addict with a pen

— Давно он так лежит? — спрашивает доктор Фименс. — Я привязал его всего пару дней назад, — Луи пожимает плечами. — Сначала он кричал, и его всё время тошнило, но с сегодняшнего утра он просто лежит и разглядывает потолок. Мужчина кивает и наклоняется над Гарри. — Эй, как тебя зовут? — Стайлс не отвечает, всё так же уставившись в одну точку. Его грудь размеренно поднимается и опускается, и можно было бы подумать, что парень спит, если бы не широко раскрытые глаза. — Гарри, его зовут Гарри, — отвечает вместо парня Луи. — Я уже знаю, Господи, — закатывает глаза доктор. — Просто проверяю, реагирует ли он на меня. Он говорил сегодня что-нибудь? Луи грустно качает головой. Мужчина достаёт из своего портфельчика фонарь и светит прямо в глаза Гарри. Томлинсон удивлённо вздыхает, когда парень абсолютно никак не реагирует на это. — Почему не отвёз его в стационар? — спрашивает доктор, похлопывая кудрявого по щекам. — У него нет документов, — просто отвечает Луи. — И я решил, что ему будет спокойнее здесь. Я могу заботиться о нём всё время. Мужчина недовольно цокает языком. — Как часто кормишь его? — Как минимум три раза в день, но его обычно тошнит каждый раз. — Это нормально, — кивает головой Фименс. — Давай ему еду каждые три часа, воду — каждый час. Что насчёт таблеток? Других медикаментов? — Два раза давал ему успокоительное, чтобы он заснул. Мужчина неодобрительно качает головой. — Не давай ему никаких препаратов, от этого станет ещё хуже, — Луи недовольно хмурится. — Лекарства стоят дорого. Я могу дать таблетки, которые нужно будет регулярно рассасывать перед приёмами пищи, но они стоят действительно много и не особо помогают. Ты платишь за него? — Конечно, — Томлинсон уверенно кивает головой. — Я проверю его дня через два, — обещает доктор Фименс, записывая что-то на бумажке. — Если станет хуже — звони, я всегда на связи. Тут всё написано про питание и приём таблеток, — мужчина отрывает листок и протягивает его Луи. — И, знаешь, терпения тебе. Это будет не так просто. Томлинсон благодарно кивает.

хХх

Луи позволяет себе немного расслабиться и просто валяется в кровати рядом с заснувшим Гарри. Он пролистывает новостную ленту в фейсбуке, отвечает на сообщения друзей и откровенно ленится, когда Стайлс рядом с ним вдруг начинает двигаться. Он выглядит… Вменяемым. Таким, каким был до этого всего, возможно, просто немного помятым. Только вечная апатия теперь, кажется, не собиралась отпускать его. Гарри тихо лежит, уставившись в потолок, и Луи тяжело вздыхает. Он не слышал голоса Стайлса уже два дня, тот просто… Погружен в свои мысли, а потому не реагирует на мужчину. Луи вздрагивает, когда слышит хриплый, скрипучий полу-стон полу-всхлип. — Луи, отвяжи меня, — просит Гарри слабым голосом и смотрит прямо в глаза Томлинсону. — От меня воняет, как от помойки. Луи размышляет над этим несколько секунд. Стайлс так давно не вставал, что все его мышцы, вероятно, кричат от боли. Он выглядит так, будто пришёл в себя, а Томлинсон в любом случае всегда на чеку, так что он не видит причину, по которой должен отказать. Луи достаёт ключ из тумбочки и отцепляет Стайлса. Тот медленно поднимается, помогая себе слабыми руками, и растирает запястья. Томлинсон лёжа наблюдает за его действиями, позволяет парню встать и скрыться в ванной, после чего отправляется на кухню, чтобы приготовить им нормальный обед. Гарри не ел уже достаточно давно, задремал ещё утром, так что сейчас он, вероятно, очень голоден. Луи начинает немного волноваться, когда Стайлс не выходит из ванной в течение пятнадцати минут. Он не слышит звуков льющейся воды, а потому хмурится и тихонько стучит в закрытую дверь. — Эй, Хаз? — он прислоняется ухом к поверхности. — Ты там в порядке? — Да, — голос Гарри слабый, но он не разговаривал несколько дней, так что ничего удивительного. — Просто валяюсь в ванной. Томлинсон тихо кивает сам себе и отходит, оставляя Гарри в покое. Он выходит ещё через десять минут, мокрый и одетый лишь в нижнее белье. Стайлс сразу заваливается на кровать, и Луи присаживается рядом. — Как ты? — тихо спрашивает парень, едва касаясь кончиками пальцев его ладони. Гарри пожимает плечами. — Лучше, я думаю. Просто чувство… Пустоты и апатии, — он молча смотрит в потолок, замолкая на некоторое время. — Хочешь чего-нибудь перекусить? — предлагает Луи, и Стайлс качает головой. — Дай немного воды, пожалуйста. Томлинсон помогает кудрявому отпить из бутылки, не заставляя того подниматься. Луи кажется, что Гарри действительно пришёл в себя, так что он решает оставить его без наручников. Стайлс смотрит в глаза мужчине и отчего-то немного смущается. — Обнимешь… Меня? — предлагает он, и Луи нежно улыбается. Он ложится рядом, прижимая к себе всё ещё влажного парня. Гарри расслабляется в его руках и прикрывает глаза от приятных ощущений. Они молча лежат, каждый думает о чём-то своём, прислушиваясь к тому, как ровно смешивается их дыхание. Луи периодически опускает голову, чтобы оставить невесомые поцелуи на лбу, волосах или плече Гарри, и тот каждый раз коротко улыбается ему. — Знаешь, за что я тебя больше всего ненавижу? — вдруг шепчет Стайлс, и Томлинсон вздрагивает от неожиданности. Он гулко сглатывает. — За что? — За то, что ты позволил мне уехать, — хрипло произносит Гарри. — За то, что отпустил в этот чёртов Лондон. Я до последнего ждал, что ты попросишь меня остаться. Возможно, я бы послушал. Луи часто моргает. Он видит, как глаза Стайлса начинают блестеть. — Когда я приехал сюда, всё, о чём я мог думать, это ты, — признаётся Гарри. — Но я был занят учёбой и работой, а потому времени на жалость к себе не оставалось. Через некоторое время меня выгнали из института искусств, — он грустно усмехается. — Я всё грезил поступлением в музыкальную академию, но ничего из этого не вышло. Носился по всяким университетам, но везде почему-то получал отказ. Гарри поёрзал на месте в попытке устроиться удобнее. Луи лишь сильнее прижал кудрявого к себе, позволяя тому продолжить. — А потом один парень, Ник, предложил расслабиться, — он зажмурился, и немного влаги выступило на ресницах. — Я подумал, а почему бы и нет? Наркотики действительно дорогие, а он предлагает просто так. Я же только попробую, да? — он замолкает, нервно кусая губу. — Потом он угостил ещё раз. А потом, когда убедился, что я зависим, назвал реальную стоимость. Я выматывал себя на работе, чтобы потом всё потратить на очередную дозу, — его голос сорвался, и Луи прижал парня сильнее к себе. — Через некоторое время из-за моей раздражительности меня выгнали — я работал в кафе тогда и слишком часто грубил клиентам. И всё как-то сразу… Стало рушиться? У меня не хватало денег на еду, я не мог оплачивать свою жалкую комнату, а всё, о чём я переживал и думал, это наркотики. А потом, — он сделал недолгую паузу. — Потом появился ты. Томлинсон молчит, не зная, что сказать. Он водит пальцами по коже Гарри в попытке хоть немного успокоить его. — Я всё ещё не понимаю, почему ты возишься со мной, — Стайлс говорит уже совсем тихим голосом. — Я такой жалкий, Боже, я наделал тебе столько дерьма, так ещё и наркоман. Почему ты вообще переживаешь? Что я такого сделал? Луи чувствует, что у Гарри начинается истерика. Он видит, как несколько слёз катятся по лицу парня, и прислоняется губами к его щеке. — Тише, малыш, тише, — шепчет он, успокаивающе. — Всё в порядке. Мы в порядке, да? Гарри замолкает, но так и не получает ответ на свой вопрос.

