, потому как никто не пытался вломиться в его дом. Но сейчас он на всякий случай открыл нужное приложение, включил звуковое оповещение и отвлёкся на собственные дела. Когда он слышит тихий писк и замечает мигающее сообщение на экране, он не сразу понимает, что произошло. Он открывает запись и видит, как в кабинет входит Гарри. Его кудри мокрые — он, очевидно, только после душа. На парне надеты только чёрные боксёры и свободная белая рубашка, застёгнутая лишь на одну пуговицу. Луи невольно замечает, что Стайлс хорошо выглядит в его одежде. Томлинсон с интересом следит за действиями Гарри. Тот прикрывает за собой дверь и осматривает кабинет, играясь с каким-то предметом в руках. Стайлс подходит к столу и кладёт этот самый предмет на него, но Луи всё ещё не может разобрать что это. Гарри поднимает взгляд и осматривает потолок, пока его глаза не останавливаются на камере. Он смотрит прямо в объектив и подмигивает, и Луи понимает, что это шоу для него. Камера расположена в крайнем правом углу, если смотреть от входной двери, и Гарри разворачивает к ней кресло, устраиваясь на нем. Он лениво откидывается, прикрывает глаза на секунду, и на его губах играет самодовольная улыбка. В какой-то момент ладони Гарри опускаются на его грудь, оглаживая проступающие через ткань соски, и Луи слышит его громкое дыхание. Пальцы Стайлса скользят ниже, опускаясь на бёдра и поднимаясь обратно, игнорируя вставший член. Томлинсон гулко сглатывает и ослабляет галстук, не отрывая заинтересованного взгляда от экрана. Гарри облизывает губы, слишком медленно и дразняще, и его пальцы расстёгивают рубашку, а затем снимают и кладут её на стол. Он сжимает соски, прокручивая их и заставляя себя громко застонать, отчего Луи дёргается и невольно опускает ладонь на эрекцию. Гарри точно знает, что делает, он слишком очевиден. Его руки скользят ниже и ниже, останавливаясь на крае боксёров. Стайлс приоткрывает губы и вновь смотрит прямо в камеру, чем заставляет Луи сильнее сжать себя через штаны. Гарри снимает единственный оставшийся предмет одежды, позволяя возбужденному члену соприкоснуться с животом, и оборачивает ладонь вокруг эрекции, лениво двигая по ней. Он томно дышит и не отрывает взгляда от камеры, точно зная, что Томлинсон наблюдает за ним. Рука ускоряется, и стоны парня становятся громче — они звучат особенно вызывающе в окружающей тишине. Луи чертыхается и стягивает штаны с боксёрами, повторяя движения Гарри. Томлинсон рад, что у него есть отдельный кабинет после стольких лет работы, потому как оказаться с каменным стояком в штанах в окружении своих коллег не было его мечтой. Гарри вдруг убирает руку от члена и встаёт, разворачиваясь и становясь на колени на кресле. Он выгибает спину и руками разводит половинки, открывая доступ к сжимающейся дырочке. — Тебе нравится, Папочка? — Луи стонет, теперь он точно уверен в том, что делает Гарри. — Я надеюсь, что ты возбуждён. Потому что я очень хочу тебя прямо сейчас. Гарри шлёпает себя по ягодице и стонет, звук шлепка отскакивает от стен и звенит в ушах. Он повторяет действие и со второй ягодицей, прежде чем изогнуться сильнее и взять то, что положил на столе. Луи слышит щелчок открывающегося тюбика, и до него доходит, что Гарри смазывает собственные пальцы. Он приставляет указательный к дырочке и стонет, громко и протяжно, пропуская его внутрь. — Чёрт, Папочка, — скулит Гарри и толкается бёдрами вперёд, отчего его член трётся о кожаную обивку кресла. — Так хорошо. Люблю, когда ты трахаешь меня. Он начинает двигать пальцем, и Луи уже не сдерживается и быстро дрочит себе. Его лоб покрывается