Неважные слова

Давно они не выступали перед настолько отзывчивыми людьми. Наверное, это была атмосфера самого мероприятия, необычной встречи Живой Библиотеки и ощущение полного единения, впечатления от новых знакомств и возможность почувствовать другого человека, примерить его жизнь на себя. Жаль, что они не додумались придти раньше и тоже почитать интересные книги, жаль. Но выступление от этого не ухудшилось, настроение тоже и их даже почти снесло волной теплого интереса и восхищения. И каждый раз Богдан наслаждался. Музыкой, гитарой, голосом Кольки слева и глазами их слушателей. Как меняется их выражение от настороженно-скептического - а не опозорятся ли?, до удивленно восхищенного - вот это они сами, вот это местные парни?! Это придавало сил, это манило сладким наркотиком и заставляло быть лучше, писать лучше, играть, петь. И после каждой песни срывать безумные овации. Кайф, определённо. Ничто не могло затмить это чувство, даже откровенно облизывающие их взгляды незнакомых девиц. Пусть смотрят, посмотреть-то есть на что, все равно мало кто решается хоть на какие-то действия. И действительно, когда они уже собирались, только одна девушка отважилась попросить фотку. И даже хорошенькая, и он может даже хотел бы с ней продолжить знакомство, если бы его сердце уже не принадлежало другому человеку. И если бы он, обнимая эту девушку для фото, не тянулся через неё к Кольке. 'Сорян, милая, но максимум, что ты можешь, это полапать нас под предлогом обнимашек, а все остальное можно только мне', и Богдан очень надеялся, что по выражению его лица она не поняла слишком много. - Понравилась? - Колин голос как бы не выражал никаких эмоций, но Богдан знал, что именно это и хреново. Его ждут люли, в лучшем случае. - Да не так чтоб сильно. Милая, не больше, - побольше равнодушия, побольше небрежности. Он действительно слишком задумался о девушке, себе и Кольке. - Не больше? Конечно. Не прокатило. Ник в несколько резких движений закрыл кофр, запихал вещи вперемешку с проводами в рюкзак и, схватив куртку, метнулся к выходу. - Ну твою ж мать, - Богдан не успел перехватить мельтешащие руки, не смог сразу же пойти за ним из-за подошедших организаторов. Через три минуты в парке на влажную футболку он летел по ступенькам вниз, все ещё надеясь догнать своего психованного парня. Нет, он не совсем истеричка, просто постоянно ждет, что Дан найдёт себе нормальную милую телочку и пошлет его туда, где он и так регулярно бывает. На улице ожидаемо никого не оказалось. Медленно расползались посетители ЖБ, его машина стояла у входа, только Кольки уже и след простыл. Матернувшись про себя насколько раз и плотнее кутаясь в парку, Богдан с высоты своего роста ещё раз оглядел улицу и зашёл обратно. Настроение скатывалось все стремительнее. Он предполагал такой исход, но надеялся, что все обойдётся. Искать Кольку в тёмных холодных подворотнях бессмысленно, он все равно пойдёт на крышу, так что судорожно метаться нет смысла. На автомате покивав на все вопросы и благодарности и сложив вещи почти даже аккуратно, так же почти аккуратно парень закинул барахло в багажник. Не хотелось ехать в салоне одному, не хотелось курить без едких комментариев Кольки, не хотелось включать радио, потому что не с кем спорить о станциях. Не хотелось мерзнуть без тонких пальцев на колене. Не хотелось быть без него. Конечно, нужно дать ему немного времени для успокоения, но сердце рвалось вперед, к нему, за ним, скорее, обнять и не отпускать, и чтоб никакие глупые мысли в голову не лезли. И сказать ему самое важное! Да! Богдан скинул скорость и остановился на обочине, тяжело дыша и бездумно глядя вперёд. Он скажет ему, признаётся, и он готов. И он в шоке от этого, потому что... ну это же Колька, его не возможно не любить! Он уперся лбом в руль и несколько раз от души приложился. Он дурак. Он дурак, а Ник истеричка. Идеально. Колька сидел на парапете свесив ноги. Когда Богдан увидел такое в первый раз, его чуть удар не хватил, но со временем только екало слегка в груди. Лишь бы не навернулся. Парень прикрыл дверь на крышу и, сделав несколько шагов, присел возле сгорбленной фигуры. Колька смотрел на ночной город, а Бодя смотрел на Кольку. В одной толстовке и кедах в начале февраля на продуваемой всеми ветрами крыше, руки в карманах, но все равно видно, что дрожит от холода. Но упрямо сидит, наверное уже всю задницу отморозил. - Кот? - Мм? - Пойдём домой, я тебе чай с медом сделаю. - Да. Но оба продолжают сидеть. Богдан замечает, что у парня синеют губы и накидывает ему на плечи толстовку. - Кот? - Мм? - Я люблю тебя. Тихий вдох, Колька накидывает на себя капюшон и смотрит прямо в глаза. Он сейчас неимоверно красивый: на бледных щеках появляется румянец, губы подрагивают то ли от холода, то ли от сдерживаемой улыбки, в глазах отражаются ночные огни. - Что?.. Осторожным движением стащить его с края крыши и усадить себе на колени, пробраться прохладными руками к коже и крепко обнять. - Люблю тебя, - тёплым шепотом на ухо. - Колька... - Ты тёплый, - улыбается и прячет губы на шее, легко прикасаясь. - А у тебя лысина замерзла! - Дурак, - следующим вместо поцелуя был болезненный укус, - я тебя тоже. Холодный ветер трепал распущенные волосы Богдана, забирался под одежду, но целующимся парням не было до него никакого дела. - Я замёрз. Неси меня к чаю. - С медом? - И лимоном. И тортом, если ты не сожрал все.