Венец творения 2196

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Мстители, Люди Икс, Первый мститель, Человек-Паук (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Баки Барнс, Чарльз Ксавье, Роберт "Бобби" Дрейк, ГГ - ОЖП. Много мутантов, героев, злодеев и прочих.
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 264 страницы, 39 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Songfic Дружба Нецензурная лексика ОЖП ОМП ООС Повествование от первого лица Попаданчество Стёб Фантастика Экшн Элементы гета Юмор

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Мертвые Кролики
«Интересная работа» от cat-without-smile
«Захватывающее произведением » от Betelgeuse044
Описание:
Мутанты - новая ступень эволюции, которая в итоге вытеснит обычных людей. А что делать "венцу творения", если его мутация позволяет контролировать чужие мутации? Как скоро этим "венцом творения" заинтересуются? И кто успеет первым убить или забрать его себе?

Посвящение:
Посвящается миру Марвел, моим подругам, поддерживающим меня и моё безумие. И, конечно же, посвящается читателям, которые поддерживают и вдохновляют меня своими отзывами!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Этот фанфик - смесь фильмов, мультфильмов, каких-то данных с википедий и прочих ресурсов. Потому мутанты у меня здесь - действительно мутанты, а не люди, которым дали мутации Наблюдатели. Впрочем, будут и те, кому мутации действительно достались от высших сил.
Обложка: https://pp.vk.me/c621931/v621931878/39924/3XcpFXZE_Xg.jpg
Альбом с артами к фанфику: https://vk.com/album-90795098_234029260
Песни к фанфику: https://vk.com/audios-90795098?album_id=76757068

11 глава

2 августа 2016, 16:08
      Мы шли пешком. Это было самое предсказуемое решение из всех. Баки был не против, а вот Бобби… Он сильно умаялся за день, тем более не привык к таким физическим нагрузкам. Мужественно пройдя два квартала, Бобби сел прямо на тротуар, пожаловавшись на боль в ногах. Я предложила найти какую-нибудь тележку или тачку, на которой мы могли его повезти, но так как рядом ничего такого не было, перешла к идее понести подростка на спине, но мужская гордость, все дела. В итоге его понёс Баки. Не ожидала от него такого доброго поступка, но люди частенько открываются с неожиданной стороны…       По пути Снеговичок уснул, забив на всё на свете. Барнс пошел чуть медленнее, стараясь не растрясти драгоценную ношу. Мне оставалось лишь умиляться такой заботе и удивляться тому, что её проявляет сержант. Не то, чтобы я считала его бесчувственным чурбаном, но такая его сторона была мне ещё не знакома. Я думала, что мы будем идти в молчании, чтобы не тревожить сон нашего Джека Фроста, но я ошиблась.       — Тебе было действительно неприятно, когда тот мужчина… — Баки не закончил предложение. Я заметила, что он так частенько делает, когда огорчен или просто не желает произносить что-то вслух, надеясь, что его и так поймут. Нет, это не стеснение и не стыд, скорее одна из вариаций лени. Встряхнув волосами, гордо задрала подбородок, нарочно чеканя каждый шаг, пытаясь всем своим видом показать собственно негодование. Ну что за дурацкие вопросы он вечно задает?!       — Я похожа на девушку легкого поведения? — раздраженно отозвалась, насупившись. Было немного обидно от такого отношения. — Мне не нравится, когда меня лапают всякие… — я скривилась. Ощущение, что потные мужские ладони все еще сжимают мою задницу, не отпускало. Появилось чувство брезгливости, которое по идее должно у меня отсутствовать, как таковое — я же ем сырое мясо, да и могу сожрать любую другую муть. Ан нет, какой-то не особо страшный, даже симпатичный мужик меня полапал, а я уже хочу залезть под душ и тереть кожу мочалкой до тех пор, пока кожа не покраснеет и не начнет болеть.       — Ну-у… — усмехнувшись, протянул сержант, смотря вперед. — Пояснишь тогда тот случай в переулке, когда в ответ на мой вопрос ты взяла мою руку и…       — Это другое! — возмущенно воскликнула, отворачиваясь от него. Какая у него память хорошая, а! Я тут же пристыженно замолчала под выразительным взглядом Барнса. Бобби спал, и не стоило его будить своими криками.       — То есть я уже тогда был не «всяким»? Или тебе всё-таки нравится, когда тебя трогают? — да что же солдатик так привязался к этому?! Как будто это по-настоящему важно! Проглотив возмущенные вопли, опасливо посмотрев на подростка, чья голова покоилась на плече Зимнего солдата, я всё-таки решила прояснить эту ситуацию:       — Признаюсь, тогда я переборщила в своем желании поиздеваться над тобой. Прошу прощения за это, и всё такое. Но мне действительно не нравится, когда руки какого-то малознакомого чувака блуждают по моему телу. Вот если бы я была пьяна в стельку, то может быть и не возмущалась, а так я трезва и мне это не нравится! — полным негодования шепотом разъяснила свою позицию и, скрестив руки на груди, отвернулась, громко фыркнув. Баки издал смешок, ничего не ответив.       Дальнейший путь мы прошли в молчании. Когда мы сбежали из кафе, время было около десяти вечера, сейчас же — около часа или двух ночи. Дорога, увы, была не очень-то освещена, а небо, как назло, заволокли тучи. Глаза перестроились на ночное зрение, и из-за этого мой желудок тут же протестующе заурчал, требуя топлива. За что я ненавижу своё тело, так это за его своеволие. Ну нахрена мне сейчас видеть в темноте?! Не спотыкаюсь и ладно, но нет, нужно перестроить глаза так, чтобы я видела на многие мили вокруг, словно сейчас светит солнце. Зеленоватое такое, но не суть.       — Мы только недавно ужинали, — заметил как бы невзначай Барнс. Я положила руки на живот, надув губы.       — Глаза мутировали, ничего не могу поделать, — пробормотала, тяжело вздыхая. Как есть-то хочется…       — Скоро придем в школу, — это меня так утешают?       Не думала, что проблемы начнутся прямо с порога! Нет, я ожидала, что Чарльз пожурит нас за то, что умаяли подростка и так долго мотались, но чтобы какая-то беловолосая афроамериканка взглядом молнии метала, как только увидела нас… и про взгляд, мечущий молнии, это не в переносном смысле, а в самом что ни на есть буквальном! Шторм хоть рассказали о том, что теперь с ней в одном здании живут две очень неординарные личности?       — Кто вы такие, и что с Бобби? — женщина была мрачна и решительна. Я выставила ладони в примиряющем жесте, улыбаясь. Мрачный Баки явно не был готов вести переговоры, потому эту неблагодарную работу взяла на себя я.       — Я — Селма, а это — Баки. Он типа будущий тренер команды Икс, а я пока просто живу тут, — не принося пользы. Как-то это не очень хорошо, надо бы хоть чем-то отплатить профессору. Может, рассказать Хэнку о моих способностях? Помогла бы тут многим если не избавиться от мутаций, то хоть стабилизировать их. — И Бобби просто устал — мы шли от пригорода пешком, потому что автобус нужно было ждать четыре часа, — правда, только правда и ничего кроме правды. Взгляд белесых глаз перестал обещать нам все муки Ада, в них появилась радужка и зрачок, но сама женщина чуть хмурилась. За ту неделю, что я обитаю в особняке, я не видела никого из Команды Икс. Может, летали куда или искусно избегали встречи с новыми обитателями школы? Да нет, последнее слишком много чести для меня и Барнса.       — То есть это — наш тренер? — парень в очках, которые были словно из фильмов про далекое-далекое будущее, кажется, смотрел на Баки. Голос Циклопа, а в том что это он, я не сомневалась, сочился неподдельным скепсисом и насмешкой. Ох, парень, царствие тебе небесное. Нельзя так свысока смотреть на людей, а то напорешься на кого-то вроде Зимнего солдата…       — Ты бы со словами осторожнее, глазастенький, а то меня он, может, пожалеет, а вот тебя — вряд ли, — я не заступалась за Баки, я спасала несчастного идиота, не думающего что и кому он говорит.       — Вы вообще смотрели на время? — тихо, но крайне возмущенно прозвучал голос Хэнка, вошедшего в прихожую-гостиную. Он поправил очки, обведя всех тяжелым взглядом, а после посмотрел прямо на меня. — Вы-то мне и нужны, Селма. Профессор просил позаниматься с вами, вы ведь собираетесь поступать на генетика? Еще он обмолвился насчет вашей мутации… — ну, твою же в душу… Впрочем, сама виновата, забыла попросить Чарльза не распространяться о моих способностях управления ДНК, а в итоге за неделю об этом знали если не все, то большинство. Хотя бы тот же Дрейк. Хэнк еще поздно вошел в курс дела. Настолько не любит сплетни? Или из своей лаборатории не вылезает сутками?       — Так, стоп. Если организуете мне в лаборатории холодильник и будете его периодически забивать до отказа едой, тогда согласна помочь вам с исследованием и исправлением мутаций. Мне, знаете ли, нужно очень много еды для преобразования кого-либо, — сразу выдвинула требование, пусть это было вершиной моей наглости. Я и так тут при полном пансионате и пользы от меня никакой, а тут еще и права начинаю качать… Разбаловал меня Ксавьер, ой разбаловал. Шторм и Циклоп выглядели озадаченными.       — О чем речь? — поинтересовался Саммерс, обратившись, почему-то, к Хэнку. Хотя понятно почему, Зверя-то он знает лучше, чем меня.       — О, я сейчас всё объясню. Это удивительно, но Селма обладает способностями не только адаптироваться к любой агрессивной среде, но и способна управлять чужими мутациями. Пределы её сил мне неизвестны, но она может создавать мутации у обычных людей! — и такой восхищенный взгляд в сторону Баки, являющегося живым доказательством моих способностей. Барнс, скривившись, отправился в сторону жилых комнат: нужно было закинуть всё еще спящего Бобби в его комнату. На меня с любопытством посмотрели Циклоп и Шторм, а мне захотелось убежать.       — А мутантов сделать нормальными людьми можешь? — поинтересовался Скотт.       — Могу стабилизировать их способности, — зло пробурчала, понимая, что делать мутантов этой школы нормальными людьми не буду. Не потому, что не хочу этого делать, а потому, что Ксавьер бы не одобрил. Он добряшка и просто душка, но как-то странно относится к мутантам… А мне не с руки перечить тому, кто дает мне кров и еду.       Этой ночью мне было не суждено добраться до кровати. Хэнка захватил азарт учёного, потому он заваливал меня вопросами по пути на кухню. Моё зрение вернулось в норму, но голод из-за этого не пропал, а, напротив, только усилился. Набрав еды, Маккой любезно помог мне донести её до лаборатории, а я морально приготовилась к тому, что ближайшие сутки, а может и больше, не вырвусь из синих лапок «плюшевого мишки». Зато в следующий раз буду думать головой и либо заранее требовать составить договор о неразглашении, либо лучше скрывать факт наличия у меня подобных способностей.       — Ты можешь определять мутант человек или нет? Для тебя обычные люди и мутанты как-то различаются? — меня усадили на кушетку и проверяли мои рефлексы, параллельно заваливая вопросами.       — Я просто чувствую мутант человек или нет. Мутанты привлекают меня в том плане, что мне хочется укусить их, попробовать их кровь. Я просто чувствую их, как ты чувствуешь свою любимую еду в холодильнике, которую сам туда положил, — Маккой завис, недоуменно на меня посмотрев. Да, приведенная мной аналогия немножечко сломала ему мозг.       — Ты имеешь в виду, что подсознательно знаешь мутант ли кто-то, а не определяешь это по запаху или внешнему виду? — я кивнула в ответ, а Зверь записал в блокнот, закончив проверку моих нервов. Коленка после удара молоточком немного чесалась. — У тебя есть необходимость в пробе мутантов и тебе нужна только кровь? И действительно ли она нужна тебе? Не позволишь ли взять твою? — радуйся, Селма, своей мутации, благодаря которой у тебя сейчас не пухнет голова от чрезмерного любопытства ученого.       — Я просто испытываю непреодолимое желание понадкусать каждого мутанта. Мне не нравится вкус крови, но я ловлю кайф от той информации, которой меня заваливает, когда я её пью. И да, мне нужна только кровь. Костную жидкость так просто не достать, она еще отвратительнее крови на вкус, но информации дает примерно столько же. А волосы, кожу и мясо я есть отказываюсь! Тем более мне нужно съесть огромный клок волос, чтобы получить информацию. Через слюну тоже могу, но целоваться с каждым мутантом? Надкусить и то легче, — фыркнула, вспоминая как в лаборатории надо мной ставили различные эксперименты. Даже вспоминать не хочу, какие только жидкости мне давали на пробу. Я не брезглива, но все равно… Зато опытным путем было выяснено, что у меня настоящая химическая лаборатория во рту: даже воздух могу разобрать на составляющие, если сосредоточусь. Просто, пока я не заостряю на этом внимания, мозг в автономном режиме проводит анализ всего, что так или иначе попадает в ротовую полость. Это как с носом: мы постоянно его видим, но мозг не заостряет на нем нашего внимания, потому выходит, что мы его как будто не замечаем.       — Профессор сказал, что тебя десять лет держали в лаборатории и ставили над тобой бесчеловечные эксперименты, — Хэнк протер сгиб локтя ваточкой и воткнул иглу в вену, начиная забирать кровь. Я тут же почувствовала, как рука начинает неметь. Минут через десять, если не вытащить иглу и не прекратить откачивать кровь, мой организм сотворит какую-нибудь фигню, называемую учеными «ответной реакцией на внешнюю агрессию».       — Типа того. Они проверяли пределы моих возможностей. Кстати, моя кровь и ДНК самые обыкновенные. Они меняются лишь в случае, когда я сама мутирую, подстраиваясь под условия окружающей среды, — предупредила, зажав ваткой место укола. Маккой кивнул, разливая алую жидкость из шприца по специальным колбочкам.       — Ты пьешь свежую кровь или подойдет любая? И не расскажешь ли о том, что выяснили те люди? Я не одобряю их действий, но всё-таки будет обидно, если исследования пропадут, — Зверь относился к разряду человеколюбивых ученых, которые и мухи не обидят. Их совесть мучает даже над мышками издеваться, пусть они все равно ставят на них опыты, а уж люди для них и вовсе неприкосновенны в плане проверки собственных изобретений. Тем не менее, жажда знаний делает таких ученых весьма специфическими собеседниками, которых обычно упрекают в цинизме и равнодушии. А им просто знания важны! Знания на первом месте, а потом, когда они утолят эту жажду неизведанного, им становится стыдно, и они уже могут по-настоящему посочувствовать кому-то.       — Любая сойдет, — фыркнула, поерзав на жесткой кушетке. — В общем-то, убить меня можно двумя способами. Они отрезали мне голову… сердце остановилось, появились пятна гипостаза крови, — эх, а до поступления на сестринское такое умное словосочетание заменяли два слова: «трупные пятна», — и первые признаки трупного окоченения. Они быстро приладили голову обратно, и запустили сердце с помощью непрямого массажа. Может быть, я действительно умерла бы, а может, смогла бы приспособиться, и признаки смерти были лишь предвестниками изменений организма, но ученые побоялись рисковать мной, — передернула плечами, смотря как внимательно слушающий меня Хэнк всё записывает в свой блокнот. — Во второй раз они вырезали сердце. Без него процесс регенерации отказался запускаться, по крайней мере за то время, которое мне дали ученые. Давать дополнительное время моему организму приспособиться они побоялись, опять-таки не желая рисковать мной. В остальном, даже если что-то застрянет в моем организме и даже в сердце, я либо вытолкну это, либо растворю в себе, — перевела дух, глубоко вздохнув, и потянулась к притащенной с кухни еде. Организм залечил место укола и восстановил всю забранную кровь, но за это требовал немножечко пищи. Не зверский голод, конечно, но все равно.       — Значит, любыми другими способами вас не убить? — задумчивый Хэнк отложил блокнот и ручку, отправившись к холодильнику, стоящему в его лаборатории. К слову, помещение было чем-то средним между химической лабораторией и кабинетом врача. Подозреваю, что вон та дверь ведет в еще одну лабораторию, точнее мастерскую. По канону Зверь был ещё и кем-то вроде изобретателя.       — По крайней мере, за десять лет их не нашли, — усмехнулась, жуя кусок хлеба, намазанный плавленным сыром и накрытый листом салата.       — А… прости, если вопрос покажется грубым или слишком… интимным, но они не пытались воссоздать кого-нибудь подобного тебе? — смущенный громадный синешерстый мужик… Господи, я чуть не подавилась своим бутербродом, пытаясь сдержать смех. Его вопрос меня нисколько не смутил, меня вообще мало что может смутить. Я такой человек и из такого века, в котором мир, казалось бы, видел любые извращения. — Вся штука в том, что разбирая собственную кровь по составу, я не смогла выявить мутацию, дающую мне мои силы. И моя проблема в том, что я могу мутировать как угодно в зависимости от окружающей среды или потребностей, а вот заставляя мутировать кого-то, я уже должна иметь определенный шаблон. То есть не надкусив человека, флуоресцирующего в темноте, я не смогу кому-то дать эту способность, — если только не съем букашку, светящуюся в темноте. Я могу заставлять мутировать любые живые организмы и особенности любых живых существ передавать другим живым существам. Проблема только в том, что желание «надкусить» всегда возникает только по отношению к людям. — А еще мне легче превратить мутанта в человека, чем наоборот. Ну и если человек принял какие-то препараты, типа мутагенов или был облучен радиацией, мне легче его модифицировать, — мне жить в этом месте. И жить, скорее всего, еще долго. Можно сказать, придя в школу Ксавьера единожды, я подписала договор с Дьяволом. Вообще, я не против назвать это место домом: здесь всегда найдется что-то вкусненькое для меня, здесь меня примут с пониманием, здесь полно таких же стукнутых на голову, как и я… Да, я всё расскажу Хэнку о своей мутации, потому что одна голова хорошо, а две лучше. Уж Зверь поймет мою тягу избавиться от моей способности, ведь от своей он так долго искал лекарство!       — Превратить кого-то в себе подобного я не могла. Ученые в течении полугода брали мои яйцеклетки, но эмбрионы были абсолютно обычными, не обладали ни моими способностями, ни какими-либо другими мутациями. Все они погибли, — кому к сожалению, а кто был этому рад до ужаса. С одной стороны, это — мои дети, а с другой это не совсем так. Но я была рада, что они так и погибли безымянными зародышами. Как бы я жила, зная, что где-то растет мой ребенок? Плоть от плоти моей? Может, я и псих, и бесшабашная и вообще, но знаю что такое ответственность и кое-какие принципы у меня всё-таки имеются. А вообще, эти опыты с моими яйцеклетками не дают мне уверенности в том, что мой ребенок не будет мутантом: моя кровь и до, и после пробуждения мутации неотличима от крови обычного человека. Мой ребенок просто может повторить мою судьбу… Осознать себя «вампиром» в шестнадцать мало радости. — Ученые предложили искусственно оплодотворить меня, готовы были даже на девять месяцев без привычных опытов надо мной, чтобы ребенок в утробе развивался нормально… — о, сколько нервов я тогда потеряла! Извела себя чуть ли не до депрессии и нервного срыва, боясь, что мне придется девять месяцев вынашивать ребенка, а потом отдать его на опыты… — но хозяев лаборатории это не устроило. Им не нравились долгосрочные перспективы, а также прекращение самых жестоких опытов надо мной. — ещё бы! Кажется, они получали дополнительный заработок с видеозаписей, на которых меня окунали в кислоту, резали, и далее, далее, далее… Определённо находились богатые садисты, готовые платить за подобное. Забеременей я, и на девять месяцев пришлось бы отказаться от всех этих смертельных для обычных людей опытов.       — Прости, что заставляю рассказывать об этом, — Хэнк сел рядом со мной на кушетку, положив свою ладонь поверх моей. Я улыбнулась уголками губ.       — Ничего страшного. Я — сильная девочка и уже справилась со всем этим, — этот рассказ о себе и особенностях моего организма нисколько не тяготил меня, не вызывал боли и каких-либо других отрицательных чувств. Скорее… просто становилось пусто на душе. Пустота, засасывающая в себя всё моё хорошее настроение.       — Сможешь определить кому принадлежит эта кровь? — Маккой улыбнулся мне, протягивая пробирку. Я согласно кивнула, взяв её в руки и откупорив. Что же, холодная кровь куда вкуснее теплой. Прикрыв глаза, чтобы ничего не отвлекало, «поплыла» на волнах информации, забивающей мой мозг. Ох-ох-ох, что же ты с собой наворотил, Хэнк? А мутация-то тебе досталась от прадедушки, а тому от какого-то лекарства, которое долгое время принимала его мать. А у тебя она проснулась, когда твоя родительница на первых неделях беременности, похоже, ещё не знающая об этом факте, приняла какое-то сильное успокоительное, состав которого на пару-тройку ингредиентов совпадал с препаратом, принятым пра-прабабушкой. Это-то и спровоцировало пробуждение мутации, давшей тебе замечательные ножки. А уж в своей синей проблеме ты виноват сам: принимаемые тобой лекарства от мутации имели схожие ингредиенты с тем самым препаратом и даже больше — в составе этих медикаментов были ингредиенты, служащие для них катализаторами. Потому ты и превратился в то, во что превратился. Да уж, попытался избавиться от обезьяньих ступней, а в итоге стал синим монстром. Жестоко.       Я открыла глаза, взглянув на Маккоя. Тот смотрел на меня с любопытством и жгучей надеждой. Он мечтает стать нормальным человеком… совсем как я. Чарльз не простит, если я из мутанта сделаю обычного человека. У него своя собственная философия по этому поводу, но больше похожая на идею Эрика Леншерра о том, что мутанты — новый венец эволюции. Но кое-что сделать он мне не запретит! А может и вовсе одобрит.       — Хэнк, — я облизнула губы, в полной мере ощутив противный металлический привкус крови, — я могу помочь тебе… Не полностью избавить от мутации, но сделать перевертышем. Тебе придется учиться контролировать себя и свои чувства, но ты сможешь превращаться в абсолютно обычного человека, а в случае необходимости в такого себя, какой ты есть сейчас, — в моей идеальной памяти уже подбирались нужные действия и цепочки ДНК, которые помогут провернуть такое. Как-то я пробовала на вкус перевертыша, правда тот отращивал себе хвост и броню, а не полноценно оборачивался, но механизм был ясен.       — Ты действительно можешь это сделать? — голос Зверя упал почти до шепота. Он не мог поверить во что-то подобное, его даже не удивило то, что я не хочу превращать его в обычного человека. Видимо, его дела настолько плохи, что он совсем отчаялся. Селма, ты ни в чем не виновата, ты и так ему поможешь! Но все равно гадостное чувство цвело и пахло на душе, заставляя думать о том, какая я мразь. Ладно, самобичеванием можно заняться и позже. Взяв ладонь Хэнка обеими руками, глубоко вздохнула, закрыв глаза: — Устройся поудобнее, это будет долго… — это тогда жало и сыворотку правды я быстро смогла приладить Баки, потому что это было, во-первых, легче, во-вторых, отработано кучу раз. Хозяевам лаборатории нравилась мини-армия Скорпиончиков правды, как я их с насмешкой называла. А вот сделать Хэнка перевертышем, увы, куда затратнее и тяжелее.       Во-первых, нужно было убрать из цепочки ДНК то, что так реагирует на ингредиенты лекарства. Если этого не сделать, то вся моя работа может пойти коту под хвост. Оно мне надо, переделывать потом всё? Лучше сделать один раз и на совесть. Во-вторых, нужно было приладить систему перевертыша. Куча генов, отвечающих за это, следовало еще и слегка модифицировать. К этому ещё добавить, что нынешнее состояние Хэнка нужно было прописать в ДНК как состояние обращения. В него он должен и будет переходить при всплесках сильных эмоций, пока не наловчится самостоятельно этим управлять. Ужас, ярость, возбуждение — неполный перечень того, что может спровоцировать обращение.       Сердцебиение моей «жертвы» было ровным. Он еле слышно дышал, не пытаясь сменить позы или шевельнуться. Возможно, он смотрел на меня, но открывать глаза, чтобы проверить это, я не спешила. Нужно сосредоточиться только на преобразовании.       