испариной, а изо рта периодически вырываются гулкие стоны. Томлинсон никогда не был так благодарен отличной звукоизоляции. Гарри добавляет второй палец и задерживает дыхание. Он не продвигает пальцы глубже, а сам насаживается на них, быстро двигаясь, от чего кресло жалостно скрипит. Стайлс хнычет, когда пальцы задевают простату, и толкается яростнее, отчего голова кружится, а всё тело будто становится лёгким, воздушным. Луи видит, как лишняя смазка капает на сиденье, и он уверен, что Гарри не станет убирать за собой. Честно, это не то, что его волнует, потому как он чувствует, что ещё больше возбуждается с каждой секундой. Стайлс добавляет третий палец, и Луи буквально видит, как его дырочка сжимается, пытаясь принять в себя всё. — Папочка, это так много, — хнычет Гарри. — Но я всё ещё хочу, чтобы это был твой член. Ты бы растянул меня так хорошо, да? Заставил бы меня кончить. Чёрт, Папочка, я так хочу кончить, пожалуйста. Стайлс скачет на собственных пальцах и вдруг поворачивает голову, сосредотачивая туманный взгляд на камере. Луи замечает дрожащие ресницы и покрасневшие щёки, которые так хочется испачкать спермой, но отнюдь Стайлс кончает первым. Он заливает обивку кресла, не останавливая движения и толкаясь бёдрами, пока из его рта доносятся тихие скомканные стоны. Луи пачкает кулак собственной спермой, не отрывает взгляда от трясущегося тела Гарри до самого конца и откидывается в кресле, позволяя себе прийти в себя. Стайлс разворачивается и садится, игнорируя сперму, пачкающую его спину. Его грудь тяжело вздымается, и он тихо хрипит, чувствуя себя слишком слабым после оргазма. — Что ж, — Гарри облизывает губы. — Это было хорошо. Спасибо, Папочка. Он самодовольно улыбается и в последний раз подмигивает, прежде чем лениво встать, поднять с пола рубашку и выйти из кабинета. И именно сейчас, испачканный спермой и приятно вымотанный, Луи вдруг понимает, что слишком привязался к Гарри. Теперь он обязан его спасти, даже если сам парень этого спасения не просит.

хХх

Когда Луи возвращается домой поздно вечером, его ожидает приятный сюрприз в виде полуголого Стайлса и горячего ужина. Кудрявый улыбается и слишком открыто флиртует с мужчиной на протяжении всего вечера, но Луи не возражает и подыгрывает ему. — Чёрт, уже так поздно, — Гарри широко зевает, заставляя Томлинсона повторить за собой. — Боюсь, мне пора домой. Сердце Луи пропускает удар. Он принял это решение сегодня, когда возвращался с работы, и прекрасно осознавал, что Стайлс его не одобрит. — Ты не сможешь уйти, — спокойно, но уверенно говорит он. — Дверь заперта, и я не собираюсь открывать её. Гарри закатывает глаза. — Ты звучишь, как фрик, — он хихикает. — С чего это вдруг ты стал таким собственником? — Гарри, — голос Луи серьёзный, и улыбка Стайлса становится не такой широкой. — Мне кажется, твоё увлечение наркотиками зашло слишком далеко. И раз уж ты не собираешься с этим бороться, мне придётся всё сделать за тебя. Гарри молчит около минуты, нахмурившись. Затем он качает головой. — Ты ведь не серьезно, да?.. Ты в любом случае не можешь просто взять и запереть меня, — он усмехается, но его улыбка вынужденная. — Ладно. Уже слишком поздно, так что я просто пойду спать. Надеюсь, завтра ты поймёшь, что за глупость только что сказал. Он поднимается из-за стола и выходит из кухни, где Луи молча доедает ужин. После мужчина убирает тарелки в посудомойку, а затем идёт в душ, смывая усталость и пот, накопившиеся за день. Когда Томлинсон ложится в кровать, Гарри уже давно сопит, забавно дёргая носом во сне. Будет трудно. Луи знает это, но он, чёрт возьми, готов.