Armata strigoi

Цвіте терен, цвіте терен, А цвіт опадає. Хто в любові не знається, Той горя не знає.

Падре Андерсон сидел на скамье в парке виллы Боргезе и любовался цветущими магнолиями. — Все соделал Он прекрасным в свое время. — задумчиво сказал бывший паладин, вертя грубых в руках хрупкий ароматный цветок. — Отец Александр. — сказала сидящая рядом крепкая женщина. — Вы уверены, что именно вам следует ехать на этот проклятый остров? — Бог дал нам не дух трусости, а дух силы, любви и здравомыслия, Мари-Мадлен. Если его святейшество желает отправить меня в эту мрачную страну еретиков, то пусть так будет. — священник вздохнул. — Меня не страшит потеря моих способностей, а если то нечестивое создание попытается ускользнуть из рук божественного правосудия снова, то я ее уничтожу. Уничтожу раз и навсегда! — Андерсон поднялся, полной грудью вдыхая пьянящий запах цветущего Рима.

***

Месяц назад. В главном здании Конгрегации Доктрины Веры епископ М`Куве нервно цедил кофе из фарфоровой чашечки, в то время как кардинал Тарсон мерял кабинет шагами. — Итак, — наконец сказал Тарсон, — нам поступают сведения об участившихся нападениях на территории Ирландии, Польши, Чехии и США, поэтому, дорогой епископ, Конгрегация Доктрины Веры вынуждена стряхнуть пыль с самых своих жутких экспонатов и отправить их в бой. — Сестра Вольф не такой уж и древний экспонат, ваше преосвященство. — Я говорю не о сестре Вольф. — досадливо скривился кардинал, запустив руку в редкие седые волосы. — Я говорю, — тут он понизил голос и практически шепотом продолжил, — о графине Батори. — О ком?! — М`Куве сначала подумал, что ослышался. Да уж, о графине Батори он не просто слыхал — в детстве довелось видеть отменный ужастик, посвященный означенной персоне. — О графине Батори. — сказал Тарсон, усаживаясь за рабочий стол. Блеклые старческие глаза сверкнули. — Сейчас она в монастыре святого Михаила на острове Готланд, но сегодня же ваш ударный отряд во главе с паладином де Гонди отправится туда. Вам надо будет… снять печати. — Тарсон порылся в столе и бросил перед собой пачку документов. — Вот документы для нее. — Ваше преосвященство, — умоляюще сказал епископ, — скажите, что вы шутите. Если Кровавая Графиня все-таки реальна, не лучше ли оставить это чудовище взаперти? — Дорогой М`Куве, я бы с радостью так и поступил — если бы сам решал, кого посылать для уничтожения нежити. Но этот приказ исходит от самого Папы. Так что все, что мы можем — выполнять его. — кардинал встал, подошел к креслу, в котором сидел М`Куве и швырнул ему пачку документов на колени. Епископ сгреб документы, поднялся из кресла, в котором сидел, поставил чашечку на украшенный прихотливым узором кофейный столик и на негнущихся ногах подковылял к двери. У нее он обернулся и сказал: — Да пребудет с нами Господь, аминь. — Аминь. — сказал Тарсон в спину уходящему М`Куве.

***

Подземелье монастыря святого Михаила было холодной, промозглой каменной подземной кишкой. Андерсон осторожно лавировал между горами ржавой рухляди, из-за которой в коридоре, достаточно широком, можно было пройти только друг за другом. Настоятель, за которым ковыляла колонна из бойцов «Искариот», медленно тащился, стуча клюкой об камни пола. Наконец старик остановился около двери, обрывающей коридор, и прошамкал, весь трясясь, как осиновый лист: — Я дальше не пойду. — Отлично. Дайте ключи. — с видимым раздражением сказал М`Куве. Лязгнула огромная связка ключей. Настоятель с невиданной скоростью ретировался. Епископ принялся греметь многочисленными замками. Тяжеленная, окованная серебром дверь распахнулась, дохнув на искариотов запахом сырости. Католики медленно вступили в помещение — пустое, с низким потолком, освещенное рядом люминесцентных ламп. В центре зал стоял огромный саркофаг, покрытый священными знаками. На крышке, прямо на тускло сияющей Печати Сарры, лежало здоровенное деревянное распятие. — Гонди, Андерсон, Алленчери — помогите мне вскрыть саркофаг. — вздохнул М`Куве, закатывая рукава сутаны.

