Венец творения 2195

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Мстители, Люди Икс, Первый мститель, Человек-Паук (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Баки Барнс, Чарльз Ксавье, Роберт "Бобби" Дрейк, ГГ - ОЖП. Много мутантов, героев, злодеев и прочих.
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 264 страницы, 39 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Songfic Дружба Нецензурная лексика ОЖП ОМП ООС Повествование от первого лица Попаданчество Стёб Фантастика Экшн Элементы гета Юмор

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Мертвые Кролики
«Интересная работа» от cat-without-smile
«Захватывающее произведением » от Betelgeuse044
Описание:
Мутанты - новая ступень эволюции, которая в итоге вытеснит обычных людей. А что делать "венцу творения", если его мутация позволяет контролировать чужие мутации? Как скоро этим "венцом творения" заинтересуются? И кто успеет первым убить или забрать его себе?

Посвящение:
Посвящается миру Марвел, моим подругам, поддерживающим меня и моё безумие. И, конечно же, посвящается читателям, которые поддерживают и вдохновляют меня своими отзывами!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Этот фанфик - смесь фильмов, мультфильмов, каких-то данных с википедий и прочих ресурсов. Потому мутанты у меня здесь - действительно мутанты, а не люди, которым дали мутации Наблюдатели. Впрочем, будут и те, кому мутации действительно достались от высших сил.
Обложка: https://pp.vk.me/c621931/v621931878/39924/3XcpFXZE_Xg.jpg
Альбом с артами к фанфику: https://vk.com/album-90795098_234029260
Песни к фанфику: https://vk.com/audios-90795098?album_id=76757068

7 глава

28 июля 2016, 00:26
      Мы сошли с поезда, всё ещё споря о музыке. Наш спор перешел в вялую фазу, мы уже приводили не самые убедительные доводы или просто перебирали озвученные, настаивая каждый на своей точке зрения, но я была счастлива. Счастлива от того, что спорю с кем-то с таким увлечением, от того, что Баки оживал буквально на глазах. Нормальный ведь мужик! Только с мозгами промытыми, но на то мы и идем челом бить Ксавьеру, чтобы он, как истинный добрый директор или фея-крестная, решил все наши проблемы прикосновением своих пальцев к виску.       Золотые лучи утреннего солнца совершенно не грели, но уже заставляли щуриться. Мы не спали всю ночь, но меня совершенно не клонило в сон, из чего я сделала вывод, что лучший способ взбодриться — начать с кем-то спорить. На станции стоял киоск со всякими журналами и газетами, нашлись там и канцтовары. Купив два блокнота и четыре ручки, протянула половину покупки Баки, а другую оставила себе. Я воспользовалась блокнотом, когда мы уже ехали в автобусе. По старой привычке я писала на русском, радуясь своей абсолютной памяти, потому что если бы не она, я бы давно забыла родной язык. «Фильмы, которые нужно показать Баки» — пытаясь вывести каждую буковку, столкнулась с жестокой реальностью, в которой мой почерк был далек от идеального, а чертов автобус трясся и не способствовал улучшению навыка письма. То чувство, когда весь мир против тебя.       — Что за фильмы ты собираешься мне показывать? — Нахмурился Барнс, заглядывая в мой блокнот. Я как-то упустила из виду тот факт, что он Зимний солдат, и тоже знает русский язык. Показала Барнсу язык, отодвигаясь от него и прикрывая своё «сокровище» рукой.       — Не твое дело. — Это заключение звучало как вершина женской логики, и я это понимала, потому, прыснув и стараясь не рассмеяться в голос, пояснила, — пока не твое. Это что-то из разряда планов на будущее. — Передернула плечами и внесла в список первый пункт. Меня внезапно пробрал энтузиазм, когда я представила, какой киномарафон можно устроить! Я ещё просвещу своего несведущего в обычном мире спутника по поводу современной культуры! Главное не записать в этот список фильм, который только выйдет, а то в мои пророческие способности могут и не поверить. А вот интересно, какие фильмы вышли до 91 года? Просто я как-то особо сильно этим раньше не интересовалась, и сейчас рисковала попасть впросак. «В джазе только девушки» точно вышло раньше этого года, так что я смело записала его первым. Почему-то в голову настойчиво лезли только советские фильмы. Грызя ручку по старой привычке, оставшейся у меня со школы, искала в закромах своей идеальной памяти те фильмы, которые абсолютно точно вышли раньше девяностых. Пока таковые находились только советского производства… Вспомнив о том, что в Соединенных Штатах с пиратством полный… и о том, что интернет пока не такой, к какому я привыкла, захотелось плакать. «Следить за киноафишами» — вывела в блокноте, сократив спонтанно родившийся в моей голове список до одного пункта. Баки весело хмыкнул, но попытался сделать вид, будто всё время смотрел в окно и совершенно точно не читал того, что я написала в блокноте. Зараза.       Рисовать ручкой в автобусе самое хардкорное, что я когда-либо делала. Не считая сожранной крысы. И прыжка с высотки без какой-либо страховки или парашюта. Ну ладно, в моей жизни было много хардкора и безумия, но рисовать ручкой всё равно трудно. У меня просто не остается права на ошибку… Я рисовала Баки. Почему бы и нет? Зимний солдат рядом со мной одновременно был похож на Себастьяна Стэна из киноэкранизации, и одновременно не совсем: грязно-голубые глаза, несколько более грубые черты лица, чем у знакомого мне по фильмам актера, ещё местами его тело покрывали шрамы. Зато протез был почти копией того, что видели фанаты и простые зрители на экранах. Залюбовавшись на Барнса, — а почему бы и нет? Такое сосредоточие мужской красоты и феромонов! — проморгала тот момент, когда он посмотрел на меня. Это как в пословице про то, что если долго всматриваться во тьму, та начнет всматриваться в тебя.       — У меня что-то на лице? — Осведомился он, вопросительно вскинув брови. Обожаю этот его жест, если честно, у него сразу лицо каким-то более человечным и светлым становится. Только я об этом вслух не скажу, а то подумает ещё что-то не то. Увы, в своей жизни я влюблялась лишь в выдуманных кем-то мужчин, а с реальными дела обстояли просто отвратительно. До шестнадцати лет были какие-то обнимашки-поцелуйчики, потом погрязла в учебе, хоть на студенческие вечеринки ходила, потом мутация, из-за которой мне вообще было плевать на внешность и весь богатый духовный мир человека, меня волновала лишь кровь, бегущая по его венам, а позже и вовсе десять лет заключения. А сейчас какие, к чертям, мужчины? В смысле, зова плоти не было, пубертатный период давно закончился, теперь интересовали только мутации и учеба, которую отчаянно хотелось возобновить. Пойду учиться на генетика или что-то такое, может однажды изобрету лекарство от собственной мутации? Или, если здесь события будут развиваться по канону фильма третьих людей Икс, а именно по старому фильму с Джин-Фениксом, убившей профессора Икс, то я первой побегу на вакцинацию. Моя мутация удобная и всё такое, но хотелось стать обычным человеком, способным умереть не только от отрубания головы и вырывания сердца.       — Нет. — Усмехнулась, уставившись в свой блокнот. Что за убожество я нарисовала? Собственный рисунок вызывал недоумение и отторжение.       — Это я? — Раздался удивленный голос Баки, и я тут же захлопнула блокнот, зло посмотрев на наглого сержанта.       — Нет, папа Римский. Подглядывать в чужие блокноты не очень вежливо, знаешь ли. — Почти прошипела, сверля тяжелым взглядом Зимнего солдата, но его ни капли не пробрало. Он ловил на себе и не такие взгляды. Я задумчиво почесала висок, расфокусировав и чуть опустив взгляд. Что-то было не так… — Черт, мы с тобой поменялись ролями! Сержант, может ты меня покусал? Я начала читать нотации совсем как ты! — В притворном ужасе всплеснула руками, вызывая у Барнса улыбку.       — Я надеюсь… — На что там надеется Зимний солдат мне было не суждено узнать, по крайней мере сейчас. Автобус резко вильнул в сторону, раздался отчаянный визг тормозов, пассажиры почти дружно ахнули от неожиданности и испуга, какая-то женщина закричала. Нас стало мотать по салону так, словно мы ехали не по ровному асфальту, а по песчаным барханам, но на этом внезапный аттракцион не закончился. Автобус полетел в кювет. У меня не было ни слов, ни мыслей. Хотя нет, кое-что всё же было. «Сука-Фортуна!» — именно с этой мыслью я зажмурилась, вцепившись пальцами почему-то в блокнот, а не во что-то другое. Автобус перевернулся на бок, проехался немного так, а потом, видимо уперевшись во что-то, стал переворачиваться на крышу. Баки разбил окно, у которого я сидела, ловко подтянулся, пока автобус переворачивался, и вытащил меня вслед за собой. Мы рухнули на землю, смотря, как наше транспортное средство замерло, стоя на своей крыше, пару метров не доехав до какого-то грязного ручья.       Я тяжело дышала, держась за руку, которой ударилась в автобусе во время его эпичных кувырков, и находясь в шоке, не сразу поняла, что Баки меня вытащил. Не то, чтобы это было удивительно, куда удивительнее было то, что он вытащил меня из всё ещё переворачивающегося автобуса! Какая у него скорость?! Он чертов Флэш или Ртуть, или кто там ещё настолько же быстрый? Ладно, я преувеличиваю, но скорость Барнса поражала. Я знала, что усилив его, сделаю его и быстрее, но не ожидала, что он сможет так мгновенно ускоряться.       Из автобуса раздавались охи, вздохи, просьбы о помощи и рыдания. Никому в салоне автобуса не повезло настолько, насколько повезло мне. Но Баки один, и он уже мой, так что пусть найдут себе другого телохранителя, если хотят также эпично выходить сухими из воды. Я поднялась с земли, всё ещё придерживая руку. Боль уже ушла, а синяк стремительно уменьшался прямо пропорционально пробуждающемуся голоду, но я рефлекторно держала место ушиба.       — Надо им помочь. — Сказала самое очевидное в этой ситуации, и поковыляла к автобусу. Оказывается, я повредила ещё и ногу, но скоро это всё излечится. Баки хмыкнул, поднявшись следом. Вместе мы стали вытаскивать пострадавших из транспортного средства, кто-то из них вызвал скорую. К нам спешили люди из машины, с которой чуть не столкнулся наш автобус. Мы с Барнсом не стали ждать прибытия медиков. Я оказала, кому могла, первую медицинскую помощь, хоть, к моему удивлению, в ней нуждались лишь единицы — все отделались испугом, царапинами и ушибами разной степени тяжести, забрала свои вещи из автобуса, и отправилась с сержантом по дороге пешком. Нас благодарили, пытались остановить и убедить в том, что нас тоже должны осмотреть медики. Убедив всех, что с нами всё в порядке, что я сама медик — на самом деле, медсестра с незаконченным медицинским образованием — поспешно слиняла. Зимний солдат лишь посмеивался надо мной.       Солнце палило так же нещадно, как и вчера, но сейчас хотя бы городской смог не одолевал нас, не окружали выхлопные газы, да и вообще дул легкий ветерок. Шоссе было не очень-то и оживленным, но и совсем заброшенным его назвать язык не поворачивался. Баки молчал, ничего не говоря о моем акте милосердия, я тоже молчала, как-то выбросив из головы то, о чем мы разговаривали. Даже не выбросив, а просто не придав значения. Нет, Барнс в автобусе хотел что-то сказать, возможно даже что-то остроумное, но какая сейчас-то разница? Я пыталась поймать машину, — путешествие автостопом это так романтично, — но как назло ни одна не останавливалась. Может их напрягал потрепанный вид девушки, на одежде которой ещё и подозрительные красные пятна, а может их куда больше напрягал мой закутанный в такую жару широкоплечий и высокий спутник… В общем, надежды на добрых людей не было, но я всё равно шла, вытянув в сторону руку с большим поднятым пальцем. Авось кто остановит?       