хХх

Через некоторое время всё налаживается. Стайлс больше не совершает самонадеянных попыток сбежать, и спустя пару дней Луи даже позволяет ему выйти на улицу — естественно, под внимательным присмотром. Это всего лишь небольшая прогулка за продуктами, но она много значит для обоих. Ещё через три дня Луи объявляет окончание своего вынужденного отпуска и впервые выезжает в офис, оставляя Гарри в квартире одного. Он звонит кудрявому буквально каждые полчаса, проверяет, в порядке ли тот, а когда возвращается домой раньше, чем обычно, застаёт Стайлса мирно сопящим в постели. Через неделю Луи прекращает какое-либо слежение за Гарри. Тот всё ещё живёт в квартире Томлинсона, перенёс к нему все вещи и забрал запасные ключи, так что мужчина всё ещё косвенно наблюдает за ним, но в целом он свободен. По крайней мере, может сам выбирать, когда выйти на улицу, а когда остаться дома.

хХх

— Луи, Господи, где мы? — Гарри недовольно хмурится, и Томлинсон обходит его, возясь с повязкой на глазах. — Тут, чёрт возьми, холодно. — О, не волнуйся, я позаботился о наших задницах и взял пару лишних одеял, — Луи усмехается, наконец, убирая маску с лица Стайлса и позволяя ему осмотреть импровизированное лежбище на крыше. — Я такой предусмотрительный, правда? Гарри не отвечает, лишь оглядывается вокруг с чуть приоткрытым от восхищения ртом. В его голове внезапно всплывают образы и воспоминания об их первом неловком свидании. Стайлс усмехается. — Ты не мог выбрать что-то более классическое, правда? — он смотрит прямо на Луи, и Томлинсон замечает, что глаза парня будто искрятся. — Обязательно затаскивать нас на чёртову крышу. Луи громко смеётся, запрокидывает голову назад и позволяет лучам заходящего солнца скользить по шее. Гарри наблюдает за ним и не может справиться с глупой влюблённой улыбкой, расползающейся по лицу. Томлинсон, наконец, успокаивается и подходит ближе к кудрявому. Он аккуратно устраивает руки на его талии, оглаживает пальцами спину и смотрит прямо в глаза Гарри, не позволяя тому прервать зрительный контакт. Стайлс хихикает, оборачивает ладони вокруг его шеи и несильно сжимает охлаждённую кожу пальцами. Они не замечают, как с каждым вздохом приближаются к друг другу, прежде чем губы Луи оказываются слишком близко к Гарри, и они соединяются так, как никогда до этого. Они целуют друг друга умело — так, будто всю жизнь занимались этим, скользят ладонями по чужому телу и прижимаются ближе, надеясь избавиться от кусачего холода. Гарри тихо стонет в поцелуй, прикусывая губу Луи, и тот коротко улыбается, проникает языком внутрь и заставляет Стайлса поддаться напору мужчины. Их обдувает прохладный ветер, а свет уличных фонарей еле достаёт до такой высоты. И несмотря на то, что они так и не делают ни одного глотка дорогого вина и даже не пробуют приготовленные Луи закуски, проводя всё время будто приклеившись друг к другу, это самое идеальное первое свидание, о котором они только могли мечтать.