***

Каменная крышка поддалась с огромным трудом — толстый кусок базальта долго отказывался двигаться с места. Наконец, толстая плита грохнулась на мощеный булыжниками пол, с треском выбивая каменное крошево. В саркофаге лежал гроб внушительных размеров, из полированного палисандра, инкрустированный золотом. На крышке — надпись, увидев которую Андерсон невольно похолодел. «Птицей Гермеса меня называют, cвои крылья пожирая, сам себя я укрощаю». Когда Алукард сказал это, половина крестоносцев с нацистами натурально обделались, хотя не имели понятия, что собой скрывают эти слова. Андерсон, видевший все это своими глазами, почувствовал совершенно определенно — ему страшно. В этой шикарной домовине лежит отнюдь не сокровище древних шведов, как уверял М`Куве. Там лежит живой мертвец, пока еще скованный священными печатями, нежить, наверняка способная потягаться с чертовым Дракулой. Тем временем М`Куве отворил все замки на цепях, опутывающих гроб. Мари-Мадлен с легкостью сняла тяжелую палисандровую крышку, открывая содержимое гроба. На истлевших простынях лежало иссохшее тело, перевитое тугими полосами тонко выделанной ветхой кожи. Хрупкие, похожие на птичьи лапы, ручки были сложены на груди, держа истлевшую Библию. — Сестра Хлоя. — внезапно сказал М`Куве. — Подойди сюда. Юная монашка с опаской подошла к епископу. — У тебя в сумке фляга, — терпеливо сказал М`Куве, — дай мне ее. — Шеф! — предостерегающе сказала Вольф. — Вы уверены? Мы не знаем, что ЭТО, и чем чревато распечатывание ЭТОГО. — Это приказ Папы. — вздернул бровь епископ. — Что до трупа — кардинал Тарсон меня любезно просветил. Это — графиня Батори. Настала такая оглушительная тишина, что Андерсону показалось, будто бы он оглох. — Замечательно. — наконец сказала де Гонди. — Только недавно всю Европу трясло от выходок Дракулы, как вы хотите повторить это, но теперь с графиней Батори? — она выхватила флягу из рук удивленной Хлои и, отвинтив крышку, понюхала содержимое: — Шеф, раздери меня сатана, здесь же кровь! — Конечно. — М`Куве ухмылялся. — Король Гарольд лично прислал ее Папе, получив ее от старушки Хеллсинг. Говорят, Алукард остался очень недоволен кровопусканием, но кого ж интересует его мнение. — То есть вы сейчас хотите сказать, что собираетесь пробудить одно кровавое чудище при помощи крови еще более кровавого чудища? — Воистину, ты догадлива, Хайнкель. Только — поправочка — это желание не мое, а Папы и кардинала Тарсона. — М`Куве. — сказал наконец Андерсон, от напряжения не утруждая свою речь витиеватостями. — Убери эту чертову флягу, а эту гниль мы сейчас запечатаем. — Приказ Папы. — виновато сказал епископ и внезапно опрокинул флягу на лицо мумии. Искариоты схватились за оружие, но было уже поздно — тягучая, мерцающая кровь быстро впиталась в иссохшее тело. Юная Хлоя вскрикнула и отвернулась, когда высохшая плоть начала наливаться жизнью. — Будьте прокляты! — закричало тело по-венгерски, вскакивая в гробу и разрывая все кожаные ремни, которыми было сковано. Сказав это, женщина разрыдалась, пачкая свой кожаный наряд кровавыми слезами. — Наложение печатей до пятого уровня ограничений. — жестко сказал опомнившийся М`Куве. Печать Сарры ярко полыхнула на конце ярко-красного кушака, который вмиг опоясал вампиршу. Адская тварь взревела, раздался звук лопающихся цепей и скрип крошащегося камня. Искариоты как один направили на нее дула пистолетов. — Проклятые инквизиторы. — сказала женщина по-итальянски, после чего неприлично выругалась.

***

Скованная печатью, Батори совсем не сопротивлялась, даже когда ее заковали в кандалы и уложили в прочный свинцовый гроб, опечатав его стикерами с дьвольской ловушкой. В Риме ее доставили в штаб-квартиру «Искариот» и даже выделили ей комнату в подвале. И вот сейчас она сидела в кабинете М`Куве и таращилась на Андерсона, которого епископ отрядил присматривать за ней. Дьявольское пламя пылало в ее кровавых глазах — Андерсон бесстыдно пялился ей в лицо, пытаясь проникнуть в суть ужасного создания, по воле Папы вставшего на службу католической церкви. Создания, если верить кардиналу Тарсону, чья кровь текла и в жилах самого Андерсона, позволив ему восстановиться из ничтожного клочка плоти, за который и держалась душа регенератора. Александр, всю сознательную жизнь уничтожающий чудовищ, на деле оказался одним из них. Узнав о том, что его мнимое бессмертие было даровано вампирской кровью, падре даже хотел свести счеты с жизнью, однако ради Мари-Мадлен не стал этого делать. — Вы будете именоваться Эржебет. — сказал М`Куве, стараясь не смотреть на вампиршу. Та махнула рукой, продолжая играть в гляделки с Андерсоном — похоже, ей понравилось это нехитрое развлечение. — Вы поедете в Британию. — Батори махнула рукой. — Вы должны будете убивать нежить. — епископ швырнул графине на колени два изящных пистолета и коробку патронов. — Вы будете слушаться падре Александра и защищать его. — И все? — наконец ответила Батори. Голос у нее был низкий, глубокий, с легким румынским акцентом. — Скучно, очень скучно. — В качестве развлечения можете подраться с мусорщиком Хеллсингов, если наткнетесь. Вампирша вздернула густую черную бровь: — У протестантов есть стригои в подчинении? — Да, результат их экспериментов. — Проклятые протестанты. — сказала графиня, хмурясь. — Они никак не успокоятся, ставя эксперименты на наших потомках и марая наследие тех, кто стоит у истока. Впрочем, Рим тоже знатно нагадил нашему наследию. — Андерсон удивленно поднял брови. Графиня сочла это за любопытство и сказала: — Люди. Конечно, вы ничего не знаете о тех, кто был вначале? — она прищурилась. — Князь Влад был первым, но он не единственный. — Дракула? — переспросил Андерсон, ярко представив себе мерзкую ухмыляющуюся рожу Алукарда. И этот клоун был первым? — Князь Влад Бесараб, тупица. Падре покачал головой. — Кхе-кхе. — напомнил о себе епископ. — Отец Александр, это ваши билеты. Завтра вы вылетаете в Ирландию. Мадам, — он поправил смявшуюся сутану, — мы уже отправили ваш гроб на острова. — он протянул ей маленький кожаный мешочек. — Земля из вашего гроба. Батори недовольно хмыкнула, взяла мешочек и сунула его в карман облегающих брюк. Мешок с землей растворился в ее кармане, словно бы и никогда его там не было. — Теперь позвольте мне оставить вас. Отец Андерсон, графиня. — М`Куве насмешливо посмотрел на священника и вампира. — Удачной охоты.