Только сегодня ночью

      Я прихожу в себя, и воспоминания о произошедшем складываются воедино постепенно, как мозаика. Пит. Нож. Хеймитч!       Резко сажусь на кровати, но меня тут же придавливают к подушке чьи-то руки.       — Полежите спокойно, мне надо Вас осмотреть.       Крепкая женщина в серой медицинской форме проверяет мой пульс и светит фонариком в глаза.       — Возможно небольшое сотрясение. Может тошнить, Вам нельзя перенапрягаться.       Она пытается что-то мне вколоть, но я перехватываю её руку.       — Что это? Снотворное?       — Успокоительное.       — Не надо.       — Вам нельзя волноваться.       В комнату входит Мэйбл и молча садится на край кровати.       — Я буду в порядке, — продолжаю судорожно сжимать руку медика. — Не надо мне ничего колоть.       — Я принесу ей травяной чай, он успокаивает, — Мэйбл заботливо натягивает на меня одеяло.       Медик задумывается на пару секунд, но в итоге кивает. Я не успеваю даже открыть рот, как Мэйбл отвечает на ещё незаданный мной вопрос:       — Хеймитч жив.       Тугой узел в животе развязывается, и я могу свободно дышать.       — Рана серьёзная, но мы были поблизости и успели вовремя, — врач укладывает фонарик и шприц в свою сумку. — Крови он потерял прилично, но это не смертельно. Думаю, он быстро восстановится.       — Спасибо! Большое спасибо!       Женщина слегка улыбается мне:       — Это наша работа.       Самый большой страх отпускает меня. С Хеймитчем всё будет в порядке! Но…       — Как Пит попал сюда? — хватаю Мэйбл за руку.       — Как до дистрикта добрался, я не знаю, — она пожимает плечами, — а в ванную забрался через окно.       — Там не было охранника?       — Был, да только Джо его оглушила, — женщина прячет глаза, а у меня внутри словно лопается туго натянутая струна.       — Джоанна? Это какая-то ошибка, — снова пытаюсь сесть, и в этот раз меня уже никто не останавливает.       — Не ошибка. Она и верёвку как-то хитро закрепила, когда утром тут была. Вниз спустила леску, почти незаметную. Парнишка за неё достал верёвку и забрался.       Мысли носятся в голове, как рассерженные осы-убийцы, и так же жалят меня изнутри. Джоанна? Невозможно! Хоть я и чувствовала какое-то напряжение между нами. Но неужели всё оказалось настолько плохо?       Чтобы окончательно не свихнуться, стараюсь откинуть мысли о Джоанне куда подальше.       — Мне нужно видеть Хеймитча.       — Он сейчас спит, ему дали морфлинг.       — Я сказала «видеть», а не «говорить», — упрямо встаю на ноги, хотя меня подташнивает при каждом движении.       Только сейчас замечаю в углу одного из охранников. Выглядит он потерянным. Конечно, проштрафились они по полной. Судя по страху в глазах парня, Пэйлор успела устроить им взбучку.       В комнату, легка на помине, входит Президент. Несколько секунд она молча смотри на меня, а потом опускает взгляд:       — Прости, Китнисс, мы облажались.       Мне и хочется злиться на них, но почему-то не получается. Мешает радость от везения Хеймитча. К тому же никогда нельзя предусмотреть всё, потому и происходят покушения, ограбления, восстания.       — Это не важно. Где Хеймитч?       — В своём номере, — Пэйлор отступает в сторону, освобождая мне дорогу. — Китнисс? — Я останавливаюсь на пороге. — Если ты больше не захочешь участвовать в Годовщине, то на тебя никто не будет давить.       Честно говоря, я и не задумывалась о том, что нам ещё предстоит посетить пять дистриктов и Капитолий. И абсолютно не знаю, стоит ли мне это продолжать.       — Я подумаю.       Пэйлор кивает:       — Как будешь готова, приходи ко мне.       Хеймитч лежит на кровати, как будто просто спит. Но он очень бледный, а под глазами сильно выделяются тёмные круги. Не задумываясь, что я делаю, натягиваю одеяло на его голые плечи. Мне кажется, что ему холодно, а врачи так плохо его укрыли. Хочется закрыть его не одеялом, а бетонной стеной, отгородить от этого дурацкого мира, где столько боли.       Наверное, только сейчас, видя раненного и беспомощного Хеймитча, я осознаю, как много он отдавал мне. Сил, внимания, заботы. И ничего не требовал взамен, терпел мои выходки и нападки. У него тоже жизнь пошла наперекосяк, он тоже терял близких, он тоже сражался. И всё-таки находил в себе силы спасать меня. Но Хеймитч не может вечно отдавать. Ему тоже нужна поддержка и опора.       Я осторожно провожу кончиками пальцев по колючей щеке Хеймитча и целую его в лоб. А мысленно обещаю себе и ему, что буду сильной.       — Проводите меня к Президенту.       Пэйлор сидит за небольшим письменным столом вместе с растерянным Плутархом и слушает доклад одного из охранников. Я прихожу как раз на словах о том, что Джоанна скрылась.       — Её сложно будет найти, — угрюмо говорит мэр Мариус, стоящий в углу напротив Президента. — Она знает этот лес, как свои пять пальцев, да ещё более быстрая и изворотливая по сравнению с военными и лесорубами. Простите, что не обеспечил должной безопасности, но Джо не вызывала никаких подозрений. Я был уверен, что вред она может причинить только самой себе.       — Признаться, я сама не ожидала от Джоанны такого. Просто не понимаю, зачем ей это. Но сейчас надо выяснить, как Пит смог попасть в Седьмой.       — Да ещё и так быстро. Я только вчера вечером написала ему письмо. Оно даже дойти до него не успело бы.       Пэйлор и Плутарх виновато переглядываются, и я всё понимаю.       — Письмо ведь так и не отправили?       — Прости, но мы боялись как раз чего-то такого, — Пэйлор нервно щёлкает пальцами. — От нескольких дней ничего бы не изменилось.       — Но Питу всё равно кто-то донёс о содержании письма. И даже помог добраться до Седьмого.       Пэйлор кому-то звонит и требует к телефону Руфа — того охранника, которому я отдала письмо. Какое-то время он, похоже, пытается прикинуться, что ничего не понимает. Но когда Пэйлор повышает голос и говорит о покушении, я слышу из трубки его испуганный голос:       — Да я только сказал про письмо! Больше ничего не знаю! Я не виноват.       — Кому ты сказал о письме?       — Гейлу Хоторну, — отвечает Руф после долгой паузы.