Когда нужные гены вошли в цепочку ДНК, я осторожно стала ослаблять нервные окончания, чтобы при изменении тела Маккой не скончался от болевого шока. На всякий случай пробурчала, что может быть больно. Хэнк ничего не ответил. Глубоко вздохнув, приступила ко второму этапу: прописывала в ДНК гены, отвечающие за нормальное состояние мужчины. Это пониженная волосатость, отсутствие таких животных клыков, нормальные человеческие ступни, не такие внушительные когти. Закон сохранения энергии и его различные аналоги действовали и здесь, потому Хэнк так и останется качком в нормальном состоянии, но не будет так дико силен, как в «синем режиме». Интересно, а как Халк становится таким огромным? Выпить бы его кровь и понять принцип подобных метаморфоз… Мечты, мечты.       Маккой стиснул зубы и сдавленно сипел от боли, которая всё-таки достигала мозга. С него опадала шерсть, кожа приобретала нормальный оттенок, когти на руках и ногах становились более ломкими, а кости и мышцы в ступнях видоизменялись наряду с зубами. Мышцы не стали меньше, но их КПД резко упало. Теперь мужчина обладал силой, какой и должен обладать человек его комплекции. В зверином облике она была совершенно иной. И регенерация в зверином облике, кстати, тоже выше. Зато иммунитет в обоих обличиях я оставила превосходным и даже чуть усилила его: множество вирусов и ядов теперь не так опасны для Хэнка.       Когда я открыла глаза, на меня смотрел бледный и измученный мужчина, под глазами которого залегли тени. По его лицу тёк холодный пот, а он сам тяжело дышал. Я вернула ему чувствительность, потому сейчас он переживал остаточную боль. Казалось бы, что я быстро всё сделала, но на деле прошло около шести часов, если верить циферблату. Меня мучал голод, потому выпустив руку Маккоя, потянулась к еде.       — Каждое превращение в Зверя будет сопровождаться болью из-за перестройки костей и мышц в ногах, а также зубов. Когти тоже будут отрастать. Зато размер одежды не придется менять, масса и рост не изменятся. Стоит, наверное, носить с собой адреналин и обезболивающее. Последнее по уже озвученным причинам, а первое — как замену твоим гормонам. Вдруг нужно срочно превратиться, а ты спокоен, как удав? — говорить с набитым ртом невежливо, но когда я претендовала на звание вежливой девушки? Хэнк, поправив очки, осторожно встал на ноги, смотря на аккуратные человеческие ступни с таким неверием…       — Невероятно, — озвучил он свои мысли, расплываясь в совершенно глупой, но такой счастливой улыбке… — То есть я буду обращаться в Зверя каждый раз, когда мой гормональный фон будет нестабилен? — поинтересовался он, направившись к небольшому зеркалу на стене, рядом с которым была вешалка с белыми халатами.       — Ага. Так что ты теперь можешь смело говорить всем какой ты зверь в постели, потому что за возбуждением последует трансформация… Если не научишься самоконтролю. Не только гормоны управляют твоим превращением, но и твоя сила воли. Учись самоконтролю, дыхательную технику какую выучи или медитациями займись, — ученый в ответ на мои слова покраснел, но смолчал, рассматривая себя в зеркале. Он был высоким, мускулистым, но таким обыкновенным. Встреть я его на улице сейчас, посчитала бы простым качком, может быть, спортсменом каким, но не ученым и уж тем более мутантом.       — Спасибо… — выдохнул он, снимая очки и протирая глаза. О нет, он не плакал, нет, нет. Мужики не плачут, у них просто глаза потеют. В его словах было столько неподдельной благодарности, что смутилась уже я. А кто-то говорил, что не смущается… Но когда так искренне благодарят за то, что мне сделать, как два пальца об асфальт, я ощущаю себя крайне неловко. Пробурчав что-то невразумительное, нахмурилась и вгрызлась в батон, даже не удосужившись намазать его плавленным сыром. Смущают меня тут всякие…
Примечания:
Простите, что задержала продолжение. Сейчас могут начаться перебои с выходом глав, так как у меня резко сократилось количество свободного времени.

И-и-и, очень важное объявление! Какое супергеройское имя подошло бы Селме? Оставляйте свои предложения супергеройского имени в отзывах, я буду очень рада прочитать их =)
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.