Я услышала музыку. Довольно веселую и миролюбивую, да ещё кто-то подпевал песне, но всё это перекрывал звук барахлящего мотора. Обернувшись, увидела небольшой разукрашенный во все цвета радуги фургон, на нем были нарисованы всякие листочки, цветочки и прочий травяной орнамент, белым был выведен хорошо знакомый мне по фильмам знак, ещё были какие-то лозунги. Фургон остановился рядом с нами. Баки рассматривал это транспортное средство с таким видом, что я ударила его в плечо, попросив сделать лицо попроще.       — Вас подвезти, ребятки? — Из окна показалось улыбчивое загорелое лицо девушки с дредами. Её взгляд был немного расфокусирован, но несомненно полон счастья. А ещё от неё пахло алкоголем и дымом костра. Но не марихуаной, что удивительно, если вспомнить все те стереотипы про хиппи. Я улыбнулась девушке в ответ.       — Мы бы были вам очень благодарны, если бы вы нас немного подбросили. — Вежливость открывает перед тобой любые двери, говорил мне отец. Но когда замок заело и он не мог открыть гараж, я что-то не слышала от него вежливых слов, типа «пожалуйста» или «соизвольте открыться», в его речи преобладали совершенно другие выражения… Но это так, лирическое отступление. Девушка с дредами заулыбалась ещё больше.       — Какие проблемы? Залезайте! Пирс, открой дверь. — Она залезла в салон автомобиля и постучала по перегородке, что отделяла кузов от кабинки водителя. Внутри было несколько разноцветных сидений, плакаты на стенках, окошко в потолке, мини-холодильник и маленький черно-белый телевизор, антенны которого были приклеены серебристой изолентой к потолку. Баки осмотрел всё это великолепие, и посмотрел на меня.       — Ты уверена? — Осведомился он сдержанно, но весь его вид и тон просто кричали о том, что он не хочет ехать на этом и с этими людьми. Он мысленно просил меня передумать, отказать им, но я была непреклонна.       — Да ладно, Бак, тебе понравится. — Я предвкушающе улыбнулась, понимая, что дети цветов и Зимний солдат совершенно несовместимы. Садист во мне вновь проснулся и жаждал страданий Барнса.       Всего хиппи было пять. Билли, так звали девушку с дредами, сидела на переднем сидении, болтая с водителем Феликсом, а вот Пирс, Маус и Алекс составляли компанию нам. Маус, на самом деле, была кличка, за темно-серый цвет волос, в который красилась девушка. Ну, типа мышка. Пирс, бороде которого позавидует сам Гэндальф, сидел в углу в позе лотоса и пытался связаться со вселенной. Мы ему не мешали. Баки ощущал себя не очень комфортно, потому сидел рядом со мной и упорно смотрел в темный экран телевизора, пока я общалась с Маус и Алекс. Алекс была нормальной девушкой, ну относительно нормальной для Хиппи, даже на гитаре играла… Скажем так, сержанту хиппи не понравились, но их песни он оценил. Особенно оценил «Help», которую по радио исполняли The Beatles, а мы подпевали:       — Помогите мне, я так устал. Оценил бы, если б кто-то руку дал. Тверже я б тогда на землю встал. Кто-нибудь, эй, спаси. — Надрывали мы голосовые связки всем женским коллективом, пока мужская часть пассажиров, включая водителя, выступали в роли невольных слушателей. Меня расспросили о том, откуда мы, куда держим путь, ну и по мелочи. Приходилось немножечко недоговаривать, но всем было, в общем-то, плевать. Атмосфера вечного праздника, счастья и любви витали в воздухе. Маус заплела мне косички, а Алекс подарила на память браслет-фенечку. Они подбросили нас до грунтовой дороги, которая как раз прямиком шла к школе Ксавьера, ворота которой виднелись вдалеке. Дети цветов желали нам всего хорошего, любви, счастья и прочего в таком же духе. Я махала им вслед, улыбаясь, и иногда скашивая взгляд на мрачного Баки. И всё-таки хиппи ему не понравились.       — Эй! Спасите, ну же. Эй! Мне не всякий нужен. — Напевала привязавшуюся песню битлов, идя рядом с Барнсом. Настроение было отменным, мои лохмы были в относительном порядке, благодаря Маус, а мир казался таким светлым и дружелюбным местом!       — Может хватит уже? — Баки мрачно посмотрел на меня, раздраженный моим фальшивым и надоедливым пением. А я не виновата, просто песенка в голове крутится без конца. Уже опытным путем выяснено, что всё крутящееся у меня в голове почти мгновенно слетает с языка и имеет свойство раздражать или вгонять в недоумение окружающих людей.       — Не-а, мне нравится. — Лучезарно улыбнулась солдату, крутя фенечку на своем запястье. Сержант закатил глаза и ускорил шаг, словно попытавшись оторваться от меня. Я передернула плечами и пошла таки спутнику на уступки. Теперь я просто насвистывала мотив.       Мы подошли к каменному забору и кованым воротам, на которых была буква икс. Здесь был установлен и домофон, у которого мы остановились в нерешительности. Баки посмотрел на меня, взглядом спрашивая кто из нас будет звонить. Если честно, я колебалась и не знала, что сказать. Здрасти, мы, типа, ищем у вас помощи? Или… нет, сейчас мне начало казаться, что вся эта затея с самого начала была идиотской, но черт, где ещё такой мутант, как я, может найти помощь? Где ещё найти помощь сможет Баки?       Я решительно нажала на кнопку домофона.       — Институт для одаренных подростков Чарльза Ксавьера. — Сообщил голос из динамика.       — Здравствуйте. Меня зовут Селма, а моего спутника Баки. Мы можем поговорить с Чарльзом Ксавьером? — Мне было немного страшно на самом деле. Что если нас сейчас развернут? Пошлют куда подальше? Но спустя минуту ожидания тот же голос сказал, что мы можем пройти. Ворота отворились. Посмотрев на Барнса, неуверенно улыбнулась, шагнув на каменную дорожку института. Надеюсь, что нам всё-таки помогут.       На крыльце стоял широкоплечий высокий… мужчина, покрытый густой синей шерстью, одетый в брюки, рубашку. Его звериные глаза скрывались за стеклышками очков. Он выглядел весьма комично и фантастично, словно из какой-то детской программы или фильма. Зверь, точнее Хэнк, улыбнулся нам. Баки напрягся и нахмурился, а я вспомнила, что у моего спутника с собой куча оружия. Взяла Зимнего солдата за руку, осуждающе посмотрев на него: мы пришли сюда с миром, так что хорошо бы проявить хотя бы видимость дружелюбия. Недоумение отразилось на лице сержанта, но он всё-таки сделал лицо попроще, мне даже не пришлось озвучивать эту просьбу вслух.       — Здравствуйте. Я Селма, а это Баки. — Поздоровалась и представилась ещё раз, протягивая мужчине ладонь для рукопожатия. Он аккуратно сжал мои пальцы, видимо, боясь навредить. Или получить вред. Мало ли какие мутанты обращаются в эту школу за помощью? Та же Роуг девушка, с которой лучше не обмениваться рукопожатиями без перчаток.       — Здравствуйте. Я Хэнк МакКой. — Зверь пожал и руку Баки. — Я провожу вас к профессору Ксавьеру. — Сообщил мужчина и отошел в сторону, освобождая вход. Двери были приветливо открыты. Сжав ладонь Барнса, которую всё ещё держала, я первой шагнула внутрь особняка… он был таким же, как в фильмах, разве что чуть больше. Было ощущение, что попала в какой-то антикварный магазин или музей. Всё было таким роскошным, красивым и просто старинным. Не старым, а именно старинным: всё было в идеальном состоянии.       — Ха, думала не встречу никого, старше тебя, но этот сервиз на полке определенно мог принадлежать ровеснице твоей бабушки. — Баки закатил глаза в ответ на мою шутку, даже не став отвечать. Понял наверное, что я просто нервничаю. МакКой заинтересованно посмотрел на моего спутника, а потом перевел взгляд на меня, продолжая вести нас по коридору первого этажа. В здании царила тишина, все двери были закрыты, а в коридорах нам не встречались люди. Создалось ощущение, что здесь только мы трое.       — Не сочтите за грубость, но какие у вас способности? — Поинтересовался Хэнк, поправив очки, сползающие с его синей переносицы. Так как обрисовывать все нюансы своих способностей мне было откровенно лень, да и не с руки, я ответила кратко:       — Я могу приспособиться к любым агрессивным условиям окружающей среды и меня трудно убить. — Мило улыбнулась Зверю. Барнс вопросительно посмотрел на меня, но смолчал. Вот и молодец, нечего распространяться о других моих способностях. Я всё ещё не знала, что там в моей голове увидит Чарльз, но могла же до последнего надеяться на сохранение некоторых моих тайн? Хэнк перевел взгляд на Баки, — а он… — начала было я, но Баки вытащил свою органическую руку из моей хватки и поднял её. Черную перчатку тут же порвал костяной клинок, вырвавшийся не из середины ладони, а из её основания, где лучевая и локтевая кость сходились, переходя в кисть. Было жалко перчатки, потому что смысл носить пару перчаток, когда одна из них порвана? Правда, можно попробовать зашить… Стоп. До меня медленно доходило только что произошедшее.       — Баки, блять, почему ты не напомнил мне?! — Я попыталась схватить руку с костяным клинком, но тот вернулся под защиту мышц, а сам Барнс легко перехватил мою кисть своим протезом.       — Не выражайся. — Улыбнулся сержант, насмешливо смотря на меня. — Я просто забыл. — Беззаботно ответил он, явно ничего не забыв, а просто воспользовавшись ситуацией по максимуму. Расчёстливый говнюк! Хэнк озадаченно смотрел на нас, пока я пылала праведным гневом и неподдельным возмущением. Это была мутация другого человека. Мы ей уже воспользовались. Она принесла нам пользу. Теперь её нужно убрать. Отвратительное чувство неправильности заполняло меня теперь, когда я осознавала что костяной клинок с органической сывороткой правды находится в теле Баки. Инстинкты, которые заставляли меня капать слюной на мутантов, сейчас просто требовали нивелировать мутацию, которую я сама и синтезировала в чужом теле.       — Как о таком можно забыть?! — И как можно так нагло врать мне в глаза?!       — Простите, но о чем вы? — Влез в наш разговор озадаченный МакКой.       — Да, действительно, о чем ты? — Теперь Зимний солдат откровенно усмехался, понимая, что я не горю желанием рассказывать о всех своих способностях, следовательно и продолжать скандал, и лишать его удобного оружия и находящейся постоянно под рукой — точнее в руке — сыворотки правды при Хэнке не стану. Кое-кто ощущал себя хозяином положения. Я лишь гневно сверкала глазами, пытаясь справиться с эмоциями и придумать отговорку. Как на зло, фантазия отключилась напрочь.       — Это личное, мистер МакКой… Вспомнилось кое-что. — Пробурчала, отвоевав свою руку и скользнув ещё одним полным гнева взглядом по Барнсу. Хэнк не стал лезть в наши отношения и настаивать на том, чтобы его посвятили в детали только что развернувшейся перед ним сцены. Он просто пожал плечами и довел нас до кабинета профессора Икс.       Кабинет не представлял собой что-то неординарное, о нет. Здесь не было ничего компрометирующего вроде порно-журналов или фотографий с Магнето, лишнего, выбивающегося из общего стиля, бросающегося в глаза. Сам кабинет, как бы это не звучало, бросался в глаза своей дороговизной. Да хотя бы этот стол из красного дерева со столешницей из зеленого бархата! Даже примерную его цену вообразить было сложно, а ведь его явно не на барахолке покупали.       — Добрый день, молодые люди. Чем могу вам помочь? — Если этот лысый душка и пытался прочесть мои мысли, то я этого не заметила. Судя по спокойствию Баки — он тоже.       — Добрый, — я кивнула, дружелюбно улыбаясь уголками губ. Показывать зубы значит показывать агрессию. И я даже не буду пытаться вспоминать откуда это взяла, есть дела поважнее. — К вам, похоже, только за помощью и приходят… но вы правы, нам нужна ваша помощь. Это долгая история…       — Присаживайтесь, с удовольствием вас выслушаю, — понял мой намек Ксавьер, и указал на кресла перед своим столом. Стоять в дверях было неуютно, потому мы воспользовались столь радушным предложением.       — Позвольте начать с истории моего приятеля… — Просто спутником он уже не был, но и другом не стал. Да и приятелями мы с Барнсом были весьма своеобразными, но всё же, может быть, не совсем чужие друг другу люди? Сержант напрягся, но позволил мне говорить о нем. Своеобразный жест доверия, который, тем не менее, вызвал у меня слабую радость.       История Барнса вышла не слишком длинной. Я старалась говорить только по существу, а всё интересующее Ксавьер так и так сможет увидеть в мозгу Баки, ведь телепату избавлять сержанта от закладок Гидры. Профессор икс это мог и сейчас собирался сделать, но каким бы милым и добрым мужчиной он не выглядел со стороны, свою выгоду упускать он не собирался.       — Как вы смотрите на то, чтобы стать инструктором в нашей школе? — Поинтересовался у Барнса профессор, и кратко обрисовал команду икс. Команду мутантов, реагирующую на агрессию других мутантов, терракты и прочее. В общем что-то вроде супер-команды, но действующей в определенных ситуациях.       — Я буду рад отплатить за помощь. — Кажется, Баки просто не имел других планов и не знал, куда подастся после того, как окажется свободен от закладок Гидры, а тут такое щедрое предложение! Думается мне, что и Чарльз знал об этом и просто воспользовался ситуацией по максимуму. Его право.       Смотря в окно кабинета на играющих и смеющихся детишек, только и могла, что проглатывать горькую слюну. Хотелось каждого понадкусывать из-за мутации и одновременно каждого хотелось пожалеть, обнять или присоединится к ним, уделить им внимание. Я сама тот ещё ребенок, вечное дитя, но иногда, по полночи ворочаясь на койке и слушая шаги охраны в коридорах лаборатории, размышляла о том, каково это — быть матерью? Я женщина, и мне уже тридцать, и в моем возрасте у многих уже есть дети или они спешат их завести… Так какой матерью я буду? Справлюсь с этой ролью? И передастся ли моя мутация ребенку? Если да, то что я сделаю? Эти дети, учащиеся в этой школе, они пережили так много ужасного до того, как оказались здесь. Страх и неприятие со стороны окружающих, а особенно со стороны близких людей. Ненависть, гонение, презрение. Вот я так рассуждаю, стоя у окна, пока Ксавьер уничтожает закладки в подсознании Баки, а сама уже знаю ответы на все свои вопросы.       Если мой ребенок родится мутантом, я воспользуюсь своими мутантскими силами, и сделаю его обычным человеком. Чтобы он не столкнулся со всем тем дерьмом, которое дарует ген X.       — Мы закончили. Теперь я был бы рад выслушать вашу историю, Селма. — Ксавьер, понятно дело увидевшей многое обо мне из воспоминаний Барнса, смотрел на меня в упор и приветливо улыбался. Он не причинит мне вреда, ведь я очень ценное приобретение… но душу изливать я не стану! Ни профессору икс, ни какому-нибудь священнику, ни, с чем черт не шутит, самому богу. Потому что не в чем мне каяться и не о чем сожалеть. Что не делается — всё к лучшему. И сейчас к лучшему будет позволить прочитать своё сознание, чтобы не подбирать мучительно каждое слово, рассказывая о себе, своем прошлом и планах на будущее.
Примечания:
Песни к главе: https://new.vk.com/alverio?w=wall-90795098_390

Буду рада вашим отзывам и предложениям, и критике =)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.